Напиши свою историю

«Нет, ты больше. Ты для меня весь земной шар. И я от тебя без ума. Я от тебя без ума — это правда.»

Flashback… Любопытство до добра не доводит. Хотя, кто его знает. Это ещё зависит про что человек хочет спросить/узнать. Чонгук понимал, что не стоит давить на человека, но и узнать хотел. А вдруг чем-нибудь поможет? Даже если просто выслушает, Тэхёну потом будет легче на душе. Наверное… Прошло четыре дня после появления в этой квартире Кима. Единственный раз, когда тот вставал с кровати, это чтобы сходить в туалет. К сожалению, ни Джин, ни Намджун не имели возможности приглядывать за Тэхёном, а поэтому Чонгук, зная, что у него каникулы и только тренировки, предложил свою помощь. Те охотно согласились, но не ожидал Гук, что всё будет настолько запущено. Тэхён банально не мог встать с кровати. Здоровье у того прекрасное, но отчаяние взяло верх, и он просто поддался тоске, которая окутала его. И всё-таки с лишними вопросами Чонгук не хотел приставать, но узнать хотелось. Как раз-таки удобный случай подвернулся. Впервые Ким сидел на кухне и смотрел в окно, что-то тщательно обдумывая. Чтоб вы понимали, общались они немного. Чонгук пытался заговорить, однако Ким из-за разговоров часто уставал и хотел побыть один. Признаться честно, Тэ старался быть дружелюбным и Чон это замечал, только вот ему нужна была перезагрузка. — Привет? — неуверенно начал Гук, подходя к столу и сразу же предлагая: — Чай? Может поесть хочешь? Ты бледный какой-то. Этого Тэхёна слишком жаль и выглядел он действительно измученным и бледным. Слишком уставший парень. Тэхёну шестнадцать лет, по сути он старше Чона на год, и об этом он узнал лишь пытаясь разговорить Кима, но тот устало улыбался и вскоре вовсе уснул. Как раз-таки два дня тому назад узнал. — Спасибо, я не голоден, — отвечает тот с фальшивой улыбкой, всеми силами пытаясь из себя выдавить хоть что-то. Но боль ведь съедает изнутри. — Тэхён, — Гук садится на стул, рукой подпирая подбородок и смотрит внимательно, пытаясь выискать в этих опечаленных глазах хоть что-то. Хоть капельку эмоций, что-то, что не является болью. — Я тебя совсем не знаю, но… Твоё отчаяние пугает… — Твоё отчаяние меня пугает. После этих слов Кима немного отдёрнуло назад, будто он об этом не хотел вспоминать. Но из-за чего ему так больно? Что его тревожит? — Давай поговорим о твоём состоянии? — предлагает Чон, так и не услышав ничего в ответ. — Насколько я понял, Сокджин твой старший брат, верно? — Да, — неловко отвечает, грызя губу. И всё-таки старается расслабиться. Гук видит, как тот изо всех сил пытается спорить с самим собой, чтобы прекратить быть таким жалким. — Оу… — разговор даётся трудно, даже как-то неловко, но Чонгук не теряет надежду. Однажды это бы и так случилось. Всего лишь вопрос времени. — Я у них проживаю уже несколько месяцев, но не помню, чтобы ты приходил в гости или Джин как-то тебя упоминал в разговорах. — Мы только недавно… Точнее я только недавно его увидел спустя несколько лет, — честно признаётся Тэ. На этом моменте стало интересно. — А почему раньше не общались? Тэ вздыхает, кладя подбородок на тыльную сторону ладони и впервые за несколько дней смотрит прямо в глаза, решаясь, скорее всего, не тянуть со всем, а рассказать. — Общались. Мы раньше были, можно сказать, лучшими друзьями. Но при первой же возможности он сбежал из дома. — Вот оно как… А могу узнать причину? Если не хочешь, можешь не говорить, я не заставляю, — поспешно стал говорить Гук, но Тэхён перебил, с усталой улыбкой отвечая. — Я этого не скрываю… Не знаю с чего начать… — Ким блуждал взглядом по кухне, хмурясь при этом, будто бы пытаясь вспомнить все события. — Эм. У нас была счастливая семья: отец, мать, я и Джин. Не знаю по какой причине это случилось, но отец предпочёл нас оставить и ушёл к другой… я тогда был маленьким… одиннадцать лет? Не помню, но Джину тогда только исполнилось пятнадцать. Дальше будто туман в голове, но я помню как мать из-за горя впервые попробовала наркотики. Не помню, что было дальше, но через год Джину исполнилось шестнадцать и тогда уже он стал беспокоиться по поводу матери, а мне же уже было двенадцать и я не понимал, что значит быть под чем-то, поэтому думал, что мать просто принимает что-то для своего здоровья. — То есть… — сделав большую паузу, — ты хочешь сказать, что из-за горя твоя мать стала наркоманкой? — Что-то типа того… — вместо «да» ответил. — В один день Джин не выдержал и сильно поссорился с мамой, а та его выгнала из дома… То есть, как выгнала, можно сказать, это сделал он сам, так как не выдержал, но мать первая стала набрасываться на него, чтобы убирался из дома. Вот вам и поворот, конечно… Такого Чонгук не ожидал. — Мне очень жаль… — Не стоит, — тут же отвечает Ким, нервно покусывая итак искусанные губы. — Четыре дня назад… В общем, прошло очень много времени, лет… и сейчас матери стало намного хуже, и четыре дня назад Сокджин пришёл домой, чтобы навестить и посмотреть, как мы живём. Но дома у нас валяются множество шприцов, да и беспорядок большой. В общем, как только Джин это заметил, сразу же накричал на мать и взял меня с собой, чтобы предоставить хотя бы нормальное место, где могу поспать. Чтоб ты понимал, у нас дома реально было страшно находиться, мы даже не имели возможности пользоваться тёплой водой… Света не было. Я пытался убедить маму прекратить такой образ жизни, но ничего не подействовало. Слушать это без ужаса на лице не выходило. Чонгук действительно открыл рот и не мог поверить, что Тэхён столько лет жил в грязи и с матерью-наркоманкой. Смотреть, как родные люди портят свою жизнь и убивают себя. Боже, это даже не представить насколько больно сейчас думать об этом Тэхёну. — О Боже, мне так жаль, Тэхён… Я даже не знаю, что ответить. Тебе наверное нелегко пришлось. — Давай забудем про это, договорились? — после этих слов Тэ зажмурил сильно лицо, желая это забыть. Никогда про это не вспоминать… Никому. Никогда… — Давай просто забудем и всё. Мне легче чуть стало и на этом, пожалуй, хватит. Лучше давай по-человечески познакомимся. Тэхён улыбается и старается быть как можно дружелюбней. Он не плохой человек, это видно, но его боль отражается в глазах… Эту душащую боль ни с чем не спутать. Она вечно будет его преследовать. Страшно даже представить, через что проходят люди, чтобы достичь счастья, а потом из-за обстоятельств его же лишиться. Страшно представить мучения людей, которые днями напролёт ищут смысл жизни, ищут эту искру, чтобы зажить, как настоящий человек. Чтобы почувствовать то, что другие не чувствуют. Что-то очень прекрасное… то, что глаза запомнят как яркий момент. Лучший момент. — Ну давай знакомиться, — поджав губы ответил Чон.

***

Тухнуть в квартире было уж слишком скучно. Ну сами посудите: Тэхён на учёбе готовится к защите диплома, Намджун на работе, да и Хосок старается развивать себя в какой-то сфере. Единственный Чонгук со своим плечом ничего не может делать: валяется, как тухлая креветка и только может, что есть и спать. Как ещё там говорит Тэхён: «Не нагружай руку! Лежи, тебе нужен покой!». Да сдался Гуку такой покой! Весь день лежать и осознавать, что пока он ничего не делает, другие работают, знаете ли, не самые приятные ощущения это вызывает. Хочется хоть чего-то нормального в жизни, да и лежать бессмысленно. Первым делом Чонгук решает приготовить обед для Тэхёна, чтобы тот, когда придёт с учёбы, поел нормально и не нагружал себя готовкой. А потом уже, когда еда была готова, он направился в ледяной дворец, чтобы посмотреть на тренировку парней, да и с лучшим другом Хёнджином что ли повидаться. По команде соскучился, по главному тренеру, да по всем! Даже по директору ледяного дворца соскучился. В моменты, когда Чонгук оставался один дома, он ощущал себя странно. Это не описать нормально, потому что Гук привык к каждодневным тренировкам, привык к тому, что иногда выбирается с Тэхёном где-то гулять, да даже спустя шесть лет на свидания ходят! Здесь уже независимо, сколько партнёры вместе проживают, иногда можно устроить свидания. Чтобы… поддерживать эту искру в отношениях? Чтобы жизнь казалась не мгновением, а секундой, наполненной сумасшествием? Кто знает, возможно дело даже не в этом. Сейчас же Чонгук не знает как себя вести. Ему тяжело привыкнуть к новому ритму жизни. Без привычных ему тренировок, прогулок, спорта. Без хоккея… Хоккей, это его всё, без него он жить не может. Зарплату тоже получает по контракту с молодёжной лигой. Его команда — это то, что придаёт уверенности вовремя игры. Они не по одиночке действуют — они команда, всегда всё делают вместе и сообща. Кто-то накосячил? Ты сначала прикрой своего, а потом уже выясняй кто прав, а кто виноват. Возможно, таков их девиз? В ледяном дворце ничего не поменялось, чего и стоило ожидать. Прошло немного времени, но Чонгук уже успел соскучиться по конькам, по клюшке, по форме. А команда… Гук решил сразу зайти на лёд, чтобы поприветствовать ребят. И хотя посторонним вход был запрещён… он же не посторонний, правда? Всё казалось таким необычным. Непривычно заходить в то место без какой-либо формы и коньков. Странное ощущение. И голоса… звук коньков, шарпающий лёд и клюшки, которые ударяются тоже об лёд, и свисток тренера, и тяжёлые дыхания, что были слышны даже в коридоре. По всем этим мелочам Чонгук так скучал, а сейчас он только и может, что наблюдать за всем этим со стороны. И это неприятно, это грустно… он хочет вместе с ними. Тренер удивлённо на него посмотрел и тут же обнажил свои зубы в широкой улыбке. А ведь Чонгук даже не помнит, когда в последний раз главный тренер улыбался. И вот ребята увидели его — неловко поджимающего губы Чона. И как началось! — О-о-о! — все хором закричали, что есть мощи, счастливыми голосами, ещё и клюшками сильно ударяя об лёд, тем самым хлопая Чону. Видимо, не ожидали его прибытия. — Мать наша родная, это же Чонгук! — о да, Гук помнит этот голос — сам капитан команды, что с улыбкой снимает шлем с лица, чтобы так сказать Чон лицезрел того счастливое лицо. — Мы уж думали тебе крышка! Ну, а что, молоток, держишься! — закричал Хёнджин, радуясь как никогда, потому что боялся за своего лучшего друга. — Без меня вы никуда не денетесь! — тут уже отвечает Чонгук, тоже счастливо улыбаясь. Как никогда рад, что смог увидеть парней и свою команду. — Так, всё ребята! — строго закричал тренер. — Я не разрешал вам останавливать тренировку. О личной жизни спросите потом, а сейчас синие против красных, проигравшие тридцать отжиманий. Вперёд! — раздаётся громкий свисток, после которого парни с улыбками на лицах продолжили тренировку. Смотря на их тренировку Чону так и хотелось поскорее взять клюшку в руки и вместе с командой совершенствоваться. Кайфовать… — Вы не против, если я немного понаблюдаю за тренировкой? — Чонгук спросил у тренера, в надежде, что ему разрешат. — Это и твоя команда тоже, — объясняет тренер, — оставайся сколько угодно. Тренер теперь уже так широко не улыбался, но всё равно по лицу было видно, что он рад был видеть Чона. И Гук тоже рад… — Мы с врачом составили план для тебя и если всё пойдёт по плану и через два месяца сильных болей и осложнений не будет, возможно ты вернёшься на лёд… — Правда? Я смогу тренироваться? — перебивает Чонгук, не веря, что так быстро сможет. Не через три месяца, как предполагалось, а через два! — Нет, послушай, — настойчиво говорит тренер, — это смотря на твоё здоровье. Однако если всё пойдёт по плану, то ты сможешь начать с небольшой нагрузки. То есть, тренировка не на льду, а на земле. А уже потом лёд. Кстати, да, их команда не только имеет тренировки на льду, а также часто бывают тренировки на земле, то есть на улице либо в помещении. А это тоже очень важно для хоккеиста. И всё-таки такой расклад для Чонгука вполне нравился. Главное, чтобы в течении двух месяцев не было никаких осложнений. — Поправляйся, — напоследок пожелал тренер и Чон улыбнулся. Ну рад он всё-таки.

***

Сомнения терзали его вплоть до этого момента. И, сказать честно, волнение, сомнение, всё это до сих пор присутствует. Юнги не знал, чего ожидать от Чимина. Не знал, чего ожидать от камер, которые он взял в долг у Минхо. Просто уже не знал… Ему чертовски плохо, ему чертовски всё обрыдло и надоело. Сколько, скажете вы, можно терпеть это насилие, издевательство. Этот психологический натиск, который не даёт свободно вздохнуть. А он хочет свободы! Удивительно, как на щеках ещё не расцвели синяки, удивительно, что он ещё имеет в себе сил уворачиваться от тарелок, летящих в его сторону. Он не хочет больше мучений… Он ненавидит Чимина… Минхо сначала удивился, когда Юнги попросил в долг деньги, чтобы купить камеры. Естественно, не без вопросов, но сам Мин слишком не разглашал, просто ответил, что они ему для одного дела нужны. В тот же день Мин решил ещё хорошенько подумать над тем, чтобы установить в доме камеры. Он не представляет, какими могут быть последствия этого «плана». И поэтому, после работы, когда он понял, что дома никого нет, он достал из носка спрятанный телефон, о котором Чимин даже не подозревал и набрал Сокджина, в надежде, что они быстрее с этим покончат. Ох, как же руки трясутся. — Я слушаю, — после трёх гудков отвечает Ким. Юнги вздохнул с облегчением, вслушиваясь в тишину дома, чтобы ненароком не услышать звук открывающейся двери. — В общем, я купил камеры, как ты и просил, теперь вот звоню, чтобы ты помог установить, — нервно сглатывая, Юнги прикусывает губу. — Ты нервничаешь? — со смешком, уж очень спокойно говорит Сокджин. — Да ладно тебе, отпусти, это не так уж страшно, — Сокджин вновь усмехнулся. Видимо он сегодня в очень даже хорошем настроении. Или пьяный… — Сокджин, у нас мало времени, — предупреждающе объясняет Мин, а руки всё так же дрожат. — Ладно-ладно, — и опять этот смешок. Нет, не издевательский, а добрый, можно даже сказать, что соблазнительный. Больше всего Юнги нервничал, что в любой момент Чимин может войти в дом и последствия будут не самые лучшие. Дай Бог, чтобы Чимин вновь не выбежал в одних трусах на улицу, крича помогите. Эта ситуация была не самой приятной и Юнги до сих пор не понимает, зачем тот устроил весь этот грёбаный цирк. — Эм… для начала давай проверим, заперта ли комната Чимина. Юнги встаёт и проверяет — действительно заперта. Там он уже не был два года… Вход запрещён. А он прекрасно помнит, как в той же комнате делил с ним постель. — Хорошо, тогда смотри, — Джин втягивает несколько секунд воздух, как будто что-то обдумывая и произносит на одном дыхании: — Значит, где чаще всего у вас происходят перепалки? — В гостиной, — без замедления отвечает. — Тогда туда установи. Найди то место, где обычно глаз Чимина не падает. И вот ещё что, — Сокджин опять делает небольшую паузу, чтобы подобрать нужные слова. — Установи приложение в телефоне, где ты сможешь отслеживать все действия и дай мне данные, чтобы когда ты был на работе я тоже мог следить за всем, что происходит. Для Юнги это показалось немного странным, но задумываться не было времени, всё-таки Джин согласился ему помочь, поэтому не удивительно, что тот хочет иметь доступ к их жизни. Мин диктует все данные этой камеры и даёт разрешение на слежку, после чего Джин продолжает: — Вторую камеру поставь в комнате, где живёшь ты, — Юнги давится воздухом, ибо понимает, что никакого личного пространства на какое-то время не будет… хотя он и так не имел этого «личного пространства». — Зачем? — А ты будто не понимаешь? — опять же со смешком удивляется Джин. — Так мы сможем посмотреть, что делает Чимин, когда ты отсутствуешь. А вдруг он роется в твоих вещах. — Хорошо, твоя взяла, что по поводу третей камеры? И вот на этом моменте Юнги окончательно расширяет глаза и открывает рот в полном шоке. Ибо Сокджин говорит: — В ванной комнате. Юнги не послышалось ведь, правда? — А в ванной комнате-то зачем? — Юнги, ты не понимаешь, — уже без смешка, серьёзным тоном. — Мне не интересна ваша жизнь и так далее, но пойми, каждая зацепка, каждая мелочь, — с паузами объясняет, будто так всё и должно быть, — нам нужна. Юнги действительно шокирован и не знает, что ответить. — Ну так что? Ты согласен? Но ведь каждая зацепка важна… Каждая мелочь. — Я не знаю… Сомнительно отвечает Юнги, на секунду задумавшись, а затем быстро произносит: — Ладно, если для дела, тогда уговорил.

***

«С кем бы ты хотел встречаться? — Чонгук приковывает свой взгляд на Кима. Не сводит. Отвечает без промедления. — С Ким Тэхёном» — Кто твой кумир? — сам себя спрашивает Чон, медленным шагом шагая по улице. Смотрит вдаль и наслаждается прекрасной погодой. — Ким Тэхён, — сам себе же ответил на давний вопрос… Драгоценные воспоминания прокручивает и вслух произносит важные слова, не боясь, что кто-то подумает про него плохо. Разговор с самим собой ещё не признак отсутствия ума. Правильно, господа? Апатичен, бездумен… хотел бы он так сказать, если не имел бы в своей жизни Ким Тэхёна. Сейчас он сломлен, подавлен. Эти слова больше всего описывают его нынешнее состояние. Гук успел и за Тэхёном заметить изменения после случившейся ситуации с плечом. Тот как никак старается сейчас больше проводить время с Чоном, радовать его и всячески поддерживать. Что уж говорить, он стал совсем как мамочка, которая беспокоится о своём дитятке. В глазах же можно заметить у того грусть и Чонгук не знает, что с этим делать, как сказать Киму, что всё наладится и ему не стоит за всех так беспокоиться. Это пустая трата времени. Чонгук не сразу замечает, что зимняя куртка нараспашку расстегнута, а шарф он и вовсе забыл в ледяном дворце. «Тэхён бы точно отругал» — ненароком лезет в голову. Но как же так случилось, что это именно из-за мыслей о нём он забыл застегнуть куртку. Как объяснить, что причиной забытого шарфа является Ким — мысли сконцентрированы только на нём. А больше никто его не волнует. Чонгук любит до сумасшествия и будет любить вечно, даже, если в какой-то момент им придётся расстаться. В последнее время самочувствие итак не на высшем уровне. Каждый по-своему страдает: Сокджин из-за расставания, которое больно ударило по его психике, Тэхён из-за старшего брата и из-за Чонгука. Намджун с Хосоком тоже имеют своих проблем. И всё это сейчас так сильно угнетает, что Гук только и может надеяться, что в скором времени эти мучения покинут каждого, кто является близким ему человеком. И как же так вышло, что Чонгук, будучи свободным двадцать четыре на семь, не может ничем помочь? Такое страшно осознавать, но будь эти проблемы решаемы, Гук в тот же час сделал бы всё возможное, лишь бы родные не мучались. Страданий никто не заслуживает, даже самые ужасные люди. Но и без мучений среди всех людей не было бы ни единой личности. Возможно, всё дело в том, что человек становится «человеком» после определённого количества страданий. Самое первое страдание запускает процесс и человек может задать себе важный вопрос: «кто я?», «что я есть в этом мире?». Без этих вопросов никто не достигал какого-то успеха. Никто не смог найти свой собственный смысл жизни, ни разу не спросив себя пару риторических вопросов. По мнению Чона, через это проходит каждый, и неважно кем ты являешься — даже если богатой личностью, здесь не имеет значения статус, материальное положение. Хотя бы раз в голове всплывали сомнения и такие вопросы. Волна новой боли сквозь тело вонзило жизненно важные органы. Удивительно, что ничего не задело, никаких следов не оставило, разве что психологическая боль. Морально он чувствует себя подавлено и не знает как с этим справиться. Вовсе и не хочется нагружать Тэхёна своими проблемами, его хочется только оберегать, чтобы никогда не чувствовал себя грустно и подавлено. Гук готов забрать часть его боли, чтобы делить вместе и чувствовать вместе. Удивительно, как Чонгук сильно прикипел к этому пареньку. Удивительно осознавать, что Гук больше не сможет отпустить Кима, он его любит и эта любовь, по его мнению, навечно. Громко сказано, конечно, но и по-другому описать эти чувства он не может. Вот настолько пылящие у него чувства. Настолько он любит и ценит Ким Тэхёна. Когда же всё это закончится? Когда боль уйдёт, а на смену придёт счастье? Нет, не Чонгуку, ему хоть и невыносимо больно, но он искренне счастлив. По большей части он боится за Сокджина, за Тэхёна, за Намдужна… Хосок. За всех он боится, видит, что каждому из них по-своему плохо. Гук не хочет, чтобы каждый из них сбился с пути. Он всего лишь желает каждому счастье, этого разве не понятно? Этой мечты недостаточно? Придя домой, Чон замечает, что дома ещё никого нет, поэтому в канун нового года решает сесть перед камерой и включить эфир. По сути видеоблогинг, это его хобби и заняться этим он решил спонтанно. Знаете, когда школьники насмотрятся всяких видео от других крутых людей, а потом зарождаются идеей создать свой блог и начать что-то снимать. Чонгук в то время тоже зародился идеей создать свой канал на популярной платформе и как это обычно бывает, первые видео совсем не удавались, как качеством, так и формулировкой речи. Это было похоже на что-то непонятное, и тогда Чонгук не отдавал себе отчёта. Однако спустя время, когда Намджун полностью поддержал его решение, не осуждая за его выбор, ему на день рождения подарили его первую камеру, которая в тот момент считалась очень даже хорошей. Счастья не было предела, как сегодня этот день помнит. Вот тогда уже Гук стал заморачиваться на тему речи, монтажа, качества, и тогда же появилась первая аудитория — буквально пару людей, которым Гук был настолько рад, что ещё несколько дней не мог поверить, что его мечта сбывается. Со временем аудитория росла, Чонгук тоже рос и всё менялось. Делать регулярные эфиры и снимать видео стало его хобби, которому он уделял достаточно времени. И сказать, что его на улице сейчас не узнают, это ничего не сказать. Чонгуку даже такое не снилось, но это всё реальность! И иногда к нему подходят фанаты, чтобы сфоткаться. Такие моменты всегда радуют душу. Нет, не то, что с ним хотят сфоткаться, а то, что после этого ему желают всего самого лучшего и говорят очень приятные слова. Эфир решает записать с целью ответить на парочку вопросов и пожелать всем хорошего нового года. И это делает он сразу же без промедления. Люди спрашивают про плечо, пишут пожелания, спрашивают про Тэхёна. И Чонгук на всё отвечает, не пытается скрывать, наоборот с энтузиазмом вспоминает хоккейные тренировки, где происходили смешные моменты. Рассказывает, как поживает Тэхён и говорит в тысячный раз, что любит его. Не обращает внимания на гневные комментарии по поводу однополых отношений. Наоборот, читает их и искренне смеётся. А когда желает всем хороших праздников выключает камеру, решая смонтировать несколько неопубликованных видео, чтобы аудитории в канун нового года сделать приятно. Самому на душе в этот момент тоже стало приятно и так тепло. И лишь после долгой работы, Гук проваливается в сон, так и не дождавшись Тэхёна.

***

Просыпается Чонгук от того, что кто-то пальчиками водил по его животу, а Чонгук до невыносимости боится щекотки, поэтому резко и испуганно вскакивает, озираясь по сторонам. Ничего не поняв, Чонгук протирает глаза после сна и сквозь пелену видит смеющегося Кима, что чуть не упал с кровати, когда Чон так резко вскочил. — Совсем дурак чтоли? — решает первым заговорить Гук, хриплым после сна голосом. — Сам дурак, — всё ещё смеётся Тэ, не выдержав и повалив Чона на кровать, чтобы положить макушку ему на грудь. — Я спасибо хотел сказать, — уже без смешка произносит тихим голосом. — За что? — хмурясь спрашивает. — Ты же знаешь, что не стоило ничего готовить, я и сам мог сделать обед, тем более у тебя только одна рука. Тут-то Чонгук не выдерживает, говоря недовольным тоном. — Это для меня не проблема, ты же знаешь и хватит себя нагружать делами, отдохни. Вовсе нет, Чонгук не отчитывает его. Они так всегда общаются и если кому-то что-то не нравится, то сразу же говорят об этом, чтобы в дальнейшем учесть это мнение и задуматься, хотя Тэхён вряд ли задумается, так как он всё равно накладывает себя столькими делами, а потом быстро выгорает как физически, так и морально. — Иди сюда, — говорит Чон, после чего Ким поднимает макушку и приближается к губам Чона, сразу же целуя. До невозможности любимые губы, которые с каждым разом всё приятнее и приятнее целовать. Чонгук касается подбородка Кима, сильнее прижимается к его губам, чтобы чувствовать каждый миллиметр кожи, ощущать дыхание и в тысячный раз осознать, что это всё, что ему нужно для полного счастья. Отрывать поцелуй совсем не хотелось и этого они не делали, однако понимали, что пока к большему не готовы, потому что должна пройти минимум неделя, чтобы Чон привык к своему гипсу, поэтому с интимом им придётся немного отложить. Такой расклад совсем не пугает, и на это есть одна причина — они ещё успеют. Да, именно так, они понимают, что времени целый вагон и спешить не стоит, а подождать каких-то там несколько дней не составит труда. — Знаешь, Чонгук… — Тэхён обратно кладёт голову на его грудь, параллельно поглаживая его живот. — Мм? — Это так странно… «но у меня такое ощущение, будто всё это сон…» — Но иногда мне кажется… «что я могу видеть кого-то, даже не находясь в этот момент рядом.» -…что нам нужно больше времени проводить вместе, поэтому я хочу провести этот новый год только вдвоём, без друзей и кого-либо. «Почему я могу ощущать чужую боль и видеть других, не находясь рядом?» — Правда? «Но это не может быть сном… всё так реально» — Да, ты не против? Просто… мне кажется, так будет лучше, я слишком по тебе скучал. — Я не против, Тэша, если тебе так комфортнее, я только за. «Чонгук, мне бесконечно кажется, что что-то не так, понимаешь?» — Спасибо. «Почему? Почему я ощущал твою печаль, когда ты возвращался домой? Почему?» — Я тоже очень скучал, Тэ. «Меня в тот момент даже рядом не было, но тогда почему я всё вижу и так ясно ощущаю?»