Напиши свою историю

«Я как и прежде, Окрылён надеждой. Мечты и вера — я где-то между.»

Шесть лет назад… — День за днем… — по ту сторону двери доносится негромкий, но отчётливый голос Чонгука. Пение разносится по всей комнате и Тэхён отчётливо слышит слова до боли знакомой песни. — Я буду гулять, я буду играть… Тэхён никогда не слышал, чтобы Чонгук пел, и сейчас подслушивает за дверью. Голос мягкий, красивый, будто мёд тягучий. Не может поверить — не хочет верить. Слыша любимые строчки блаженно прикрывает глаза, вмиг задерживая дыхание, чтобы ничто не помешало насладиться прекрасным голосом. — Но на следующий день, я остановлюсь и начну… Shawn Mendes — Add it up Мурашки табуном пробегают по коже, оставляя после себя липкий холод. Тэхён чувствует, как с каждым словом Чонгук ощущает себя в этой песне. Сливается воедино. Сладкая услада для ушей. Его голос прекрасен, загадочен. В каждой ноте кроется какой-то секрет. Загадка, которую нужно разгадать. И вновь знакомые строчки, мелодия сама играет в голове, а руки потеют лишь от мысли, что в комнате прямо сейчас сидит Чонгук и отдаёт всего себя этой песне. — Я позволил тебе принять решение: что потерять, что получить. Вот когда она почти готова разорвать, она говорит: «Подожди, дорогой, я подведу итоги!» Этот голос хочется слушать вечно. Невероятно красиво, от того дыхание спирает. Вместе с Чоном в голове подпевает и решает зайти в комнату ровно в тот момент, когда Гук начинает петь его любимый момент из этой песни. — День за днем… я злюсь и я скажу, что не за горами тот день, когда я возьму лук и скажу спокойной ночи. Чонгук на мгновение прекращает петь, увидев в проёме Тэхёна и с удивлением смотрит на него, но увидев его спокойную улыбку продолжает петь. Всё также мягко и не спеша, медленно пропевая каждую ноту. — Ох, мама, мама, мама- мама… — медленно поёт Гук, не отрывая глаз от приближающегося Тэхёна. — Посмотри на то, что твой мальчик сделал, он ходит так, будто он номер один, — Тэхён садится напротив Чона и слушает, в удовольствии растягивая губы. — Пошла в центр города и купила ему пистолет. Удивительно, что целый год, проживая у Намджуна с Джином, Ким ни разу не слышал пение Чона. Он даже не знал, что Гук умеет петь, не знал, что голос может быть настолько прекрасным. Симпатия быстро сменилась влюблённостью, но как признаться Чону? Как намекнуть ему, что Ким от него без ума? Что сделать, чтобы они были вместе? Кажется, Тэхён ещё больше влюбился и теперь не знает, что с этим всем делать. Так не выстрелишь ли ты в меня, Не выстрелишь ли ты в меня, Ты знаешь, что ты мне симпатичен, Но не выстрелишь ли ты в меня. Чонгук ему симпатичен. И любит он его не только как друга. «Как же тебе признаться в этом? Как же?» — День за днем, я злюсь и я скажу, что не за горами тот день, когда я возьму лук и скажу спокойной ночи. — Чонгук постепенно стихает, пропевая последние строчки и улыбка тоже гаснет. Он смотрит только на него. — Я подведу итог. Подожди, дорогой, я подведу итог… Комната воцаряется мёртвой тишиной. Парни, сидящие друг напротив друга в паре сантиметров, не отрывают взгляд. Чонгук медленно растягивает губы в улыбке, а Тэхён будто выходит из оцепенения, шёпотом, как будто что-то личное произносит: — Невероятно… И вновь замолкают на несколько секунд, после чего Чонгук также тихо, почти шёпотом, благодарит и отводит взгляд. Как же Чонгук… нет, Чонгук не может признаться, что чувствует симпатию к Тэхёну. — Это моя любимая песня, — говорит Чон, на что Тэхён удивлённо таращится. — Правда? Не поверишь, но моя тоже, только я не слышал, чтобы ты её хоть когда-то слушал, — наблюдая за Чонгуком, вот так — в паре сантиметров, Тэ хотел запечатлеть как можно больше деталей его кожи и маленьких родинок, шрамов и то, чем он наслаждался, стоило только посмотреть на его лицо. Глаза неосознанно блуждали по всему телу, Ким настолько увлёкся, что прикусил губу. Но Чонгук, кажется, даже не обратил внимания. — Я обычно в наушниках слушаю, — отвечает Чон. — Тебе стоит почаще петь, — предлагает Ким. Обстановка разряжается и больше нет этих долгих взглядов и улыбок. Тэхён боится, что лишними движениями может спалиться в том, что испытывает к Гуку далеко не дружеские чувства. А глаза Чона… Тэхён описать их не может. Один раз заглянешь и увидишь звёзды, увидишь тёмную ночь. Эта ночь поглотила давным давно и Ким не знает как выбраться из этой паутины. Как перестать следовать за северным сиянием, отображающихся в этих карих омутах. Темно-карие глаза, как ночка тёмная, как одинокая луна. А где-то там на небе ждёт его он. Хотелось бы, чтобы эти прекрасные сны сбылись. Тэхён не хочет, чтобы Чонгук исчез из его жизни. Если так случится… тогда синее небо без него станет серым. Он не хочет этого. Мысль о Чонгуке не приносит страданий — вовсе нет, тогда бы это была нездоровая любовь. Наоборот — мысль о Гуке заставляет чувствовать огромный прилив сил и мотивацию сворачивать горы, делать то, на что раньше рука не поднималась. Такая влюблённость мотивирует и придаёт поток сил и вдохновения. Вот, что для Кима является любовью. — Обязательно ещё спою. Тэхён, наверное, даже не подозревает, что всё это Чонгук тоже чувствует к нему. Тоже не знает, как признаться в чувствах и как скрыть тот факт, что Чон испытывает к нему большую симпатию. Целый год прошёл с того времени, как Ким впервые переехал к Сокджину. Чону уже шестнадцать исполнилось, Киму — буквально через месяц семнадцать. И вроде на год старше, но разница не чувствуется. Они ровесники, учатся в том же классе, только в разных школах. В целом за этот год хорошенько подружились и стали большую часть времени проводить вместе. Конечно, они пытаются подрабатывать, пока Джун с Сокджином этого не замечают, лишь бы не чувствовать себя неловко из-за того, что они проживают на чужие деньги. Дни всегда проходят интересно. Иногда они вчетвером идут куда-то гулять, иногда в кино могут сходить. Но больше удивило то, что они с Тэхёном так сблизились и теперь буквально каждый день проводят вместе. А иногда даже Ким засыпает на Чоновой кровати и к этому тоже привыкли. Чонгук всеми способами пытается взаимодействовать с Кимом, то невзначай дотрагиваясь ладони, то иногда кладя голову тому на плечо. И это успокаивает. Тэхён не против таких касаний — сам же, ничего не говоря, от них кайфует. От таких касаний приятно и так тепло на душе. В эти моменты хочется улыбаться и прокричать: «Я самый счастливый человек в мире!» Уж точно сегодня Ким не ожидал услышать свою любимую песню в исполнении Гука. Что больше всего удивило, так это, что младший умеет петь. И не просто умеет, а своим красивым и мягким голосом может кого угодно обворожить. А Тэхёна заколдовал сразу же. И как же так получилось, что Ким удачно попал в момент, когда Гук начинал петь. Он сам в шоке и неимоверно рад, что сегодня открыл для себя что-то новое. Слова песни всё ещё звучат в голове и перестать думать Ким не может, поэтому с улыбкой покидает комнату. Ты знаешь, что ты мне симпатичен, Но не выстрелишь ли ты в меня.

***

С самого утра Джина настигла невыносимая головная боль. Он и сам не заметил как вечером опустошил бутылку красного вина, которая была спрятана на особый случай. Видимо, этот «особый случай» был вчера. Долго потягиваясь и зевая каждые двадцать секунд Джин встаёт и направляется на кухню, по пути собирая лишний мусор, лежащий на земле и выкидывая в мусорку. Стакан воды залпом уходит вместе с таблеткой от головной боли внутрь организма. Свежесть, вроде даже и бодрость на какое-то время ощущает, что в какой-то мере придаёт энергии и некой продуктивности. На улице было заснежено; люди со счастливыми улыбками не спеша куда-то шли, наверное, готовились к новому году. Праздник не за горами, обычно люди всегда куда-то спешат, но видимо не в этот день. Зимнее солнце тоже светило ярко, никак не согревая холодные сердца — только придавало иллюзию тепла. Сокджин, взяв тарелку с едой, поплёлся в свою комнату, чтобы приступить к чтению историй людей, которые сильно нуждались в поддержке. Множество историй удаляет, чтобы не мозолили глаза, и то, только те, которые были про маленьких девочек, думающих, что школьная любовь это навечно. Такие истории его не впечатляют. — Такс, что тут у нас, — Джин клацает мышкой и натыкается на историю одной девочки, тут же открывая, чтобы прочитать. «Пишу в этот паблик, в надежде, что многие начнут ценить моменты с близкими. Для начала стоило бы представиться. Меня зовут Наён и мне сейчас девятнадцать лет. Год назад моей любимой бабушке поставили диагноз Альцгеймера. Только сейчас я поняла, как это важно ценить каждый момент с близкими людьми. Так случилось, что бабушка совсем никого не помнила. Она забыла все пережитые моменты. И вот совсем недавно случилось то, из-за чего я до сих пор не могу поверить, что это правда. Мы сидели и смотрели телевизор, как вдруг моя бабушка на две минуты вспомнила все события и вернулась в нормальное состояние. Она обняла меня и сказала, что я самая её любимая внучка. А потом она вернулась в прежнее состояние. Этот случай заставил меня плакать и осознать, что мы должны ценить каждый момент, проведённый с близкими людьми.» Сокджин откусывает часть бутерброда и делает глоток чая, прежде чем нажать «Опубликовать». История тронула его, поэтому он решил ею поделиться, чтобы больше людей знало об этом. Аккаунт, где люди могу делиться своей историей набирало всё больше аудитории. Естественно, из друзей никто не знал, что Джин является создателем этого аккаунта, и говорить уж точно не станет. Именно аккаунт с признанием даёт ему чувство покоя, это место придаёт ему сил и не позволяет окончательно окунуться в тоску и печаль. История тут же получает множество лайков и ответов людей. Ким с интересом открывает комментарии и доедая сделанные бутерброды, решает их прочитать. Каждый человек по-разному реагировал на эту историю: кто-то удивился и сказал, что это очень трогательно, кто-то написал слова поддержки, а кто-то и вовсе решил в комментариях прорекламировать свои аккаунты. Этакая диковинка, но такие комментарии Джин пропускает. Первая половина дня так и протекла без особой продуктивности. Насчёт работы Джин особо не задумывался, ему итак было хорошо. Мину тоже решил не звонить, понимая, что тот на работе, а камеры он установит только когда Чимина не будет дома. Но вот какую-то грусть и необходимость в ком-то Джин ощущал. Прямо сейчас, выпив один бокал вина, который чудом нашел в квартире, Сокджин ощущает как внутри что-то кричит: «Позвони Джуну!», «Позвони! Верни его!». Но нет, он дал себе обещание не делать этого больше. Намджун стойко дал понять, что к нему он не вернётся, что он любит другого. За это время Сокджин должен был привыкнуть, но тогда почему он чувствует острую нужду позвонить ему? Прямо сейчас… Внутри борются две стороны: тёмная и светлая, как в одной из книг, что он читал для молодёжи. Там тоже, когда человек не знает ответа на свой вопрос, идёт борьба тёмной и светлой стороны. И почему-то тёмная говорит делать, не обращать внимания, а светлая подумать о последствиях. Сейчас также и у Сокджина: тёмная сторона приказывает звонить, вернуть любой ценой, светлая сторона утверждает, что это не поможет вернуть, что давно стоило его отпустить и жить дальше. Как же все не понимают, что не может он жить дальше, не может это терпеть и отпустить дорогого ему человека. Джин чуть не давится воздухом, когда сам того не замечая, автоматически нажимает на знакомый номер. И среагировать не успевает, как слышит гудки, что на громкой связи, будто эхом разнеслись по всей комнате, оставляя не только его в напряжении, но и всю комнату. Эти несколько секунд длились вечность, Джин не солжёт, он прям чувствовал как пот стекает по лбу, как стали потеть руки. Пришлось задержать дыхание и от волнения прикусить губу. Но чего и стоило ожидать — Намджун не поднял трубку, ни на первый звонок, ни на второй, ни даже на третий. И этого вполне стоило ожидать, ведь по сути Джун давно уже дал понять, что между ними всё кончено. Смириться не может… Пальцы сами набирают короткую смс, сами отправляют этому человеку. Ким резко ладонью прикрывает рот, чуть не ахая от того, что он только что сделал. Не верит, что отправил ему эти слова: «Приезжай, срочно!!!». Боже, таким ужасным человеком он ещё себя не чувствовал. По сути он сделал то, что может вырвать итак слишком измученного работой Намджуна с работы. Он же работает не покладая рук. Трудится, мучится, а тут… Стакан холодной воды наполняет организм, но эта жидкость увы не может потушить тот пожар пылящих чувств. Эмоции берут вверх и Джин лицом падает на подушку, чуть ли не крича со стыда. Настолько ужасным человеком он ещё себя не чувствовал. Щёки покраснели со стыда, в голову так и лезли сомнения. Он вовсе не хотел писать. «А вдруг он начнёт волноваться?», «а вдруг подумает, что со мной что-то случилось?». Долгие раздумья прервались неожиданным звонком в дверь. Ким нахмурился и силой прижал подушку к своему лицу, потому что невыносимо стыдно. Если это и правда Намджун и он без всяких причин вырвал его из работы, тогда до конца жизни он будет чувствовать себя самым ужасным человеком на свете. Он не хотел… «Что я наделал?» Повторный звонок раздаётся в дверь, после чего этот кто-то стал дёргать ручкой. И Джин совсем забыл, что не запер дверь, поэтому придумать что-то он не успевает, так как в комнату быстрым шагом вошёл… Джин поднимает голову и видит Намджуна… того, кто подарил ему любовь, кто подарил все эти светлые чувства. Только есть одно «но» — слово подарил в прошлом. Неудивительно, что Намджун приехал к нему. Своими звонками и смс он дал понять, что что-то серьёзное, а так каждый человек может напугаться. А Джун такой человек, что неважно кто, но по своей доброте он всегда помогает людям и даже равнодушным в чрезвычайных ситуациях не останется. Стоило предугадать это. А вся правда в том, что с Джином всё в порядке и никакой помощи ему не требовалось. — Может объяснишь? — строго проговаривает Намджун, изрядно так испугавшись. Неудивительно, что после смс он подумал, что случилось что-то очень серьёзное. — Так и будешь молчать? — Намджун… Я, — кое-как мямля. В голову ничего разумного не приходит и он как рыба открывает и закрывает рот. «Как же я облажался…» — Ким Сокджин, это уже не смешно, — разочарованно выдохнул, качая головой. — У меня нет слов, я ухожу. Намджун разворачивается и действительно делает пару шагов в сторону выхода. Джин только и может, что отчаянно жмурить глаза. Стыд и только стыд. — Стой! — резко выкрикивает Джин. Удаляющаяся фигура останавливается и поворачивается с вопросительным знаком на лице. — Не уходи, прошу. Намджун делает шаг вперёд и останавливается. Можно сказать, что даже замер после этих слов. Лицо нахмурилось, Джун пытается что-то произнести, но теряется, когда Сокджин поднимается с кровати. — Прошу, Намджун, мне очень тебя не хватает, — и медленно приближается, со слезами на глазах. — Прекрати… — Зачем ты меня бросил? — спрашивает очевидное, на что Джун лишь закатывает глаза и сильнее хмурит брови. — Ты и сам прекрасно знаешь причину… Джина не удовлетворяет такой ответ. Он подходит всё ближе и ближе, пока и вовсе не находится в паре сантиметров от его лица. — Ты же знаешь, что мы можем начать всё сначала… Ты ведь любил меня. Джин отчаянно пытается вернуть его любовь… вернуть его себе. Хочет вновь почувствовать эти губы. Нет, это глупо… Сам того не осознавая, Джин сначала снимает футболку, а затем домашние штаны с боксерами. На лице еле заметная улыбка, сам он очень давно этого хотел. Намджун же напротив сделал шаг назад и будто прирос к стене, не зная куда деть свой взгляд, не зная, что вообще здесь происходит. — Что ты… — пытается хоть что-то произнести Джун, но в конце предложения громко сглатывает, потому что Сокджин рукой залез под его боксеры и… — Я так скучал по тебе, — со спокойной улыбкой говорит Джин, пальцами дотрагиваясь до его члена, через секунд пять полностью обхватив ладонью. — Я же чувствую, ты хочешь меня. Намджун громко сглатывает, на секунду затаив дыхание и также резко выдёргивает того руку со своих штанов, силой отталкивая на кровать. Джин соблазнительно улыбается, но Намджун качает головой и выкрикивает. — Что ты творишь? — улыбка с лица спадает, а на глазах появляются слёзы. — Ненормальный! Обдумай всё, пока я добрый, потом только тебе хуже будет! — напоследок кричит, выбегая из квартиры, громко захлопнув дверью. «Ты ненормальный!» — бесконечно крутится в голове. Ощущение, будто ему влепили жёсткую пощёчину и облили ледяной водой, а потом и вовсе кипятком. Так больно ещё не было… Чувство вины и чувство невыносимого стыда. Тут и нечего сказать. Таким ужасным способом он хотел вернуть Джуна себе. Как низко. Джину невыносимо стыдно за этот поступок. Сделал всё это он на эмоциях и даже не сразу осознал. Хотел вновь почувствовать его в себе, хотел, чтобы именно сейчас его губы коснулись шеи, щёк, груди. Как же этого хотелось. Но кажется, Джин так и не понял, что у них действительно всё кончено и больше никогда не начнётся. Заново ничего не будет. Это пропасть, а в пропасти нет жизни. А он один над этой пропастью стоит и ходит на тонком канате. Шатается, но ещё не падает, или уже упал… но не осознаёт этого. «Какой же я идиот…» — со слезами думает, опускаясь на кровать и громко всхлипывая. Как назло хотелось лишь выпить и выпить… один алкоголь на уме, но не сейчас. Это не самый лучший выход, именно сейчас он решает отказаться от этой бутылки яда. Она не даёт ему покоя, наоборот — научила искать новые способы быть трезвым. А трезвым быть всегда хочется. Это поначалу пьяное состояние помогает забыться, потом же всё наоборот… Сегодня ему невыносимо больно и сегодня он постарается принять тот факт, что Намджуна уже не вернуть. Его придётся отпустить, чтобы выжить…

***

Новый год был не за горами. Чонгук с Тэхёном решили особо не готовиться, так как уже давно решили, что праздновать будут вдвоём. Всех предупредили и на этом хватит. До самого праздника оставалось меньше двух дней, но особо они не заморачивались и не ждали. Новый год как новый год, просто цифра на календаре поменяется. Весь день они практически ничего не делали, просто валялись на кровати. Собственно сейчас они занимаются тем же. И да, один день лени они себе могут позволить, это не преступление. Но лениться они могут лишь тогда, если оба свободны. Почему же так, спросите вы. А всё потому, что одному это делать не в кайф. Кому, скажете вы, будет приятно лежать одному на кровати и ничего не делать? А вот если вдвоём лежать и смотреть какие-то фильмы, вот тогда есть в этом толк. Чонгук на секунду задумался, прикусывая губу. Вроде праздник скоро, стоило бы… однако всякий раз в его голове появляются куча сомнений и минусов. Но желание сделать это растёт с каждым днём. Прошло столько лет как он в последний раз… да и Чонгук не знает чем всё это закончится, но попробовать стоит, поэтому делится с Тэхёном этой идеей. — Я тут много думал… — Чонгук не знает, как правильно сформулировать предложение, поэтому говорит как есть. — В общем… я хочу навестить родителей. Сказать, что Тэхён в шоке? Как бы не так. Он только по фотографиям знает как они выглядят и честно думал, что они хорошие. Но не всё было так гладко в те времена. А Чонгук даже не собирался говорить про отношения с Тэхёном, а всё потому, что родители всегда были против однополой любви. За это, по их мнению, будет кара Божья. Что уж говорить, ведь если откажешься от вечерней молитвы, тебя и так накажут на несколько дней, а тут однополая любовь… Но несмотря на всё, что было когда-то, Чонгук хочет их увидеть, поговорить, посмотреть на сестёр и брата. А может даже на новых детей, так как те очень любили рожать, поэтому неудивительно, что Гук родился в многодетной семье. И Гук также, как и старшая сестра, в раннем возрасте сбежал из семьи. — Ты уверен? — Не знаю… я волнуюсь. — Почему нет? Если ты в этом уверен и хочешь прийти к ним в гости, тогда давай. Тэхён говорил убедительно, не видя в этом никакой проблемы. Хуже будет, если родители прогонят Чона, ну, а если поговорят как нормальные люди и вместе проведут время за обедом, тогда переживать не стоит. Но нужно понимать, что всё зависит от ситуации и того, как родители отреагируют на приход сына. Уже как семь лет его не видели и даже не интересовались, однако попробовать стоит. — Ладно, тогда после нового года попытаюсь. И на этом стоило закончить разговор, однако Чонгука всё не покидали сомнения, а Кима не покидал страх, что Джин не может взять себя в руки. Ему стоило бы попытаться встать на ноги и найти работу, а тот в прямом смысле повторяет судьбу своей матери. Только это не наркотики, это алкоголь, но и до запрещённых веществ ему недалеко, стоит только руку протянуть. Нет, Тэхён так не хочет и что делать не знает. Может и поэтому он злится на Намджуна, а может и на самого Джина. Попросту стоит взять себя в руки и этого достаточно, чтобы постараться жить дальше. Грустно осознавать, что люди из-за других портят свою жизнь. Но с этим нужно смириться, так как ничего уже не поделаешь. И это нормально, что кто-то теряет, кто-то получает. Нужно к этому привыкнуть, даже если на душе паршиво. За раздумьями Тэхён привычно кладёт голову Гуку на грудь, а тот ладонью поглаживает его волосы и тоже погружается в глубокие раздумья. И они лежат вместе, могут чувствовать друг друга губы и ощущать проникновение, но почему так грустно? Нет, не за себя грустно, а за других. Вот иногда, как погрузишься в историю своей жизни, так и не заметишь, как настигнет тоска.

***

Несмотря на то, что Юнги был один дома, в воздухе всё равно витало напряжение и ощущение, что что-то здесь не так. Страшно было до такой степени, что руки трусливо дрожали, а коленки сгибались. Хотелось как можно скорее с этим покончить. Но этот необъяснимый страх и дикое напряжение. Откуда эти чувства взялись? На несколько секунд Юнги засматривается в зеркало и подмечает, что это вовсе не он, а большой комок несчастья. От прежнего Юнги ничего светлого не осталось, только что внешность. Теперь это был большой комок несчастья, как уже говорилось. Так он себя и ощущал. Было страшно представлять дальнейшую жизнь. Он не хочет иметь будущего с Пак Чимином, не хочет, чтобы им продолжали манипулировать. Так быть не должно, понимаете? Это ненормально. Имел бы Юн хоть малейшую возможность сбежать, он бы не задумываясь это сделал. А ведь не может! Иначе Чимин сдаст в полицию и обвинит якобы в насилии. Чувство тревоги с каждой минутой всё нарастало и нарастало. Только сейчас Юнги понял, что ему тяжело даже сфокусироваться на мелочах и обыденных вещах. Работать стало в два раза тяжелее из-за глубоких раздумий. Из рук всё валилось, пазлы не складывались. Задержав на несколько секунд дыхание, Мин выдыхает и при себе повторяет, что всё будет хорошо, это лишь вопрос времени. Действовать нужно было быстро, поэтому без колебаний он установил все камеры и проверил через телефон исправно ли те работают. Устанавливать камеру в ванной комнате было страшнее всего. И нет, никто этого не видел, просто осознавать страшно, что у него будет доступ к подглядыванию своего партнёра. Не ради этого, конечно, он устанавливал камеры и думать об этом даже не станет! Ни за что. Имел бы он возможность, вовсе бы ничего не устанавливал. Но, как сказал Сокджин: «каждая зацепка, каждая улика важна». Лишь поэтому Юнги доверился ему и дал доступ к этим камерам. Ему виднее. Через минут тридцать домой пришёл Чимин, необычно улыбающийся в настроении. Такое редко бывает, Юнги даже напрягся, так как подумал, что тот каким-то образом узнал про камеры. Хотя если логичнее подумать, то Пак наоборот узнав, был бы в ярости. Тем не менее на лице Пака светилась яркая улыбка, а его энергичные движения кричали, что настроение лучше некуда. — Привет, дорогой! — пропел счастливым голоском Пак, подходя и целуя в щёку. Даже не противится целовать, а это уже шок, так как Чим всегда говорил, что ему противно целовать Мина. Юнги напрягся, сильно нахмурившись, везде ища подвох, но никакого ответа на такое странное поведение не нашёл. Долго смотрел, как Чимин крутится у плиты и что-то готовит, при этом делая двойную порцию. Не значит ли это, что.? — Ммм, омлет вечером всегда вкусно, — проговорил Пак, накладывая на обе тарелки еду и одну ставя перед Юнги. — Покушай. Но Мин молчит и даже не знает, как на это реагировать. Добрый жест со стороны Чимина? Да когда такое вообще было? Что-то тут не ладится. Собственно, поэтому Мин щурится и пристально смотрит на Пака, который с аппетитом уплетал омлет что-то охотно рассказывая, хотя раньше и слова сказать было жалко. — Ну ты чего? Давай же, кушай, — Чимин по-доброму смеётся и насаживает на вилку омлет, затем поднося ко рту Юнги, из-за чего тот не имея выбора пробует омлет и недоверчиво сверлит взглядом. — Ну как, вкусно? — Очень, — отвечает Мин, задумываясь про камеры, которые только недавно он установил. Какова вероятность, что тот их заметил и теперь ведёт себя будто ничего не случилось? — Ну вот, я рад, что тебе понравилось. Кстати, у меня есть прекрасное предложение! — глаза Пака аж светятся от счастья. Юнги всё равно не понимает в чём дело, но больше не хмурится. — Какое же? — подозрительно спрашивает, удивляясь, что Чимин вообще заговорил с ним. Напряжение и скованность только увеличивалось. — Давай сходим погулять, м? Мы так давно не гуляли вместе! Юнги, мягко говоря, застыл в шоке и не знал, как на такое предложение реагировать. Радоваться, плакать? Они и правда давно не гуляли, наверное, года два назад. — Сходим, хорошо? — переспрашивает, на что Юнги положительно качает головой, не веря, что это происходит на самом деле. Подвох не мог найти до тех пор, пока перед своим носом он не увидел свой телефон, который двадцать четыре на семь бывает у Пака, и только тогда первые догадки складывали пазл. Чимин обнял его со спины и сказал, что звонила его мама и Юнги должен сказать, что всё в порядке. Теперь-то Юнги и раскусил Пака. Всё это время он это делал, чтобы Юнги позвонил своей матери и сказал, что всё хорошо и они счастливы друг с другом. И Юнги, зная какие могут быть последствия, делает это: звонит и рассказывает, что с Чимином у них всё хорошо и что Пак приготовил ему ужин. «Счастливы, довольны, ни в чём не жалуются». Вот оказывается какая цена этой доброты. Мать, как всегда, сказала: «Чимин такой чудо, тебе с ним очень повезло», на что Юнги отвечал: «О, да» на самом же деле думая иначе. Не ожидал он, что Пак поступит так подло, но в одном хоть Юнги успокоился — Чимин не знал про камеры. Это то, что успокоило его, так как больше всего Мин переживал, что Чимин каким-то образом узнает про них. Стоило матери сбросить звонок, как по телу пробежали мурашки. Не от страха, а от предвкушения и приятности? Боже, как это странно, однако радостно почему-то было из-за того факта, что они с Чимином пойдут гулять. Мин сам не знает, что в этом такого волнительного, но всё же это предложение его удивило и он хотел скорее пройтись с ним. Знаете, где-то на подсознательном уровне он верил, что Чимин может быть добрым как и раньше и есть шанс того, что он изменится. Ему хотелось в это верить, но с каждым днём надежда гасла. Чимин отбирает телефон Юнги и кладёт себе в карман, после чего одевает зимние ботинки и куртку, тем самым показывая, что самое время собираться на прогулку. Поэтому Мин тоже встал и направился в сторону прихожей, где стояла его обувь и быстро надел оба ботинка, чтобы не медлить. Когда же дело дошло до куртки Чимин схватил того за плечи и с отвращением на лице спросил: — Куда ты собрался? Юнги немного не понял вопроса, поэтому неловко улыбнулся и почесал затылок. — На прогулку, — неуверенно, — с тобой. Ты ведь предложил. — На какую ещё прогулку, ты совсем что ли? — Юнги теряет дар речи, не скрывая шока на своём лице. — Но ты же сам предлагал прогуляться с тобой. — Я — иду к друзьям, ты — сидишь дома и не высовываешься. Понял меня? — агрессивно отвечает, с каждым словом повышая громкость. — Такое ничтожество не будет со мной гулять. Дверь перед Юнги захлопывается, в доме стоит запах недавно приготовленного омлета и разочарования. Такое вполне можно было ожидать, но чтобы настолько жёстко… Мин не верит, что с ним поступили как с собакой, не верит, что тот специально его использовал. Это мерзко и противно. Юнги хоть и знал все выходки Чимина, но никак не предполагал, что поступок будет настолько низким. Да как он вообще мог поверить, что Пак на полном серьёзе пойдёт с ним гулять. Разве что во снах. Каким же наивным надо быть, чтобы поверить в эту брехню. Юнги ещё больше убеждается, что Чимин манипулятор. — Чёрт, — вырывается из уст темноволосого. Теперь уж точно не до смеха и всем сердцем Мин надеется, что скоро этот цирк закончится. Камера вполне хорошая идея, правда ведь? И в этом он убеждается на все сто процентов. Теперь только злость и ненависть он испытывает. Их отношения дальше не могут продолжаться, поэтому стоит раз и навсегда с этим покончить. И лишь поэтому Юнги достаёт из носка свой запасной телефон и звонит Джину, чтобы рассказать эту ужасную историю. Точка должна быть поставлена прямо сейчас. Терпеливо ждать будет очень трудно.

***

Восемь месяцев назад… — Намджу-ун, — тянет Джин. — Что такое? — мгновенно отвечает, по лицу замечая, что что-то явно не так. Сокджин решил не медлить, так как видел проблему и хотел её решить. Самое главное это доверие, верно? Именно поэтому Джин решил не тянут долго с этим разговором, и хотя причин для паники не было, да и особого повода, однако какое-то внутреннее беспокойство не давало ему покоя — всё время ощущал, будто что-то не так. Он вовсе не ревнивый человек и полностью доверяет Намджуну. Если бы и была проблема, то сначала он бы поговорил с ним, выяснил всё в мельчайших деталях, подумали бы над решением. Джин не знает какого ответа хочет получить от этого разговора, да и не видит повода, чтобы волноваться, но всё равно тянет поговорить на эту тему. — Ты часто рассказываешь про своих пациентов, — Сокджин сказал очень даже очевидную вещь. По сути Джун каждый день общается со своими пациентами, это нормальное явление. — И про Чон Хосока, верно? — Верно, к чему ты клонишь? И причём здесь Хосок? — Не пойми меня неправильно, — Джин устало выдохнул, прищуриваясь в левый верхний угол, чтобы мягко сформулировать предложение. — Когда ты приходишь домой, ты не спрашиваешь как у меня дела, не интересуешься моей работой, жизнью. Ты всё время говоришь про какого-то Хосока, который доверился тебе и благодаря — тоже — тебе, хочет измениться и вылечиться. — Джин, я… — Подожди. Я прекрасно понимаю в чём заключается твоя работа. Ты постоянно мне рассказываешь про своих пациентов и я слышу много невесёлых историй. Но Хосок… у него, что, мёдом намазано? Ты пойми, я всех их уважаю и даже за то, что они решились вылечиться и изменить свою жизнь. Только я одного не пойму: Чон Хосок особенный? Не знаю, кто это и чем он тебя зацепил, но в последнее время разговоры только про него. Как он сбежал из больницы, как он полностью отчаивался и не видел спасения, и какой он славный парень, и как он доверился полностью тебе, и как у вас отношения хорошо складываются. И поверь, таких примеров я могу перечислять бесконечно. Ещё ни о ком ты так с глазами полных надежд не рассказывал. В чём проблема? Намджун впал в ступор от слов Сокджина. Но Джин даже и не злился: говорил спокойно, логически рассуждая и говоря по сути правду. Какова вероятность, что впервые за долгое время Джин стал ревновать? Если уж на это пошло, значит в этом он увидел проблему. Все те года, что они вместе были, у них были нормальные отношения. Никто никогда не ревновал, была свобода действий, даже сейчас свобода присутствует в их отношениях. Ну уж никак не подумал бы Намджун, что он действительно будет так часто рассказывать про Хосока. Сам того не заметил даже. Ещё несколько минут в комнате висела мёртвая тишина. Солнце непривычно ярко светило в этот день, хотя прогноз обещал, что середина мая будет пасмурная и дождливая. Намджун обдумал все слова своего партнёра и сделал логичный вывод, что проблема не с неба взята, поэтому имеет место быть. Направляясь в сторону их большой кровати, Джун присел и большими пальцами схватил того за щёки, поворачивая лицом к себе. — От этого думаешь я перестану тебя любить? — спрашивает Намджун, по-доброму улыбаясь и губами прижимаясь к его губам. — Я признаю, я действительно в последнее время слишком много говорю про Хосока. И понимаю, как тебе может быть неприятно, но это лишь потому, что он делает успехи, а ты сам знаешь, что когда человек прикладывает много сил, чтобы изменить свой образ жизни, я за них очень радуюсь. Намджун губами касается подбородка, затем целует щёку, нос, лоб, и так по-очереди, при этом стараясь разъяснить всю ситуацию. Сокджина он всегда любил и будет любить несмотря ни на что. — Прости меня, м? Ты же знаешь, что я тебя не перестану любить, — Джун произносит тихо, почти шёпотом. — Люблю. Веришь мне? — Верю, — Сокджин улыбается, руками обвивая шею Джуна. — Я тоже. От простого поцелуя, когда их языки соприкасаются, дрожь по коже пробегает до сих пор. Это так лично, как будто они соединяются и проблема становится общей. Каждый раз в объятиях Джина, Намджун ощущает его тепло и чувствует, как бьётся сердце. Любит, когда руки Джина блуждают по всему телу, тогда он ощущает его кожу. Намджун любит его кожу, она тёплая и её можно покрывать бесконечными поцелуями. — Прости меня ещё раз, — грустно улыбаясь произносит, но Джин указательный палец прижимает к его губам, давая понять, что ни к чему эти извинения, что всё в порядке. Намджун любит, когда Сокджин без одежды, когда может лицезреть его тело, его недостатки, что кажутся ещё прекраснее. Джун любит всё это, поэтому осторожно пальчиками поглаживает бедро и взглядом блуждает по всему телу. Губами касается внутреннего бедра и дорожкой из поцелуев поднимается вверх, уделяя большего внимания животу, так как Сокджин боится щекоток и в моменты поцелуя эта область напрягается и Сокджин тихо посмеивается. Как же это дурманит голову. Намджун всегда говорил: «Секс и любовь это разные вещи. Чем отличается секс с незнакомцами и возлюбленными? С незнакомцами вы потрахаетесь и разойдётесь, так как кто-то обязательно покинет кровать первым. А с возлюбленным ты будешь лежать всё утро в обнимку и разделять вместе чувства.» И сегодня Намджун вновь хочет разделить вместе с ним чувства после секса.

***

— Десять, девять, восемь… — негромко считали парни, держа бокалы шампанского в руках. У обоих на лице сверкала улыбка, радости полные штаны. «Семь, шесть, пять…» Чонгук посмотрел на Тэхёна — Тэхён на него. Не отрывая глаз губами произносили «четыре, три, два…» На мгновение становится жарко и парни с предвкушением в голосе произносят последнее: — Один… Тэхён замолкает, смотрит прямо в глаза, не отрывает ни на секунду. Шум фейерверков оглушает колонки с играющей любимой песней. В глазах Чонгука видны взрывающиеся салюты разноцветного цвета. У того улыбка спадает, так как видит тоже самое. В его глазах в прямом смысле космос из фейерверков. Оба видят одно и тоже и не могут остановиться. Звуки становятся всё громче, но одновременно слышны звуки неровного дыхания. Как и тогда — Тэхён смотрит и пытается взять себя в руки. Смотрит на тёмные пряди, спадающие на глаза, замечает, как Чон медленно опускает взгляд вниз и вновь поднимает. — С новым годом, — шепчет Тэ, подойдя слишком близко и чокаясь бокалом. Вместе делают глоток шампанского и после, Чон несдержанно облизывает губы, чувствуя резкий прилив крови. И ему вдруг стало жарко, Чонгук хотел открыть окно, но Тэхён стал медленно снимать рубашку, испепеляя его взглядом. Гук остановился и прикусил губу, смотря на то, как Ким отстёгивает пуговицу за пуговицей. Ловкими пальцами хватался за маленький кружок и не спеша проделывал манипуляции. Чонгук стоял и медленно таял. Свет от фонаря и разноцветных огней на его голом теле, Чон шторы прикрыть не успевает, просто кладёт здоровую руку на его талию и прижимает к себе, чувствуя его дрожь и горячую кожу, что при свете огней казалась более загорелой и сладкой как мёд. Шторы за Тэхёном, Чонгук не сумеет пройти мимо. Носом касается его горячей шеи и чувствует, как его руки отстёгивают рубашку Чонгука; вдыхает запах тела, ярко ощущая гель для душа с оттенками чего-то горького. Когда Чонгук оказался полностью голым, он понял, что проиграл и сопротивляться не может. Тэхён одним лишь взглядом дал понять многое. Пока музыка сменилась на другую, более известную песню, Ким медленно подошёл к столу и сел на него, указательным пальцем маня Чона к себе. Это его обнажённый кайф. Сегодня их вряд ли впустят в рай. Чонгук пошёл на поводу и уже через секунд десять был в паре сантиметров от Кима, встав между его ног. Уже поздно говорить, что он не хочет. Тяжело сдерживаться и Гук это прекрасно понимал и чувствовал. Штурм Тэхёна настолько непредсказуем, что каждая его вот такая выходка для Чона как в первый раз. И понимает же, что оба хотят невыносимо. Как тогда, когда первый их новый год прошёл неожиданным приятным окончанием. Когда они соединились друг с другом и ещё не были столь опытны, но точно отпечатали в своей памяти момент первого акта. Такое не забывается. На колонках меняется песня на более медленную и спокойную. Звук фейерверков не стихал, каждый человек мог увидеть, как они стоят голые и любуются друг другом. Чонгук не сумел пройти мимо — Чонгук целует… Чонгук сплетает горячие языки… Чонгук кладёт Тэхёна лопатками на стол… Чонгук отрывается от губ и спускается к шее, чтобы ощутить его на вкус. Секунда, две и Ким тихо выдыхает, смотря снизу на Гука, у которого глаза затуманились, как от каких-то веществ. Оба возбуждённые и голые. Тэхён руками блуждает по его телу и когда Чон прикусывает тонкую кожу, вплетает пальцы в его волосы и сильно сжимает, стараясь одновременно не задеть больное плечо. Где-то в пятидесяти сантиметрах он слышит звук разбивающегося бокала от шампанского и слышит, как вместе с бокалом об пол разбивается тарелка. Никакого внимания не обратив, Ким вновь принимает сидячее положение, одной рукой хватаясь за шею Гука, а другой хватаясь за подбородок и приближая к себе, чтобы поцеловать. Они настолько непредсказуемы… что каждый раз… как в первый. От одного лишь поцелуя сносит крышу. Разрывая поцелуй, замечают тянущуюся ниточку слюны — это последняя капля. Именно эта ниточка слюны до конца срывает обоим башни и Чон здоровой рукой касается своего члена, чтобы проделать некоторые манипуляции, после чего без какой-либо подготовки взглядом просит Тэхёна разрешения и после короткого кивка проникает внутрь. Ким блаженно закрывает глаза, чувствуя, как кровь разгоняется по всему телу и как член медленно входит во всю длину. Затем резко выдыхает и ногтями вцепляется в кожу Чона, который громко дышал над ухом Кима, обделяя жаром. Тэхён мычанием дал понять, что Гук может двигаться быстрее и что это не принесёт дискомфорта, что сразу же он и делает — темп стал нарастать. и Чон начал выдыхать громче. Дыхание у обоих напрочь сбилось, вместе с музыкой и громкими фейерверками были слышны ритмичные шлепки. До чего же это дурманило обоим голову. Но секс, это просто секс… В нём нет ничего особенного. Почему же тогда Тэхён чувствует себя прекрасно? Почему ему бесконечно кажется, что что-то не так? Это ведь не может быть сном. Как и тогда, Тэхён громко выдыхает, стараясь взять побольше воздуха и на пределе скулит от предвкушения, заставляя тем самым Чона ускориться и рукой схватить член, чтобы проделать манипуляции и сделать Киму не менее приятно. Как и тогда, оба загнанно дышат и смотрят друг другу в глаза, уже на пределе. Только тогда у обоих взгляд был стеснительным, сейчас же они чувствовали себя комфортно и уверенно. Много лет прошло с их первого секса, много они успели пережить. Откуда Тэхён всё это помнит? Откуда он знает, что Намджун любил кожу Сокджина. Откуда он знает Юнги и Чимина? Откуда у него есть вся информация. Откуда он знает их прошлое? И почему он знает всё от и до? Чонгук кончает, а вместе с ним и Тэхён, чувствуя, как Чонгук тяжким грузом сваливается на его и вытаскивает член. Не проходит и минуты, как Гук хватается за его руку и ведёт в душ, чтобы смыть с себя остаток грязи. Что-то тут не так и я это чувствую… Но в раздумья впасть Ким не успевает, тут же схваченный чонгуковой рукой. Последний горячий поцелуй перед душем.