Зерашаль. Город магических искусств

      Вот уже тридцать дней Гарри Джеймс Поттер жил в Чехии, в скрытом от взора простых людей городе Зерашаль. За это время город волшебников стал ему, можно сказать, родным домом, а вот дому номер четыре по Тисовой так и не удалось стать им за многие годы, что он провел в чулане под лестницей.       Первым, что мальчик сделал, стоило ему только покинуть стены волшебного госпиталя, был поход за волшебной палочкой, о которой он грезил все то время, что провел в своей палате. Мастер быстро нашел среди прочих заказанных инструментов нужный и протянул мальчику. Как потом объяснил продавец, палочка была изготовлена из вишни с сердечной жилой дракона в качестве магического проводника. По мнению Гарри, получившийся инструмент был просто неимоверно красив. Лакированное дерево так и манило взяться за выточенную рукоять и начать колдовать. Собственно, вскоре он и начал, будучи не в силах больше сдержать любопытство и попробовать что-нибудь магическое.       С момента выписки, каждый день у мальчика проходил примерно одинаково, но, тем не менее, спать Гарри ложился будучи полным совершенно счастливых воспоминаний, эмоций и ярких впечатлений. Рано утром, когда солнце еще не начинало жарить во всю мощь, Ренс будил мальчишку, они спешно завтракали и шли гулять в тот или иной район Зерашаля. Больше всего, конечно, Гарри мечтал увидеть хоть краем глаза ту самую Академию, в которой ему предстоит учиться, вот только его сопровождающий предложил отложить магическую школу на потом, а вместо этого повел его гулять по Крепости.       Никогда прежде Гарри не видел столько таких красивых зданий в одном месте. Мраморные колонны, позолоченные и хрустальные крыши, стены, обшитые декоративным камнем... И ведь нельзя сказать, что все эти элементы роскоши были совсем уж выставлены напоказ. Нет, не было никаких ярко кричащих элементов обшивки или вырвиглазных цветов. Вся эта роскошь смотрелась органично, не лезла в глаза, выглядела... привычно, что ли? Как будто так и нужно. А уж о том, каким ухоженным и ладным оказался парк при ратуше, даже говорить не стоило. Даже прелестный парк Рыночного Квартала казался на фоне этого великолепия не более, чем серой и унылой лужайкой. "Тут специально все так шикарно сделано. И не для понтов, а для дела. - Прокомментировал Ренс. - Считается, что для остальных это является стимулом совершенствоваться и усердно трудиться, чтобы добиться такого же благосостояния. И нельзя сказать, что у жителей не получается".       Сам Ренс жил в квартале Магов, в частном двухэтажном доме, первый этаж которого почти полностью занимала столовая, совмещенная с аккуратной кухонькой, небольшая уборная, совмещенная с ванной и большущая лаборатория с кучей алхимических приборов, назначение большей части которых Гарри не понял. Разве что котел на пока что потушенной горелке был прост, логичен и понятен. Весь второй этаж занимали две спальни - хозяйская и гостевая - и рабочий кабинет, совмещенный с небольшой библиотекой. Как оказалось позже, на плоской крыше расположилась теплица, где Ренс выращивал необходимые ему травки. И не он один - на некоторых соседних крышах тоже блестели стеклянные полусферы и пирамиды, под которыми цвели самые разнообразные растения. Вообще, очень многие использовали крыши для своих целей. Кто-то выращивал травы, кто-то организовал себе стульчик и журнальный столик для замечательных вечерних посиделок, у кого-то вся крыша была расчерчена различными ритуальными символами - как подсказал Ренс, для лунных ритуалов.       После утренних походов, на время самой большой летней жары - а в Зерашале лето было куда как более теплым, чем в Лондоне - они скрывались в тени многочисленных парков, брали напитки и, усевшись прямо на траве или на удобной скамеечке, общались на самые разнообразные магические темы. Говорил, в основном, конечно, Ренс, Гарри больше слушал и задавал разной степени каверзности и глупости вопросы. Чтобы мальчик чувствовал себя уверенней, алхимик с самого первого дня начал показывать ему, как выполнять некоторые простые заклинания из программы первого курса академии, а по вечерам позволял Гарри нещадно пользовать лабораторию, под присмотром, разумеется. Алхимия и зельеварение мальчику очень понравились, равно как и многие другие направления магии.       Гарри, разумеется, абсолютно не заметил, в какой момент подступил сентябрь. Казалось, только-только он открыл для себя мир волшебников - а вот уже прошел месяц. Месяц, за который мальчик успел известись в предвкушении всего того, что его ожидает. Кто бы что ни говорил, а учиться Гарри любил и буквально схватывал все на лету, просто если в школе он начинал получать более высокие оценки, чем "умничка-Дидди", то постоянно выслушивал потом от родственников не самые лестные отзывы в свой адрес. Но теперь Гарри точно знал, что если будет стараться - то его усилия не просто не останутся незамеченными, но и можно будет расчитывать на некоторые дополнительные занятия от учителей, да и просто на хорошее отношение.       Побывали они с Ренсом и в самой Академии, которая внешне ну совсем не походила на школу магии, больше напоминая чей-то старинный дворец. Семь корпусов, частично соединенных между собой переходами, башня астрономии, высоким шпилем уходящая куда-то в поднебесье и видимая почти из любой точки города, несколько ритуальных площадок, на которых не только проходили занятия по обрядам и ритуалам, но и праздновались традиционные магические праздники, стадион для занятий как маггловскими, так и магическими видами спорта, мастерские, несколько хозяйственных помещений, несколько внутренних двориков, тянущиеся до горизонта теплицы и учебные поля, окруженные довольно плотной лесополосой и огромный плац, на котором в погожие дни проводились официальные мероприятия и построения в честь прибытия дорогих гостей.       Еще за этот месяц Гарри узнал, как вообще проходит обучение в Академии. Система была простой и понятной, хоть и не совсем привычной.       Учили в Академии восемь лет. Первые пять лет были общими, в ходе которых ученики занимались все вместе по одной и той же базовой программе, формировали свое мнение и представление о том, чем хотят заниматься в будущем. На шестом курсе каждый выбирал себе специальность - например, "темные искусства" или "алхимия" - по которой ему назначалась специфическая учебная программа, а остальные предметы либо совсем больше не изучались, либо изучались в гораздо меньшей степени. Так, например, будущий специалист по алхимии полностью оставлял без внимания ритуалистику, языкознание, самооборону чарами и историю обоих миров, зато усиленно начинал заниматься алхимией и зельеварением, маггловской химией и биологией. По окончании восьмого курса, выпускник, защитивший научную работу, получал статус подмастерья в той специальности, которую он выбрал.       Затем можно было - при хороших оценках и рекомендации от трех преподавателей - заступить в Академию на еще четыре года, в ходе которых либо получить вторую специализацию, либо, что происходило куда чаще, продолжить заниматься по своей программе - и на выпуске, защитив диссертацию, получить статус Мастера в своей специальности, что примерно соответствовало такой величине, как "доктор наук" в маггловском мире.       Всего в Академии изучались тридцать шесть учебных дисциплин, из которых, к удивлению Гарри, пятнадцать были маггловскими или "пограничными", как, например, история, которую изучали как с маггловской, так и с магической точки зрения. Мало того, все маггловские предметы были обязательными к изучению. Что характерно, многие предметы и в самом деле шли рука об руку с магией. Так, например, на математике рассматривали не только маггловские алгебру и геометрию, но и очень даже магическую нумерологию; физика, в том числе - влияние на ее законы магических полей; биология - и на ней, к удивлению Гарри, рассматривались в том числе и магические травы, и маггловские, и формы жизни обоих миров; химия; история обоих миров; основы астрономии, в том числе - и в контексте астрологии; культура и искусства обоих миров; ручной труд, на котором учили - вот неожиданность - работать руками. Шить, чинить одежду и обувь, производить мелкий ремонт вещей, мебели и техники, учили работать с деревом, глиной, металлами и много чем еще; иностранный язык с тем нюансом, что англичанин, например, не мог взять английский и должен был взять любой другой; чешский язык для всех иностранных студентов и английский для всех местных; этикет обоих миров; хореография; информатика - в маггловском мире технологии развивались семимильными шагами, а в Академии было достаточное количество неплохо оборудованных компьютерных классов, так что, как сказал Ренс, два года назад было принято решение о введении этого предмета в учебную программу; физкультура, на которой, в том числе, учили фехтованию и спортивной стрельбе, и основы юриспруденции - тоже, естественно, обоих миров. Было видно, что Академия очень заботится о том, чтобы ее выпускники, если что, нигде не выглядели неучами, никогда не ходившими в школу.       Что до магических предметов - в Академии изучали двадцать одну дисциплину, но обязательными в течении первых пяти лет были только десять общих предметов: теория магии, бытовые заклинания, алхимия, зельеварение, ритуалистика, самооборона магией, трансфигурация, магические традиции, руноведение, магозоология. Остальные были дисциплинами, которые начинали изучать только после выбора специальности на пятом курсе и основы которых могли быть выбраны в качестве факультативов, начиная с третьего года обучения в качестве подготовительных курсов.       Среди них были: Магическая инженерия, на которой учили изготавливать самые разные механизмы, например - големов, магических стражей, механомагических слуг и много чего еще. Чародейство, на котором учили зачаровывать готовые вещи и извлекать сущность чар для изучения или переноса их на другие объекты. Тауматургия, на которой ученики - преимущественно, из числа вампиров, ведь у них была предрасположенность - учились обращать свою кровь в могущественную магию. Менталистика, на которой учеников, в прямом смысле этого слова, учили работать головой. Точнее - управлению магией с помощью силы разума. Чтение мыслей, защита своего разума, некоторые основы телепатии - все в одном флаконе. Монстрология, которая была развитием магозоологии, но на которой изучали особо опасных магических тварей. Некромантия, на которой будущие мастера и подмастерья темных искусств учились работать с неупокоенными духами, учились поднимать нежить, но все это только для того, чтобы знать, как с этой самой гадостью потом бороться. Демонология, где обучали обращению с демонами и призываемыми существами. Шаманизм, где учили не только находить общий язык с духами природы, но и управлять стихиями при помощи собственной магии. Колдомедицина, на которую, со слов Ренса, набирали совсем уж отличников и фанатов своего дела, ведь, после получения степени Мастера в этой области, вчерашние выпускники отправлялись на дополнительное обучение в маггловский медицинский университет, где проводили еще шесть-семь лет своей жизни. Магическая Дипломатия, на которой ученики изучали огромное количество традиций самых больших магических народов, изучались их языки - Гарри тут же понял, откуда Ренс знал гобледдук - традиции, культура, обычаи и много чего еще. Последней же - и самой непопулярной дисциплиной в Академии - была друидистика, на которую записывались только совсем уж одиночки, которые собирались в будущем посвятить себя единению с природой.       Мало того, кроме учебы, в Академии была поставлена на поток социальная жизнь студентов, развлечения, клубы по интересам... Ренс, например, рекомендовал бильярдный клуб, в котором имел неплохой статус. Была просто невероятных размеров библиотека, в которой были и магические книги, и маггловские. Причем, не только научные, но и очень много художественных трудов. Кроме того, библиотека была совмещена с небольшим кафетерием. Так, например, можно было взять в библиотеке книгу, спуститься вниз - и почитать, запивая интересный рассказ великолепным кофе. Были танцевальные секции, секции боевых искусств, хоры... А на выходные студенты и вовсе могли покинуть стены Академии и пойти гулять туда, куда захотят. В будние дни это, впрочем, тоже не воспрещалось, просто нагрузка была такой, что ученики предпочитали в будние дни все изучить и выполнить задания, а в субботу-воскресенье - развеяться и дать мозгам отдохнуть.       Жили, разумеется, в общежитиях, которые представляли собой четыре больших четырехэтажных здания, что заняли собой внушительную часть территории Академии, сформировав как бы квадрат, во внутреннем дворе которого частенько собирались студенческие тусовки. За неделю до начала учебы, Ренс отвел Гарри в Академию, где весьма крепенькая телом дворфийка, оказавшаяся комендантом общежитий, сверила его со списком учеников, записала в огромную амбарную книгу, заставила расписаться за комнату - и протянула мальчику ключи. "Корпус 4, комната 92". - Сказала она, указывая на общежитие с большой цифрой четыре, нарисованной на стене.       Общежитие оказалось очень уютным и милым. На втором, третьем и четвертом этаже размещались по сорок комнат, со слов Ренса - абсолютно одинаковых. Плюс на каждом этаже была просто огромных размеров общая комната, где ученики частенько собирались компаниями, чтобы провести время вместе, например - за выполнением домашних заданий. Каждая комната представляла собой, по сути, целую квартирку-студию с собственной кухонькой, которая была совмещена с жилой комнатой. Плюс небольшие санузел и душевая. Небольшой стол, расчитанный максимум на двоих, большая кровать, тумбочки, шкаф для одежды, полки для книг, холодильник, электрическая плита... Как Гарри потом объяснили, почти весь первый этаж был отдан под столовую, где студентов кормили трижды в день по принципу "шведского стола" - каждый накладывал себе что хочет и сколько хочет. Однако же, никто не запрещал сходить в магазинчик, закупиться всякой всячиной - и готовить потом в своей комнате, если вдруг захочется перекусить посреди ночи. Удобно, в общем. Не роскошь, но Гарри, который всю жизнь прожил в чулане под лестницей, эта комната показалась просто королевскими покоями, даже на фоне куда как более обустроенного дома Ренса.       Собственно, последнюю неделю перед обучением Гарри жил в этой комнате. Ренс предложил, чтобы мальчик постепенно начинал учиться ориентироваться в городе самостоятельно. Каждое утро мальчик просыпался, спускался вниз, где завтракал в академической столовой. Блюда были самыми разнообразными каждый день. Кормили вкусно и сытно. Некоторые блюда вообще были явно не для человеческого пищеварения. В этом Гарри убедился, когда однажды на завтрак спустилось непонятное нечто, похожее на живое человекообразное дерево и набрало полную тарелку какой-то зеленой жижи, похожей по консистенции на жидкую овсянку. Как потом узнал мальчик, это был энт по имени Яблонь Листобород. Как ни удивительно - Друид-подмастерье. Что гораздо больше удивило Гарри, так это то, что, несмотря на свою необычность, энт носил такую же форму, что и люди, и дворфы и остальные студенты. Разве что форма удивительным образом срослась с его собственной корой, что выглядело красиво, но совсем уж невероятно.       Разумеется, новичок привлек всеобщее внимание у тех учеников, что остались в Академии на лето. Против опасений Гарри, его имя не вызвало совсем уж огромного резонанса, хотя и было на слуху. Многие, конечно, вспоминали, что, мол, да, был лет десять назад у англичан локальный конфликт, в котором пострадала куча народу и в котором точку поставил Гарри Поттер, но особого ажиотажа это не вызвало. На фоне кошмаров в маггловской геополитике и тех конфликтах, что происходили по всему миру, события в Туманном Альбионе несколько потерялись. Конечно, тот факт, что младенец лбом отбил убивающее проклятие, многих удивлял и вызывал научный интерес, но не более того. И Гарри был этому необычайно рад. Он вообще не любил, когда кто-то излишне интересовался его персоной, а уж после рассказа Ренса о причинах своей известности, мальчик свою славу возненавидел и старался лишний раз о ней не вспоминать.       За три-четыре дня до начала занятий основная масса учеников начали возвращаться в Академию, стали тут и там появляться потерянные фигурки первокурсников, с которыми Гарри потихоньку начал общаться. Благодаря Ренсу, который научил мальчика некоторым простым заклинаниям и зельям, Гарри уже не чувствовал себя совсем уж неучем или бездарем, хоть и не обрел совсем уж уверенности. Скажем так, новоявленный волшебник чувствовал себя спокойно и на своем месте.       Заодно у него появились первые в жизни друзья: самый настоящий советский парнишка по имени Игорь Саргасов, который поначалу здорово перепугал толпу каких-то ребятишек своей "повышенной лохматостью". После того, как вопль утих и начался разбор полетов, выяснилось, что худощавый блондин - самый настоящий волколак, то есть - человек, который в любой момент может превратиться в могучего человекоподобного волка и - в отличие от оборотней - оставаться в полном сознании, здравом уме и трезвой памяти; трое швейцарских близнецов-дворфов по имени Хар, Рорк и Тод, которые, не смотря на малый возраст, уже обзавелись некоторым пушком на лице и которые постоянно спорили на тему того, у кого борода больше и кто, соответственно, старше. Чуть позже к их честной компании прибились Герда и Алиса Холлиуотер - самые настоящие гарпии, которые честно пообещали, что "выклюют перья" тому, кто попытается читать им религиозные проповеди какого-либо толка. Последним в этой бравой компании оказался озорной мальчишка с самыми настоящими пейсами, который скромно назвался Изенькой. И только к первому сентября все узнали, что этот скромный с виду одесский мальчик по имени Изяслав Левин - еврей не только по национальности, но и по стилю жизни. Узнали достаточно просто - только этот хитросделанный мальчишка мог так занять денег у Рорка, что дворф сам остался ему должен. Словом, компания подобралась душевная, разношерстная и очень-очень дружная.       Ранним утром первого сентября, Гарри от волнения проснулся едва ли не с рассветом, да так и не заснул обратно. От переживаний он едва не забыл позавтракать - спасибо дворфам, которые жили в соседней от него комнате и всегда, собираясь на завтрак, довольно громко зазывали Гарри с собой. В какой момент они все оказались у ворот второго корпуса Академии, мальчик запомнил не очень хорошо.       - Ну что, Поттер, готов к своему первому учебному дню? - хлопнул Гарри по плечу Игорь, до того водивший по сторонам своим волчьим носом.       - Готов. - Улыбнулся тот в ответ, хотя его и ощутимо потряхивало.       - Ну, раз готов, то ждем пернатых и...       - Мы тут. - Спикировали откуда-то сверху девчонки, одетые в аккуратные, но довольно свободные школьные костюмы из брюк, блузок и приталенных жилеток, в то время, как парни вынуждены были заявиться в Академию в форменных мундирах.       И уже через пять минут дружная компания потопала в сторону гигантского комплекса зданий на свой первый урок, по иронии судьбы оказавшийся алхимией.

***

      А в это время в Туманном Альбионе началась форменная паника. Несмотря на все усилия директора Хогвартса, информация об исчезновении Мальчика-Который-Выжил просочилась в прессу. Мало того - оказалась в цепких ручках Риты Скиттер, которая устроила Дамблдору и Фаджу форменный скандал. И ведь, что самое обидное, за дело. Казалось, о странном исчезновении героя знают вообще все. Впрочем, в душе директора, который весь месяц провел в тщетных поисках Гарри по всей стране, все еще теплилась небольшая надежда на то, что Герой каким-то образом все же получил письмо с билетом на платформу номер девять и три четверти и окажется в поезде, где ему и положено было быть.       Впрочем, с каждым часом этот лучик надежды становился все тоньше и тоньше. Первым маячком стало семейство Уизли, которое так долго караулило Избранного у прохода, что ими заинтересовался полисмен. И пусть зачаровать его ничего не стоило, но из-за возникших затруднений и пререканий Уизли едва сами не опоздали на поезд. Впрочем, Поттер ведь мог попасть на вокзал и раньше прибытия рыжеволосого семейства, так что поиски продолжились в поезде, закончившиеся тем, что Рональд - самый младший на текущий момент времени ребенок Уизли, учащийся в Хогвартсе - не смог сдержаться при общении с Малфоем и его приятелями. Надо ли говорить, что троица будущих слизеринцев устроила рыжему такую трепку, что тот в день распределения сиял не довольной улыбкой от распределения в Гриффиндор, а фингалом под глазом?       Окончательно же надежда на то, что Гарри Поттер окажется в Хогвартсе, рухнула в момент распределения, когда выяснилось, что Мальчика-Который-Выжил нет не только среди появившихся первокурсников, приведенных профессором Макгонагалл, но даже и в списке распределения. Фамилия "Поттер" просто испарилась с пергамента абитуриентов, словно ее там никогда и не было.       Впрочем, мрачное настроение Альбуса Дамблдора вскоре несколько улучшилось. Причиной тому было письмо от Билла Уизли, который как раз устроился помощником служащего в "Гринготтс", а потому был в банке гоблинов ушами и глазами директора, который всячески облагодетельствовал его семью. Это самое письмо и говорило о том, что молодой волшебник нашел кое-что интересное. "Кое-что" оказалось копией квитанции о переводе двадцати семи тысяч галлеонов из сейфа Поттеров в Чехию, в Зерашальский банк, которую Билл нашел, когда, по приказу одного из гоблинов, перебирал старые документы, часть из которых надо было уничтожить, а часть - отправить в банковские архивы.       Перечитав квитанцию еще раз, Дамблдор тяжело вздохнул. Это была проблема. Если Поттер каким-то образом попал в Зерашаль, то безболезненно забрать его оттуда не получится. Чехи всегда были проблемным народом и никогда не слушали распоряжений Верховного Чародея, отмазываясь едкими протестами, самыми приличными из которых были "разгребайте ваше дерьмо сами, нам своих проблем хватает". Так что даже прямой указ о выдаче Поттера англичанам могут просто отказаться выполнять. И ведь не прижмешь их почти ничем, а нарываться на силовой конфликт - увольте, многие магические народы англичан просто на ингредиенты для зелий разберут и скажут, что так и было. Самому ехать на континент почтенному старцу тоже не сильно хотелось, тем более - почти что к границам СССР, где, конечно, и своих проблем хватало, но где все еще не забыли, кто отобрал у них Грин-де-Вальда, а "кровавая гэбня" точно нашла бы способ убрать Дамблдора почти у своих границ. Впрочем, уже вскоре у Альбуса появилась идея, как ему убить двух нюхлеров одним заклятием.       - Знаешь, Минерва, - обратился директор к своей заместительнице, - я пришел к выводу, что Хогвартс уже достаточно давно сидит в изоляции. Как ты считаешь?       - Вы знаете мое отношение к этому вопросу, Альбус. - Если пожилая волшебница и удивилась тому, что директор завел такой разговор прямо за праздничным столом, то виду не подала. - Я вам с самого начала говорила, что подобная политика приведет не к тому, что маги Британии сохранят свои традиции, а, скорее, придут к деградации.       - Да, я тоже так думаю. - Улыбнулся в бороду директор. - Поэтому я принял решение, что со следующего семестра нам стоит попробовать совершенно обратную политику.       - Вы хотите открыть Хогвартс всему свету? - Съехидничал профессор Снейп, нарезающий стейк. - Или просто ищете подходящий повод заманить Поттера в эти стены, где бы он ни учился?       Дамблдор лишь покачал головой.       - В первую очередь, Северус, я делаю это ради этой школы и всех тех учеников, которые сидят сейчас перед нами. Хогвартсу настало время показать себя, многим из этих юных умов общение со своими заграничными коллегами и сверстниками может дать большие перспективы в жизни. Уверен, многие волшебные школы захотят с нами сотрудничать. Все же, Хогвартс в былые времена выпускал таких великих волшебников, как сам Мерлин. А уж с ним считались во всем мире.       - Это было давно. - Отмахнулся Снейп. - С тех пор многое изменилось. Пока мы сидели в изоляции и беспокоились о сохранении своих традиционных ценностей и скреп, весь мир развивался. Вы, разумеется, можете устроить что угодно - чемпионат школьников по квиддичу или по плюй-камням... Вот только вы уверены, что остальные школы разделяют наши интересы?       - Что ты имеешь в виду, мальчик мой?       - Только то, что уже сказал. У многих школ во всем мире могут быть совершенно другие интересы. На одном только квиддиче свет клином не сошелся. Что мы можем предложить тому же Дурмстрангу?       - Например, дуэльный турнир. - Предложил директор, но от этих слов полугоблин Флитвик захохотал так, что зазвенели бокалы.       - Если хотите опозорить Хогвартс - вперед. - Утер проступившие от смеха слезы бывший чемпион Европы по дуэлям. - Уверяю вас, Альбус, ничего хорошего из этой затеи не получится. Наши ученики, не смотря на все свои достижения, банально не осилят настоящей дуэли.       - Ну, если не попробуем - не узнаем. - Директор нисколько не смутился того, что его школу, фактически, унизил его собственный преподаватель. - Впрочем, ты прав, Северус, и юный Гарри может оказаться на одном из таких соревнований. Или, быть может, его школа согласится послать его к нам по обмену опытом.       - Пфф... - Прыснул декан Слизерина. - Я поражаюсь вашей наивности, директор Дамблдор.       - Почему это?       - А вы бы променяли, скажем, Зерашальскую Академию или Институт Лукоморья на этот замок? - сарказмом в голосе Снейпа можно было людей травить. - Поверьте мне, директор, я не единожды бывал на конференциях у чехов, у русских, у американцев, у скандинавов... И если Поттера занесло в Зерашаль, в Дурмстранг или в Колдовстворец - это практически гарантия тому, что в Хогвартс он не попадет. Ему здесь банально не будет интересно.       - И все же, Северус, мы должны попробовать. - Заключил Дамблдор.       - Просто ответьте на вопрос, профессор. - Усмехнулся учитель зельеварения. - Ради чего вы это делаете?       - Ради общего блага.