Вдруг хлынуло потоком света, - любовь

Пахло просто потрясно. Сяо Чжань распахнул духовку и отшатнулся от пара, замахав руками. Не хватало еще схватить ожог на все лицо. Выждав несколько секунд, он сунул нос в жаркое алое нутро этой адской печки, разглядывая завернутую в фольгу курицу. Или индейку. Он так и не понял, кого же ему завернула в пару листов толстой шершавой серой бумаги добрая бабушка на рынке. Кого. Курицу. Индейку. Перья, клюв и громкий клекот. И все это скоро превратится во вкусный европейский рождественский ужин. Не то, чтобы они праздновали Рождество. Просто. Захотелось. Поразглядывав несколько секунд завернутое в фольгу будущее главное блюдо этого вечера, Сяо Чжань со вздохом закрыл духовку. Еще двадцать минут. Он истечет слюнями и за пять. Перекатываясь с пятки на носок, Сяо Чжань задумался, вытянув губы трубочкой. Прошелся по квартире. Это была небольшая и уютная берлога на одного. Или для двух очень влюбленных людей, один из которых работает частично дома, частично из офиса, а другой раскатывает по Европе, участвуя в гонках, танцует и частенько снимается на ТВ. Иногда, особенно дождливыми и тоскливыми одинокими вечерами, Сяо Чжань думал, что все могло бы быть по-другому. Совсем. Чашка кофе могла не пролиться тогда в аэропорте, Сяо Чжань бы не затащил милого и чуть-чуть растерянного сонного мальчишку в туалет, чтобы оттереть пятно. Мама могла выбросить письмо от старого друга, который приглашал Сяо Чжаня к себе на работу. Орешек не лизнула бы руку Сяо Чжаня, смотря призывно яркими и жалобными глазами. Но жизнь - это череда случайностей. И то, что получилось из этой череды, Сяо Чжаню нравилось. Сяо Чжань побродил по квартире, глянул на экран установки игры на компе, тронул мышью кнопку "вход". Играть не хотелось. Хотелось... чего-то особенного. Он выглянул в темное окно и усмехнулся. Совсем рождественский снег крупными хлопьями падал на дорогу, покрывал дома и деревья, кружился в таинственном вальсе в желтом свете уличного фонаря. Вальс это ведь про танцы. Конечно, не хип-хоп, но тоже что-то. Сяо Чжань откопал в шкафу старую голубую куртку, такую длинную, что она скрывала колени. Смешная шапка с помпоном нашлась глубоко под шарфами и кепками. В старые растоптанные кроссы ноги сунул прямо так, не развязывая шнурков. Что-то еще... требовались перчатки. Перчаток не нашлось, почему-то в том бардаке, который они оба разводили в ящике у двери, разобраться мог кто угодно, но только не он. Зато нашлись варежки с танцующими котами. С такими толстыми серыми котами в юбках и фраках. Сяо Чжань натянул их. Как раз. Они были подарены прошлой зимой. Очень мерзли руки – что-то с дисбалансом сывороточного железа. Хлопнув дверью, Сяо Чжань вырвался на заснеженную улицу. Фонарь у дома моргнул и пробудился, даря еще больше света, но Сяо Чжань отошел за угол. Туда почти не доставало уличное освещение и, задрав голову, можно было увидеть звездное небо. Но, впрочем, вышел он не за этим. Натянув повыше варежки, он принялся сгребать снег и лепить из него шарик. Дело пошло, когда он прокатил будущего мистера Снеговика по липкому снегу. Вскоре один шар был готов. Полдвора снега было потрачено. Оставалось еще полдвора и крыша забора – широкая, покатая, но снег на ней лежал. Поправив шапку, которая почти свалилась на нос, Сяо Чжань бросился вперед. Снеговик вышел немного квадратным - непропорциональным. Но Сяо Чжань не унывал, он принялся сглаживать линии и нашел почти правильное место для шарфа. Немного полюбовавшись на произведение дворового искусства, он каверзно ухмыльнулся и приделал снеговику член. Тоже из снега. Потому что это был мальчик, и ему было чем гордиться. На губы пошла веточка, как и для рук, а в темечко Сяо Чжань вставил ему листик дуба, непонятно каким ветром надутый к ним во двор. Других соседей все не было, так что Сяо Чжань развлекался по полной. Даже сбегал домой и откопал старый шарф на полке - не свой. Синенький такой, в полосочку. Он валялся уже давно, нужно было выкинуть его - посередине полезли нитки, это когда-то ухватила излишне прыгучая собака, порвала, конечно, и испугала их довольно сильно. Света было немного, но гордый своим трудом Сяо Чжань даже сделала парочку селфи со снеговиком. Очень кстати снова моргнул и залил двор ярким светом фонарь у дома. Сяо Чжань сделал еще несколько фото и, дождавшись, пока сосед пройдет, тоже нырнул в тепло подъезда. Курица уже была готова, и умная духовка выключилась по таймеру. Сяо Чжань расставил салаты и закуски, приготовил приборы, поглядывая на несуразную коллекцию, расставленную в гостиной по полочкам. В ней были и тошнотворно-розовые парные чашки, и старая потрепанная кеда с чьим-то автографом, и детские часы с котиком, и боксерские перчатки... Все эти вещи хранили воспоминания и мысли, чувства. В тишине квартиры, где даже музыки не было слышно, все они наперебой звучали, стараясь рассказать что-то очень личное, свое... Впрочем, тишина недолго наполняла дом мыслями. Врубив музыку, Сяо Чжань принялся подпевать песне: - Где ты? Я все жду и жду, мир вертится вокруг меня, и только тебя в нем нет. Сяо Чжань так увлекся, что взялся петь, как учили на вокале - широко, мощно, с опорой на диафрагму. Нельзя сказать, что Сяо Чжань был неамбициозен. Он хотел быть состоятельным, зарабатывать деньги и быть кем-то. Значительным. И возможно, повернись все по-другому, он бы пел сейчас со сцены и играл в кино. Однако и так все очень хорошо. Своя студия. Сотрудничество с крупными рекламными агентствами. Еще и знакомые из индустрии подкидывают кое-какие проекты... - Я разглядываю толпу, я ищу знакомое лицо, но только слышу твой голос из прошлого, только чую запах твоих духов... Он не слышал шагов и шороха в коридоре. Только хлопок двери прервал его. - Ты так хорошо поешь, А-Чжань, - произнес хорошо знакомый миллионам, теплый, глубокий голос. - Как хорошо, что Чжань-гэ не пошел работать на ТВ. У меня бы был очень сильный конкурент. - Сяо Бо, - улыбнулся Сяо Чжань, оборачиваясь и опуская руки. Он стоял там, посередине гостиной, и смотрел, как завораживающе-прекрасный юноша снимал пальто, деловито влезал в смешные тапки с ушами и подходил к нему упругим, каким-то танцевальным шагом. Ван Ибо подставил губы, приподняв лицо, и Сяо Чжань окунулся в жар поцелуя на несколько секунд. Потом он, как привязанный, пошел за Ван Ибо в ванную, где тот принялся стаскивать шмотки, рассказывая: - Представляешь, во дворе кто-то вылепил снеговика с во-о-т таким хуем, - он расставил руки и Сяо Чжань прищурился, вспоминая. Он покосился на свои руки и с сомнением посмотрел на размер, который показал Ван Ибо. – И в шарфике. Зелененьком таком, в полосочку. Как у меня был, помнишь, его еще собака порвала. Сяо Чжань, кусавший губы, чтобы не засмеяться, оперся бедром на раковину и признался: - Это твой шарф. Ибо, который наконец-то избавился от одежды и залез в душ, выглянул из-за дверцы с волчьей усмешкой. - А Чжань так соскучился? – он окинул Сяо Чжаня совершенно развратным взглядом, подмигнул и спрятался обратно. – Но комплимент я принимаю. - С чего сяо Бо взял, что я лепил с натуры? - О, гэгэ, - заныл Ван Ибо, врубая воду, - я так надеялся, что этими холодными скучными вечерами А Чжань думал обо мне. А руки А Чжаня, божественные, талантливые руки художника и творца, они лепили все по памяти… - Ты знаешь, - сложил божественные талантливые руки на груди Сяо Чжань, - я, наверное, мечтая, страшно ошибся, и приукрасил правду. Мне надо сначала проверить. - Могу дать посмотреть. Вот прямо через пару минут, - плеснув водой на стенку душа, Ибо еще и сам привалился к ней боком, так, чтобы снаружи отпечаталось загорелое плечо и бедро. Сяо Чжань снова пакостно ухмыльнулся. - Сначала ужин. Не могу же я заставить голодать Сяо Бо? Он нарисовал сердечко на уже запотевшем зеркале и вышел, слыша тихие разочарованные стоны сквозь шум воды. Курочка. Или индюшка. Он врубил тихий теплый инструментал и скрылся на кухне.