Мелкое недоразумение

Вечер на корабле. А звезды такие близкие...       Вернувшись днем из города на корабль, под любопытствующие взгляды толпы пиратов, собравшихся на верхней палубе(они еще и на канатах засели и на крыше столовой - лучшие места), Велл подарила Марко ананас. Это был один из тех немногих моментов, когда люди наблюдали ярко выраженную реакцию Феникса. Замедленную. Сначала было недоумение. Потом оно плавно переросло в удивление, сменившееся на несколько оскорбленный и злой вид. Потом последовало окаменение, сменившееся глубоким раскаянием, после чего он чистосердечно поблагодарил сияющую Велл, потрепав девочку по голове и обняв в знак благодарности. Правду же говорят, что дети - это самые честные существа. А еще им все с рук сходит. Правда, девочка так и не поняла, почему так много народу глазело на вручение не столь уж драгоценного по меркам пиратов подарка (не золото же - обычный фрукт). А те, заранее предупрежденные прозорливыми Эйсом и Харутой, еще часа за пол, до возвращения Велл и Сатча, начали рассаживаться по своим местам.       Белочка, что за время отсутствия девочки успела по ней соскучиться, ревниво попискивая выскочила на палубу и сразу оттеснила от ребенка всех и вся, принявшись ластиться к своей ...хозяйке? Да, скорее всего, так и было. Ответственно кормящая, играющая и заботящаяся о ней девочка, хоть и маленькая, но все же была признана чем-то большим, чем просто членом их маленькой стаи. А как она чесала за ушами... Белочка не могла об этом сказать, а единственно понимавший ее Стефан, ревностно скуля, пытался на брюхе подползти поближе, чтобы получить свою долю ласки. Ежедневно наблюдавшие за этим пираты старались не задохнуться от еле сдерживаемого смеха, ибо песик, явно взяв себе на заметку все те ухищрения, коими пользовался Эйс, дабы попасть к вожделенному холодильнику, раз за разом был с позором изгнан крайне ревнивой крысой. С громким плачем, иногда стукнутый по носу хвостом, он плелся к Отцу, где тот ободряюще трепал его по немаленькой холке. И так каждый раз. Только вот способы раз за разом становились все более экзотическими - весело блестевшие глаза конопатого мальчишки явно знали больше, чем остальные.       К подаренным ей вещам, к ошейнику, более напоминавшему искусно оформленные и переплетенные между собой бусы, со вставками из шипов и колец, да к серьгам, что заняли свое место в некогда порванном ухе,заменив когда-то найденные в трюме, крыса отнеслась благосклонно. Даже гордо посмотрела на Стефана, у которого и ошейника-то не было. Хоть он и пес, а у собак они должны быть. Она знает. А у нее есть. Завидуй, псина.       "Псина", еще более грустно заскулив, попыталась выпрыгнуть за борт. Оказавшегося на пути Джоза Стефан не учел.       Пока пес и его неожиданная жертва лечились в лазарете (один от царапин, другой от большой шишки на лбу), Велл торжественно передали большой кулек конфет, купленный накануне. Неожиданно оказавшиеся рядом неразлучные коллеги по пакостям тут же стали наперебой советовать ей, какие лучше съесть первыми, при этом мастерски уворачиваясь от разъяренной крысы.       А вечером... Вечером было много чего вкусного. Но не это главное. Это был первый раз. У каждого в жизни бывает его первый раз. В чем-то, каждый раз первый.       Большое черное небо, неторопливо поблескивающее россыпью тысяч звезд. Серебро на темно-синем бархате полотна. Именно бархате, потому как ночь была мягкая, окутывающая с ног и до головы. Было волнение. Было предчувствие чего-то... волшебного.       А потом...       Тишину разорвал громкий, отдаленный хлопок. Велл ничего не поняла, но так же как и все, задрала голову в небо. Все, это те, кто был там, внизу. Ее же, добрый Феникс Марко, строгий и серьезный человек, а на проверку оказавшийся таким же теплым и добрым, как и остальные, отвез на своей спине на марс. Там, боязливо и весело глядя вниз, она и ждала свое чудо.       Эхо хлопка растаяло в ночи, а потом... Сотни, возможно тысячи блестящих, вспыхивающих и сверкающих огней окрасили черное небо, разом вырвав из него внушительных размеров кусок и раскрасив мириадами красок.       Красные, желтые, зеленые - огненные. Рассыпаясь во все стороны то песком, то отдельными песчинками, яркие цветные светлячки складывались в порой потрясающие фигуры, завораживая, притягивая, прося дотронуться. Велл, наверное, так бы и сделала, если бы не держащий ее мертвой хваткой добрый дядя птиц. А Эйс, наверное, может таких светлячков удержать...       - Эх, дают жару в этом году, - еле слышно донеслось из глубин тьмы, что сейчас была везде. Везде кроме неба, где огоньки, раз за разом, продолжали вспыхивать и гаснуть.       Умирать? Нет. Конечно нет. Это же волшебство, сказка. Сказки не умирают. Поэтому и светлячки не умирали - они, станцевав свой завораживающий танец, просто освобождали свое место другим, позволяя всем показать себя во всей красе.       Салют продолжался долго, по меркам "бывалых воинов" и ничтожно мало, по меркам крошечной Велл. Первый раз... Да, у каждого он происходит по своему. Этот она будет помнить всегда.       - Ну, как тебе наш подарок? - лукаво поинтересовался раскрасневшийся Эйс, когда восторженно молчавшую девочку доставили на палубу. Ребенок не ответил. Заглянув в ее глаза, парень чуть не утонул в так и не ушедшем мерцании огней, что недавно были в небе. Даже, на крошечное мгновение, что отозвалось в груди каким-то ехидно колющим чувством, ему почудилось, что его пламя ничто, перед этой игрой красок и жизни.       Загнав это странное и непонятное куда поглубже, желательно навсегда, он вновь потянулся к Велл, увлекая ее в шум столовой, где радостно гомонившие пираты обсуждали прошедшее, не забывая заливать все крепкой выпивкой; где радостно носился пес, отошедший от пережитого и от того, вновь весело наседающий на несколько припуганную по началу крысу - она тоже видела салют, и испугалась громких звуков и красок; где весело смеялся Отец, отстаивая свою выпивку у медсестер, что, почему-то, не были веселы; где радостно смеющийся Харута, в компании Изо, Джоза, Фоссы и еще кого-то, что-то громко обсуждали. Да так, что даже холодный и сдержанный снайпер раскраснелся и яростно принялся доказывать известное только ему. И, конечно же, где был заботливый Сатч, что умудрялся не только приготовить для всех еду, да еще и зорко следить за порядком и количеством, накормив всех и вся. Даже вечно голодного Эйса.       Туда, где был теплый и живой свет дома. Пусть и на корабле. Пусть и далеко от родной земли. Мама, мы скоро придем. Подожди еще чуток, прошу. Мы быстро. А потом, я тебя со всеми познакомлю. Они тебе понравятся, вот увидишь. Мама, слышишь? Мы скоро.       А бархат ночи, возвернув себе ранее утерянный кусочек бесконечности, вновь благосклонно взирал на всех, поблескивая своими сокровищами.