come be my teachers (professors with luv)

Утренние пары — это убийство нервов, самочувствия и желания существовать на этой планете. Даже тот факт, что мы живём в странное время, и чтобы оказаться на паре, ехать никуда не надо, не делает утренние занятия приятнее. Все ещё хочется спать и не хочется вникать в зачастую бесполезную информацию. Волосы Чимина топорщатся во все стороны, глаза с трудом открываются из-за опухшего лица (ну да, выпить на ночь несколько кружек чая было ошибкой, что уже теперь рассуждать). До начала пары 10 минут, за которые Чимин должен превратиться из лягушки в принца, потому что преподаватель заставляет включать камеру, а он не из тех, кто включит камеру и будет чувствовать себя комфортно в одних трусах под одеялом, делая вид, что ему очень интересно. А ещё Чимин староста, а это значит, что ему слезно приходится оправдываться за своих балбесов-одногруппников, которые в отличие от него, не так ответственно встают по будильнику, а заходят в конференцию дай бог к концу пары. Восемь утра, ноутбук, толстая тетрадь с засаленными конспектами и кружка кофе без сахара и молока (чтобы уж точно проснуться). Чимин капсом предупреждает одногруппников в чате: «ПОДЪЕМ! ПАРА НАЧИНАЕТСЯ», и заходит в конференцию, которую, почему-то, до тошноты пунктуальный преподаватель не начинает. Чимин в панике пишет ему, успевая параллельно просматривать чат группы. Навык делать семь дел одновременно, писать три письма, пока сдаешь тест и готовишь обед — один из самых четко отточенных умений Чимина. Тэхен Я, что, зря прервал сон о том, что стал знаменитым айдолом? Почему пара не начинается? Хосок Ахахаха Может Юнги-сонсэнниму тоже снится, что он айдол? Чимин громко смеется, теряясь в собственной яркой улыбке. Его одногруппники такие дурачки, но, несмотря на это, он их всем сердцем любит и не представляет, как бы жил, если бы вместо них был кто-то другой. — Здравствуйте, — Юнги прокашливается, а задумавшийся Чимин от неожиданности роняет телефон, его неуклюжесть умилительна для других, но крайне губительна для него самого. — Включите камеры, пожалуйста, — правда сам Юнги камеру не включает, и Чимина это жутко злит, несправедливо же, пусть тоже включает, если он такой принципиальный. Но в целом, Юнги классный молодой преподаватель, ещё и с докторской степенью. Он доступно объясняет материал, пусть иногда и может монотонно прочитать определения по учебнику, но всегда отвечает на вопросы, никогда не валит отвечающих и всегда хвалит, даже если ты ответил на слабую тройку. А ещё Чимин не может ничего поделать с собой и не перестаёт время от времени размышлять о том, что у него с преподавателем Чон Чонгуком отношения не только в пределах их кафедры. Нет, у Чимина не едет крыша от собственного одиночества, не правда. Он просто наблюдательный. Во времена очного обучения Чонгук почти каждую пару с Юнги заглядывал к ним в кабинет, отпускал какие-то ребяческие шутки, а Юнги над ними даже смеялся, хотя кажется, что Юнги порой просто невозможно рассмешить. — Вам так повезло с преподавателем, ребят, — Чонгук хлопал Юнги по плечу и с обожанием (как казалось Чимину) наблюдал, как краснеют щеки Юнги и появляется очаровательная улыбка. Юнги это нравилось, а как иначе объяснить его тёплый взгляд, предназначенный только ему, в котором читалось нечто гораздо большее, чем банальная вежливость. — Он знает свой предмет лучше некоторых профессоров. — Чонгукки, — Юнги говорил почти беззвучно, но Чимин-то сидел за первой партой и все слышал, а ещё ему не по себе становилось, он чувствовал себя лишним, от того, как трепетно и нежно Юнги произносил имя Чонгука, бесстыже глядя ему в глаза, будто продолжая предложение этим взглядом, но уже без слов вслух. Юнги вдруг осекался, вспоминал, где находится и как по щелчку снова становился невозмутимым, отдаленным. — Чон Чонгук-ши, у вас нет своих занятий? Ваша группа уже заждалась, наверное. — Они списывают тест, — пожимал плечами Чонгук, разминая затекшую шею Юнги незамысловатым массажем. Да, он из тех преподавателей, которые «уходят пить чай», пока студенты судорожно ищут ответы в интернете. И все его за это, разумеется, любят (И Юнги тоже). Такого рода вещи происходили между Юнги и Чонгуком практически каждый раз. То Чонгук приходил якобы за мелом, но в итоге уходил без него, но с самодовольной ухмылочкой. То приходил, чтобы что-то спросить, наклонившись над ним, прижимаясь к его спине грудью и хихикая от того, как покрывается румянцем с трудом удерживающее невозмутимость лицо Юнги, но вопросы были настолько банальными, что даже не посетивший ни одного семинара смог бы на них ответить. А ещё он как-то раз попросил его выйти «на пару минуточек», а к концу занятия Юнги так и не вернулся в кабинет. Из-за всего этого фантазия Чимина невольно начала рисовать и другие картины с Юнги и Чонгуком. И ему не стыдно. Почти. — На следующем занятии устный опрос, — только эти слова вытаскивают Чимина из собственных раздумий и рисования на полях треугольничков и кружочков. Юнги делает паузу, что-то печатает или открывает презентацию, но слышится громкий скрип кровати и недовольное бормотание. — Дорогой, ты уже проснулся? — Чимин готов поклясться своей безупречной успеваемостью, что это голос Чонгука. — Тшш, у меня занятие, — Юнги куда-то клацает, но его микрофон не выключается, а двадцать с небольшим студентов слышат характерный звук поцелуя, кажется, даже не одного, между ними хихиканье и какой-то неразборчивый шёпот. Чимин трясущимися руками отключает камеру и залетает в чат группы, где уже разворачивается букмекерская контора и принимаются ставки на того счастливчика (или несчастного), который просыпается рядом с их преподавателем. Чимин просто не может остаться в стороне, поэтому вносит и свой вклад в этот спор. Чимин СТАВЛЮ СВОЮ ПОВЫШЕННУЮ СТИПЕНДИЮ, ЧТО ЭТО ЧОН ЧОНГУК Хосок Кто-нибудь, помогите Чимину отключить капс Юнги что-то продолжает рассказывать, словно только что случайно не открыл портал в ад в чате своих учеников. Чимин ржет и не слушает (что очень нетипично для него), переписывается с другими, яро обосновывает свое утверждение, доказывает правоту, будто на дебатах кандидатов в президенты. — Пак Чимин, почему ты выключил камеру? — Юнги обращает его внимание, но тут и Чимин слишком вошёл во вкус. — А почему вы не включаете? — удивленные лица его одногруппников на экране намекают на то, что он сказал это слишком дерзко, слишком фамильярно, но азарт Чимина впервые побеждает его непоколебимую послушность. Не отчислят же его за это, в самом деле. На фоне у Юнги загадочная персона смеётся и хлопает в ладоши, заставляют тихо засмеяться и самого Юнги. Никто не понимает, что происходит, пока камера на ноутбуке Юнги не включается и всей группе не представляется сонное лицо Мин Юнги в пижаме с мишками и положивший голову на его плечо не менее сонный Чон Чонгук, который машет шокированным лицам в камеру, ехидно улыбаясь. Чимин закрывает рот ладонями и кричит в подушку, потому что соседи его восторг не оценят. Он чувствует себя на одном пьедестале как минимум с Шерлоком Холмсом. Его догадки оправдались, так ещё и больные фантазии оказались реальностью — комбо. — Как настроение? — удобно улегшийся на Юнги Чонгук, спрашивает, будто ничего особенного не происходит. Юнги путается пальцами в его отросших волнистых волосах и беззвучно смеётся. Они выглядят до боли уютно, что Чимину хочется разорвать свою неудобную деловую рубашку, которую он надел для пары и тоже забраться под одеяло с любимым человеком, совершенно не запариваясь о мнении остальных. — Вы мне нравились, Чонгук-ним, — одногруппница стыдливо закрывает лицо руками, разряжая атмосферу, заставляя всех расслабиться и засмеяться, а Юнги с лёгкой ревностью приглядеться к ней. — Прости, но у тебя даже нет степени по психологии, — Чонгук отшучивается, а Юнги окончательно добреет и расплывается в широкой улыбке, превращаясь из строгого, но справедливого преподавателя «Мин Юнги-ши» в домашнего и влюблённого «милого». — Ты будешь продолжать занятие? Кажется, всем уже не до него, — на экране лица учеников, которые уткнулись в телефоны и активно обсуждают в чатах последнюю новость, а еще скидывают проигранные деньги Чимину. Чонгук тянется за поцелуем, безуспешно пытаясь закрыть камеру ладонью, а кто-то замечает и не удерживаясь, кричит «смотрите», но уже поздно, и они насмешливо делают вид, что ничего не было. — Давайте продолжим, — Юнги ловко надевает маску учителя, но Чонгук напоследок ещё и в макушку его целует, прежде чем уйти из поля зрения, заставляя его зажмуриться, как котёнка, а Чимин лежит в предсмертных от радости судорогах. — Пак Чимин, так ты включишь камеру или нет, сколько нам ждать? Покрасневший от смеха и переполняющих его эмоций Чимин включает камеру, опустив глаза и прикрыв лицо, чтобы не было видно, как эмоционально он прыгал на кровати. Теперь ему наконец-то стыдно. — Сделать тебе омлет, милый? — слышится приглушенный голос Чонгука. Он все ещё звучит очень ласково, заставляя Чимина завыть в кулак. Юнги буквально на секунду поворачивается, улыбается и отвечает да, а потом снова возвращается в состояние безупречной уверенности и спокойствия. Видит воодушевленное, красное, как ядро Земли, лицо Чимина и не удерживает лёгкий смешок, потом, кажется, делает скриншот, который ещё долго будет смешить его и Чонгука. Занятие спокойно продолжается, но Чимин на нем присутствует только формально. Размышляет о жизни, ее причудливых поворотах, событиях и, как бы странно это ни казалось, чувствует радость за Чонгука и Юнги, словно за себя. Никогда не знаешь, встречаются ли твои преподаватели, которые к тому же безумно нежно влюблены и так плохо скрывают это или тебе просто нечем заняться? В случае Чимина оказалось первое.