Романс с ароматом кофе

— Доброе утро, — нежный женский голос исходил из другого конца автобуса. Хаус раскрыл свои голубые очи и обнаружил себя сидящим на сиденье. Все вокруг было белым. Мужчина повернул голову и увидел в конце общественного транспорта окровавленную Эмбер. Весь пол под ней был в пятнах крови, а тело украшали дыры и значительные раны, — Видишь, что ты со мной сделал, Хаус, — доктор с сочувствием опустил взгляд вниз, — А ведь ты мог просто протянуть мне руку тогда, — свет замигал, и автобус наполнился красками. Все те же пассажиры, все тот же Хаус и рядом сидящая Эмбер. Вновь раздается чих, девушка выпивает таблетку от простуды. Хаус видит, как в нее мчится машина, и… — Хаус, что с тобой? — голос Кадди разбудил Грега, сидящего на диване у себя в кабинете. — Все отлично, — протянул док, пытаясь избавиться от пелены пред глазами, моргая. — Ты кричал во сне, Хаус! — взволнованно сказал собеседник. — Тебе показалось, — Хаус взял трость и мигом покинул кабинет, делая вид, что у него, якобы, дела. Каждый раз, когда Хаус засыпал, ему снился один и тот же сон в этом злополучном автобусе. Доктор не ведал, что требует от него Эмбер. А, может, он сам себя накручивает?.. Хаус шел по коридору и наткнулся на Уилсона, несущего в руках огромную кипу бумаг. Друзья посмотрели друг другу в глаза. Казалось, Грег смотрит на прыгающего со скалы человека — настолько его взгляд был беспомощен. Так ничего не сказав, приятели просто разошлись. — Хаус, пациент умирает, это не волчанка! — сказала тринадцатая, ворвавшись к нему в покои. — Проверьте еще раз на токсины. — Это не токсины, Хаус. Мы уже три раза делали тест, — Хаус задумался. — Вы осматривали его машину? Может в машине есть что-то, езжай и проверь мою догадку. Тринадцатая покинула кабинет доктора, громко хлопнув дверью. У Грега безумно болела голова, казалось, там поселилась орава злобных пчел, что жужжали, жужжали, жужжали! Это сводило с ума. Вдобавок к этому заканчивались драгоценные наркотики, что хоть как-то помогали справиться со всем этим дерьмом. Ему срочно нужно было попросить у Лизы баночку викодина! Так он и поступил. Кадди, не отказывая лучшему доктору в мире, отдала таблетки, тряхнув упаковку в руках. Хаус нашел выход, он нашел универсальный антидот от нагнетающих снов. Каждый вечер мужчина напивался до потери сознания, напивался, чтобы не думать. Вечером Грегори заехал в пивнушку. Перед ним стоял странный мужчина лет тридцати, одетый в серые спортивки и куртку, свисавшую с его широких плеч. Он забавлял шутками продавца и разговаривал по телефону со своей девушкой, которая, судя по уговорам своего мужа, была против покупки алкоголя. Хаус купил несколько бутылок дешевого пива и направился домой. Уже три недели Грег не общался с Уилсоном. На работе они пересекались редко, что, в общем-то, странно. Октябрь, стоящий на улице, бросал в тоску Грегори. Яркие уличные фонари перебивали темнеющий вечер, борясь за первенство в битве света и тьмы, зная, что ни одна сторона не выиграет войны, обреченная на вечное противостояние. Хаус подошел к своему небольшому домику. Ступеньки казались длинными, будто он шел в высокую гору; в окнах не горел свет, деревья были похожи на страшных монстров, окружающих его дом. Грег вставил ключ в замочную скважину, дверь отворилась. Доктор, не снимая уличной обуви, с двумя бутылками пива развалился на диване. Несколько минут посмотрел в потолок, и тишину, стоящую в комнате, прервал гул только что включившегося телевизора. Хаус открыл бутыль пива и залпом осушил его наполовину. Он понимал, что это уже алкоголизм. Каждый вечер он просто в стельку. Прошел час, проведенный нашим милейшим доком за алкоголем. Он, не осознавая, где он и как, снял свои кроссовки и улегся спать прямо в уличной одежде, замарав чистое постельное белье. Три часа ночи. Вдруг тишь прерывает трезвонящий телефон. --Хаус, быть может, это просто почечная недостаточность? — послышался запыхавшийся голос Кадди. — Почечная недостаточность будет у тебя, если ты не дашь мне вескую причину для столь позднего звонка, — Хаус понимал, что он протрезвел и если он опять уснет, то ему точно приснится тот же самый сон. — Что у тебя с голосом? Ты пил? — А ты нашла себе мужика, раз ходишь в закрытой одежде, — Хаус попытался перевести тему. — Хаус, если ты сопьёшься, я тебя уволю! — Ты меня не уволишь, — тут послышались гудки, оповещающие о том, что собеседница прекратила диалог. У Доктора не оставалось выбора, он взял новенькую баночку таблеток, стоявших у его кровати, и выпил залпом всю упаковку. Неизвестно, сколько в организме Хауса было наркоты, но это точно был передоз. — Разряд! — единственное слово, которое услышал Хаус. Вскоре калека очнулся на больничной койке, привязанный к различным трубкам, поддерживающим его жизнь. — Грег, ты нормальный? — голос Кадди пронзал его сердце. У Хауса потемнело в глазах, он почувствовал суету врачей и отключился. — Ой, снова ты, снова я, снова мы здесь. Давно не виделись, Хаус, — голос Эмбер с иронией нападал на Грега, насилуя болевший мозг. — Скажи, что тебе нужно от меня. — А ты не понял? Я — твои сомнения, я — твои мысли, я — твои воспоминания. Я пытаюсь вбить тебе в голову, что ты сам себя накручивашь. — Зачем тебе понадобилось появляться в крови каждый раз? — фыркнул док, смерив собеседницу долгим изучающим взглядом. — Хаус, запомни: я тебя не виню и не считаю виноватым в моей смерти. — Уилсон, Хаус в коме, — быстро протараторила девушка, стоило ее собеседнику поднять трубку, ответив на звонок. — Что?.. — пустой, немного взволнованный ответ онколога дал понять Кадди, что друзья сейчас в ссоре. — Если хочешь, можешь приехать сейчас в палату номер 17, увидеться с Грегом. — Я воздержусь, — Уилсон ответил нарочито холодно и повесил трубку. Положив телефон на тумбочку, он облокотился о стену, накрыв лицо руками. А сердце бешено колотилось, восклицая о панике его хозяина…