yoonkook's routine
10 мая 2021 г., 00:00
— Где мой галстук? — Юнги бубнит себе под нос, сонно роясь в комоде с одеждой, разрушая порядок, который Чонгук совсем недавно старательно наводил там. Как и во всем доме, потому что Чонгук любит это. — Чонгукки, ты не видел мой чёрный галстук? — кричит он в соседнюю комнату, но в ответ получает что-то невнятное из-за шума фена.
На часах без пятнадцати восемь, а в их институте с идиотским расписанием и бессердечными методистами первая пара начинается в восемь пятнадцать. И была бы высокая вероятность того, что они даже не очень сильно опоздают, потому что живут в десяти минутах от работы, если бы Чонгук вальяжно не выходил из ванной в одном полотенце, неуверенно держащемся на широких бедрах.
— Не спеши, половина студентов ещё десятый сон смотрит, — Чонгук мягко улыбается нахмурившемуся от его безответственности Юнги, но тот не собирается улыбаться в ответ. Он каждой клеточкой души ненавидит опаздывать и Чонгук это знает.
Но Чонгуку ничего не остаётся, как подойти и поцеловать Юнги в щеку нежно-нежно касаясь горячими губами, одновременно ущипнув за бок в наглаженной рубашке и наконец увидеть эту сладкую широкую улыбку, без которой Чонгук и не представляет начало дня. Хорошего дня.
— Когда-нибудь мы все-таки не опоздаем на полчаса, и вся кафедра будет аплодировать нам стоя, — Юнги принимает их очередное опоздание, как должное, деваться все равно некуда. Период, когда они из-за этого громко и беспощадно ссорились, к счастью, остался позади.
Юнги тёплыми пальцами заботливо убирает влажные пряди со лба все ещё улыбающегося Чонгука, умилительно встав на носочки, оставляет целомудренный поцелуй, и как ни в чем не бывало, возвращается к поиску галстука.
— Опять в комоде бардак, — Чонгук смотрит Юнги через плечо и возмущается, капризно всплескивая руками. — Так вот же он, — как мама, которая находит вещи, там, где их до этого момента не было, Чонгук достаёт из кучи вещей дурацкий галстук.
Он за плечи разворачивает Юнги к себе и завязывает ему галстук, педагогично объясняя, почему так важно, чтобы в вещах был порядок, который любит наводить Чонгук. Период ссор и по этому поводу они тоже успешно пережили и остались вместе.
Они знают друг друга со студенческой скамьи. Точнее парты. Чонгук умудрился опоздать на самую первую пару в жизни, и преподаватель посадил его за первую, где уже удобно обустроился Юнги, разложив тетради и учебники, как у себя дома. Чонгук закатывал глаза, фыркал и мысленно обзывал Юнги зазнайкой, занудой и ботаником, когда он отвечал на каждый вопрос, что задавал преподаватель. А Юнги даже не посмотрел в его сторону за все полтора часа, преспокойно делая аккуратные конспекты, выделяя определения маркером и прочие штучки отличников учебы.
А через неделю на вечеринке-посвящении в первокурсники, Чонгук не смог скрыть своего удивления, смешанного с восхищением, как пиво с водкой в его стаканчике, когда увидел Юнги — того самого умника с заранее сделанной домашкой с первой парты, а сейчас горланящего какую-то глупую, бессмысленную популярную песню, пока разливает текилу по шотам.
Чонгук так и стоял, сминая стаканчик и пьяно улыбаясь ему, пока Юнги не заметил его, втюхнул ему текилу, выбивая из рук стаканчик с тем пойлом и вытолкнул на танцпол.
— Не ожидал тебя здесь увидеть, — Чонгук пытался перекричать музыку, наклонился к Юнги, но ему, кажется, было плевать, что Чонгук там вещает, он просто положил руки ему на плечи и продолжил танцевать, дрыгаясь в такт бьющей по ушам музыке, опираясь на самого не понимающего почему раскрасневшегося Чонгука.
На следующий день на парах Юнги выглядел свежим, как огурчик, что только с грядки, даже не пытаясь отмахиваться от подшучиваний Чонгука, которому стало интересно, сколько же ещё граней у этого чудилы парня. А Юнги просто нравилось, что с Чонгуком можно и отрываться, и уроки учить. (И еще очень много всего).
Ещё через пару месяцев Чонгук узнал, что тягучие поцелуи Юнги в пустующей аудитории слаще любых сникерсов, твиксов и прочих калорийных батончиков, которыми он обычно завтракал или ужинал, потому что было жутко лень готовить самому.
А ещё через год о трудностях проживания в одной квартире, бытовухе (когда Юнги не мыл посуду после еды, а у Чонгука всегда подгорало даже то, что подгореть не может по определению) и силе компромиссов (Юнги готовил, а Чонгук мыл посуду — и все довольны).
Галстук волшебным образом прибавляет Юнги солидности, хоть в политики иди. И Чонгук с гордостью любуется на него, помогая ему надеть пиджак, все ещё стоя в одном полотенце, будто так и собирается пойти на работу.
Юнги уходит на кухню, пока Чонгук бегает по комнате, безуспешно пытаясь и одеться, и новости почитать, и убраться, чтобы не делать этого вечером.
На кухне его уже ждет кофе на банановом молоке, сэндвичи с ветчиной и сыром и лениво завтракающий Юнги, предупреждающий старосту группы, с которой у него первая пара, что он опоздает задержится.
— Не спеши, все равно уже вовремя не придем.
Чонгук виновато обнимает его сзади и целует, наизусть знает, что Юнги это неимоверно любит и обязательно замурлыкал бы, будь он котом.
— Дистанционные пары были лучше, — Чонгук садится рядом и тяжело вздыхает, недовольно качая головой.
— Ты умудрялся даже на них опаздывать.
Чонгук давится кофе, предательски попадающим не в то горло и тянется, чтобы снова ущипнуть Юнги, но ветчина не на его стороне, поэтому пластом падает с сэндвича на его недавно постиранные и отглаженные брюки.
— Чимин из твоей группы опять будет придумывать про нас всякое, — уходя переодевать брюки, кричит из комнаты Чонгук, пока Юнги беззвучно топит смех в кружке с крепким кофе. Да уж, Чимин с недавних пор — их локальный мем, с которого они ухихикываются до смерти. Чего стоит одни скриншоты его то ли восхищенного, то ли смущенного лица с той дистанционной пары, когда он узнал об их отношениях.
Переодетые брюки, помытые чашки и примерно три рандомных поцелуя (возле раковины, у шкафа и двери, потому что потом ведь до вечера терпеть) спустя они наконец-то выходят из дома и идут в университет, где их проклинают прилежные студенты, которые пришли вовремя.
Юнги начинает пару с извинений за опоздание, Чонгук — с громкой шутки. Юнги задерживает всех на десять минут, а Чонгук отпускает пораньше, чтобы заранее прийти в лекционный зал, где Юнги будет читать лекцию третьему курсу и занять лучшее место. Юнги замечает его посреди лекции и отворачивается от студентов, чтобы глупо улыбнуться, а потом продолжить с на редкость невозмутимым лицом.
Они обедают в столовой вместе со студентами, а не занудами-преподавателями, случайно замечают Чимина и Тэхена, трепетно, так наивно и по-детски держащихся за руки под столом, пока никто не видит.
— Они так похожи на нас, — Юнги сентиментально вздыхает, кладя на ладонь Чонгука свою.
— А я все ждал, когда же они начнут встречаться, — подшучивает Чонгук, и получает несильный щелбан от нахмурившегося Юнги. — Что? Не только Чимин, тот умный коротышка, здесь детектив. Я же заходил к тебе на пару, Тэхен пересел к нему с последней парты на первую.
— Как и ты когда-то, — Юнги снова придается ностальгии. Это одно из его самых любимых занятий. Странных любимых занятий.
Конечно же, Чонгук не упускает возможность заглянуть к Юнги во время пар, засмущать его комплиментами о том, какой он и умный, и красивый, и вообще. Пошутить о чем-то дурацком, чтобы в очередной раз убедиться, как половина почти каждой группы влюблена в него, незаметно прошептать недовольному этим фактом Юнги: «не ревнуй, дорогой, я люблю только твою профессорскую задницу», и уйти, обворожительно улыбаясь, словно его здесь и не было.
Вместе они выходят из университета в семь вечера, устало бредут домой, глядят на закат, обсуждая забавные, выводящие из себя, странные выходки студентов, несовершенность системы образования и профессоров, которые так скучно ведут пары, что даже играть в телефон на задних партах звучит как плохой вариант, а потом еще жалуются, что посещаемость плохая.
Придя домой, Чонгук заказывает пиццу, пока Юнги уходит в ванну, наказывая поставить вариться рис, но у Чонгука сегодня нет настроения есть что-то полезное.
— В следующий раз заберу у тебя телефон, — зевая, Юнги ложится на диван рядом с Чонгуком, аккуратно целует в плечо, выглядывающее из-под рукава футболки, и кладет голову на него.
— А к завучу не отведешь? — Чонгук дарит прикрывшему глаза Юнги ухмылочку, зарывается носом в пахнущие свежестью волосы и целует, улыбаясь, потому что улыбается Юнги.
Они едят пиццу, смеются над каким-то трэш-шоу по телевизору и напрочь забывают, что есть домашние задания и пара контрольных, которые им неплохо было бы проверить, чем они и занимаются до двух часов ночи, все еще поглядывая в телевизор (вряд ли этот Чимин фантазировал о их жизни в таком ключе).
Засыпают они ближе к трем, споря о каком-то задании студента, (который наверняка просто списал откуда-то), даже откапывая пыльные книги и забредая на сомнительные сайты, чтобы выиграть спор.
— Вот, посмотри, что написано в учебнике, — Юнги тыкает пальцем в смазанные чернила пожелтевшей от старости страницы толстого учебника.
— Да твоему учебнику уже шестьдесят миллионов лет, динозаврик ты мой, — Чонгук отмахивается, пока печатает что-то на ноутбуке и самодовольно разворачивает его, чтобы показать Юнги.
Но спор в итоге никто не выигрывает, потому что до истины докопаться никогда не получается, он заканчивается небрежно выведенной тройкой на листочке студента, примирительными поцелуями в постели с крошками от пиццы и словами: «давай уже спать», ответ на которые: «да все равно опоздаем».
И на следующее утро, разумеется, они опаздывают.
