Соблазнить за 120 секунд

      Голова ныла пронзающей болью. Тысяча микро молний врезались, разрывая мозг. Глаза невозможно открыть, всё плыло волнами, кружилась в белом танце. Какая-то, ей-богу, центрифуга, вращающаяся точно Земля вокруг своей оси. Хочется спустить вчерашние обеды и завтраки, выдрать с корнями волосы, измученно постанывая в полусне. Тэй не в силах проснуться, определить жива она или это в аду настолько сложно разлепить веки, только мямлить инвалидом может, срочно требуя прохладный глоток воды.       — Твоё похмелье — это самый страшный предполагаемый апокалипсис, — слышится девичий голос, такой ангельский, как спаситель, тянет руку помощи, выуживая покалеченную из мира мучений. Приоткрыв глаза, солнечный свет неприятно ослепляет, отдавая большей болью по черепной коробке. — Твой ненаглядный скоро родит корову, волнуется, жопа в мыле.       Дэвис узнает в ангеле свою соседку по комнате, а еще позволяет себе разобрать, что за помещение давит двумя-тремя тоннами — это знакомая нелюбимая комната в чахлом общежитии, третий блок и драные обои в углу гардины. Кровать, удивительным образом, впервые ощущалась гигантским булыжником: ужасно некомфортно.       Восприятия окружающего становится более вменяемым, похмелье проигрывает в схватке, поднимая ввысь белый флаг, однако без последствий не обойтись. Теперь можно понять, где вообще находится мобильный телефон и глупо тыкнуть пальчиком в черный экран, повторно вспоминая алгоритм разблокировки иным образом. Все-таки разряжен.       — Мы не встречаемся, чтобы Тэхен стал моим ненаглядным, Мев, — брюнетка, почему-то, на слова Тэй выгибает бровь, откусывая здоровый кусок яблока и запихивая его в рот, ожидая немного больше слов или, например, объяснений неподобающего состояния шатенки.       — Что за парниша вчера тебя тащил на наш седьмой этаж? — и вздыхает, замечая непонимающий взгляд соседки, вынуждая самой лезть в чужие дела. — Симпатичный, ускоглазый мальчик. Очередной азиат в твоей свите.       Тэй думает на Хосока, который периодически подбрасывает до женского общежития, о нем и заводит речь, напоминая себе поблагодарить друга.       — Нет, я еще не забыла, как выглядит Хоуп, — Мевис выкидывает огрызок яблока в урну, пока вторая тупит взгляд в пол, вспоминая, кто еще может быть корейцем в окружении, кроме рыжеволосого и Тэхена. — Моя рыбья память хренова на имена, а красивых парней забывать грешно.       — К черту, лучше пойду приму душ, воняю какой-то то ли дрянью, то ли шлюхой.       Все планы перевернулись дном вверх, позволив дыхнуть смартфону первый спасительный воздух и сразу же наткнуться на входящий звонок. На иконке фотография молодого человека с растрепанными шоколадными прядями и дурной моськой, имя потенциального героя ничто иное, как одно маленькое красное сердечко.       — Тэхен, прости, я... — отвечая на вызов, мужской бас нагло перебивает, звучит так взволнованно и напугано, становится стыдно, потому что обещала отписаться по возвращению в комнату. — Не знаю. Со слов Мев, он просто забросил моё тело на кровать и ушёл. Ты его видел?       Ким пугающе начинал раздражать, громко тараторя нравоучения, но когда с его губ слетело назойливое имя, то самое, из-под корки разума выдернутое, бояться пришлось другое. Тэй, по дебильному сценарию, нисколечко не помнила прошлую ночь: ни наличие в ней Чон Чонгука, ни того, чем занималась после выпитого коктейля страсти. Пусто, в её голове отсутствуют нужные воспоминания.       — Ничего-ничего, ты обязательно всё узнаешь, а если нужно, мне плевать, я снесу этому уебку лицо, — у Тэхена редко проявляет характер, злится или ругается, списывая всё на умиротворение рядом с девушкой, которая посмела вскружить голову, но еще не является большим, чем просто подруга. — Он может только навредить.       О прошлом знает немалое число знакомых, уверяющие не связываться с Чонгуком лишний раз, не заводить разговоров и вовсе игнорировать его присутствие. Так оно было, могло быть и дальше. Все-таки, задница не горела вернуть бывалое общение, тая огромную обиду. Но не всё так просто, потому что есть часть «друзей», работающих на два фронта: предоставляя своё мнение, что жертва здесь никто иной, как Чон. Единственный Хосок, готовый разорваться на две части, принять любую правду или ложь, никогда не решаясь сделать виноватым кого-то одного.