Фанат твоих ароматов

      — Запах свежескошенной травы, нового пергамента и зубной пасты, — Грейнджер, на секунду прикрывая глаза, так будто стараясь различить последний аромат, неистово переминается с ноги на ногу над варевом, а после неуверенно льнёт вперёд, вдыхая очередную порцию мягкого пара, — Мятной, — Неловко отстраняясь, она кидает кроткий неуверенный взгляд на рыжего болвана и отступает прочь, сливаясь с сокурсниками, что шеренгой пребывали за её спиной.       — Амортенция не может сотворить любовь, это невозможно. Но она и впрямь вызывает сильное влечение или одержимость, поэтому это, вероятно, самое опасное зелье в этой комнате, — Профессор Слизнорт звонко прикрывает чугунный котёл крышкой перед лицами девушек, и Пэнси, что стояла поодаль от Ромильды Вейн, резко отступает назад. Глупое женское сердце, что с него взять? Мне так сильно хотелось поскорее приступить к выполнению очередных бессмысленных заданий, дабы отвлечься от навязчивого табуна мыслей, но профессор, словно опомнившись, подзывает меня к себе.       — Мистер Малфой, — Ладонь Горация неприятно маячит перед глазами в вежливом жесте, и я делаю несколько шагов вперёд, послушно подходя ближе, — Поделитесь с нами, что Вы чувствуете?       Я, невесть сколько простояв на месте, всё же решаюсь склониться над вновь любезно приоткрытым котлом. Неторопливо рассматриваю перламутровую жидкость, а после, завидев отражение профессора, поддаюсь ближе, прикрывая глаза и желая сосредоточиться. Прозрачный запах дарует чёткие картины родного Мэнора: виднеется прекрасный сад, за которым заботливо присматривала мать изо дня в день, аккуратно надрезанные листы тёмной мяты в горячем чае и зелёные душистые яблоки, а ещё..       — Ну же, мистер Малфой, смелее, — Задорный голос профессора выводит из мыслей, и я невольно открываю глаза, оглядываясь по сторонам.       — Розы, перечная мята и пирог с патокой, — Я лишь равнодушно пожимаю плечами, бросая взгляд на гриффиндорцев, а после ловлю на себе твой удивлённый взор, и ты неловко поворачиваешь голову в сторону, легонько касаясь локтем поганого Уизли, словно желая тому сказать что-то предельно важное.       Стараясь не обращать и доли внимания на беседу двух остолопов, грезя попросту ловко ускользнуть за резную тяжёлую дверь, я попутно перенимаю учебник в пыльный шкаф, возвращая исступлённую книгу на место.       — Пирог с патокой? — Знакомый надломленный голос резво проносится под ухом в момент, когда я чувствую пальцы на воротнике своей рубашки. Ты позволяешь себе нескончаемую наглость, видимо, от дурного воспитания, касаешься недвусмысленно, а я хоть и бегло приступаю к стене, но всем воспалённым сердцем желаю ощущать твои руки явно не на собственной одежде.       — Что здесь такого? — Демонстративно поправляю сбившийся от небрежных касаний малахитовый школьный галстук, желая от досады затянуть тот потуже, а после окидываю тебя оценивающим взглядом, уже по привычке роняя очередную колкую усмешку.       — Мне тоже нравится, — Ты, видимо, поняв, что ударился в крайности, переступая черту дозволения, впопыхах завёл обе руки в широкие карманы собственных брюк, а после гордо расправил плечи, ступая впереди меня и тут же ускользая за створки мощной двери.       «Мне тоже нравится» — Перенимаю на языке приторно-сладкую фразу, а после невольно усмехаюсь твоей глупости, ведь только ты не можешь понять очевидных вещей.       Разумеется, дурак, пирог с патокой ведь пахнет тобой.