Напиши свою историю

«И я от него без ума. Я от него без ума.»

После ещё одной недели мучений, Чонгук не выдержал. Бесконечно стучал в дверь квартиры Намджуна, доставал звонками, поджидал у самих дверей, но ничего. Ответа ноль. Тишина. Эта тишина его разрушала изнутри. Каждый день он звонил Тэхёну, чтобы выяснить, чтобы расставить все точки над i, но и тот тоже молчал, говорил, что пока сказать не может, для него было главное, чтобы Чонгук не переживал и полетел в Швецию. Но какая к чёрту Швеция, если творится Бог знает что?! Такого ещё ни разу не было. А неделя пролетела мучительно долго и ужасно. Казалось, что он испытал все круги ада, что хуже уже не будет. Но это было только начало… Знал бы Чонгук, что такое может случиться, он бы ещё усерднее стучал в дверь. Да даже выломал бы её. Это именно та ситуация, которая заставила его подорваться и в одной лишь футболке зимой побежать в больницу, где… Началось всё с того, что Чонгук решил провести эфир: в порыве эмоций, с грустью на лице. В глазах была тоска, он чувствовал его всем телом и каждый сантиметр кожи нуждался в Тэхёне. Уж слишком долго всё это продолжалось, Чонгук просто не верил, что может произойти что-то ужасное. Прямую трансляцию он включил не сразу, ещё долго отчего-то зажимался и сомневался. Но иного выхода он не видел. Тэхён почему-то не отвечал на звонки, да и все не отвечали, а чтобы почувствовать себя спокойнее и отвлечься, он решил включить компьютер, чтобы провести этот эфир. Не был он в восторге от того, что от него всё скрывают по непонятной причине. И правда: почему он не должен знать? Он имеет право. Они же наверняка сами понимают, что скрывая что-то, делают только хуже. Причём не только Чонгуку хуже, но и им. Каждую ночь Чонгук лежал, тщательно обдумывал случившееся и всё не мог понять. Единственные разумные и логичные догадки, которые приходили в его голову, так это были о том, что Тэхёну кто-то угрожал. Но вот только вопрос: кто? И почему все об этом молчат. Это ведь никак не связано с ним или Тэхёном, верно? Но Чонгук всё продолжал и продолжал думать, волноваться и места себе не находил. От переживаний обычно люди тянутся за сигаретой, берут в руки алкоголь, но не Чонгук. Он в спорте и ему строго настрого запрещено употреблять эту гадость. Потому что если узнают, то его вряд ли допустят к игре. А Чонгук и сам не хотел; желания такого и не было, только разве что мысли в некоторых моментах проскальзывали. Когда эфир запустился, первые подписчики просто писали «привет», «передай привет этому», и всё в этом духе. И Чонгук отвечал, каждому по возможности пытался передать привет и даже на секунду улыбнулся, когда кто-то написал что-то приятное. Он не хотел, чтобы все видели как он грустит и о чём-то переживает. Не хотел и того, чтобы люди спрашивали про Тэхёна. Но они спрашивали. — А где Ким Тэхён? — читает вопрос Чонгук и коротко хмыкает, решая незаметно переключиться на другой вопрос. — Почему тебя так долго не было? Чонгук немного задумался, но вскоре ответил: — Простите меня, ребята, но в последнее время у меня было много дел и я не мог проводить эфиры, — врёт. И вот оно то, что заставило Чонгука застыть в шоке и пустить одинокую слезу. Тогда он не сразу понял, но когда те же вопросы потоком полились от многих людей, Чонгук не мог поверить. Ещё для убедительности нашёл страницу СМИ, где были только свежие новости. И одна из этих новостей кольнула в его сердце. Ну быть просто такого не может. Это ведь всё шутка, верно? — Чонгук, — читает тот самый вопрос, — а это правда, что Ким Тэхён…

***

Машина не спеша двигалась в сторону знакомого дома. Сокджин уже был там однажды. Да и сам он никуда не спешил: на лице красовалась спокойная ухмылка, глаза же периодически закатывал от того, какое наслаждение его будет ждать. А в сумке… в сумке не только деньги, телефон и ключи. В сумке ещё и большой кухонный нож. Он как раз-таки и нужен, из-за него Сокджин получит большое удовольствие. Всё это случится совсем скоро и никто ему не помешает. Чимин расплатится, несмотря ни на что. Водитель переключил радио и по салону эхом начала играть приятная, спокойная мелодия песни. Сокджин не прислушивался к переводу, хотя песня была довольно красивой и необычной. Отчего-то и она его зацепила, но это лишь прибавляло обстановке нужную атмосферу. Ты опустил меня на землю, у меня как будто двоится в глазах. Острова зеркал, и зеркал, детка ничего не ясно… — гласил перевод. Сокджин посмотрел в окно и на секунду ощутил мурашки, ползущие по его телу, стоило только представить надвигающееся наслаждение. На губах невольно по новой расцвела улыбка. Внутри бурлили эмоции и каждая секунда раздавалась невыносимым предвкушением. Предвкушением чего? Вечерний ветерок обдувал деревья и сухие ветки сносило в одном направлении. Сокджин не мог перестать любоваться видом. Почему-то именно сегодня хочется подольше посмотреть, понаблюдать за людьми и видами. Сегодня особенный день, который подарит кому-то приз. А кто-то и вовсе проиграет. Кто же станет победителем? Ты заставил меня бегать вокруг Как будто так много нужно сделать. Но, может быть, это слишком много для тебя… — Сегодня поистине прекрасный вечер, — говорит Сокджин с нескрываемой улыбкой. — Лучший вечер, чтобы прогуляться по ночному городу, — подмечает таксист. — И лучший вечер, чтобы исполнить новогодние желания, — таксист, видимо подумав о своём, сделал вид, что понял и удовлетворительно улыбнулся. Никто не узнает, какие желания таятся в его голове. Но Тэхён, кажется, прекрасно всё ощущает… Не смейся надо мной, Не смейся надо мной. Я смотрю в это окно, и мне становится трудно видеть. Не смейся надо мной, Все эти воспоминания начинают уплывать Их становится трудно достать. — Можете остановиться здесь, — спокойно проговаривает Сокджин, и таксист останавливается и принимает из рук пассажира деньги, желая приятного вечера. А последнее, что слышит Сокджин, это дальнейшие слова песни, которые на последних строчках заглушились закрывающейся дверцы и сильным ветром. Ты заставил меня опуститься на землю, Как будто у меня двоится в глазах. Остров зеркал, и зеркал, детка ничего не ясно. Ты заставляешь меня бегать вокруг Как будто так много нужно сделать. Но, может быть, это слишком много для тебя… А из сумки неспешно достаёт одну вещицу: красивую, большую, что при свете луны отражала ярким блеском. В отражении Сокджин увидел самого себя и улыбнулся — на удачу так сказать. От приятного волнения покалывало в кончиках пальцев и бабочки порхали в животе. Как будто влюбился… Но он не влюбился, а всего-лишь хочет воплотить кое-что в реальность, сделать то, что заставит его улыбаться и наслаждаться процессом. Он ведь обещал, что доведёт дело до конца, и на этот раз ничто не помешает; на этот раз ему удастся совершить задуманное. Входная дверь от дома не была запертой; стоило ему войти, как он погрузился во мрак. В доме не горел свет, где-то вдали был слышен звук шагов, а уже войдя внутрь, этот кто-то будто почувствовал его присутствие и замер на месте. Сокджин заметил чей-то силуэт вдали и прекрасно знал, кто его там поджидает. Ну, а в руках... А руках всё ещё тот самый нож. Нож, который обязательно сегодня искалечит чью-то судьбу. И Сокджин знает — победителем станет он. — Не удивлён, — доносится голос из мрака и негромкие хлопки в ладони. Через секунд пять в гостиной загорелся свет и Чимин смотрит с высоко поднятой головой, растянув губы в натянутой улыбке. Глянул ведь на нож и всё равно не испугался. — Тебе, кажется, не дошло с первого раза: Юнги мой и ты оставишь нас в покое. — С чего ты вдруг решил, что он твой? Он не кукла, чтобы на нём отыгрываться, как тебе вздумается. — Кукла, и я вправе поступать так, как мне вздумается, — издевательским тоном. — У нас есть доказательства, — пытается сказать Сокджин, но Чимин гадко улыбается, медленно делает шаг вперёд, держась за перила на ступеньках, который вёл на второй этаж. — Это не доказательства, — он про всё знал, — я не идиот, я уж смогу найти камеры дома. Ах да, их же уже нет, — как будто шокировано прикрывает рот и округляет глаза, делая всё наигранно и показывая себя невинным. Сокджин долго хмурится и крепче сжимает нож, когда Чимин медленно, с искренним весельем и так грациозно ступает в его сторону. Но Сокджин не учёл того факта, что Пак догадается о камерах. — Удивлён, да? — Ни капли, — сразу же прилетает в ответ. Чимин тихо смеётся и языком проводит по верхней части зубах, делая уверенные шаги в его сторону. — Я давно о тебе всё знаю, — цедит Чимин, — думаешь, я не заметил любопытный взгляд в кафе, когда ты за мной следил? А когда ты с бутылкой кричал возле моего дома, м? Я похлопаю твоей скрытности, даже тупой мог бы заметить. Сокджин округляет глаза и не сразу понимает. Но факт остаётся фактом: Чимин знал. И от этого жутковато, ибо он был уверен на все сто процентов, что он умело может скрываться и не выдавать себя. — Это уже неважно, — шипит сквозь зубы. — Сегодня победит сильнейший, и это буду я. Оба оглядывают помещение и каждую секунду напрягаются, будто готовясь напасть. Но всё-таки после этих слов, Сокджин первый набрасывается с ножом на Пак Чимина, пытаясь сразу же ударить в живот, но Чимин, чувствуя, как рука напротив замахивается, теряет контроль и от неожиданности хватает того за локоть, чтобы удар не пронзил его. Внутри не было ни страха, ни волнения — только злость. Неконтролируемый гнев, что окутал обоих парней, вследствие чего парни потеряли контроль. Пак резко бьёт по запястью Сокджина и нож вылетает из рук, громким звуком ударяясь о кафель. Это был звук разбивающегося вдребезги сердца. Чимин мёртвой хваткой пальцами цепляется в волосы Джина и тянет на себя, тяжело дыша и слыша, как парень от злости рычит, в конвульсиях царапая лицо Пака и всей силой сжимая щёки, чтобы сделать ещё больнее. Но в порыве чувств они как будто не чувствуют боли: дерутся, рвут волосы, бьют в живот и несколько раз по лицу. Пока один из них не падает на пол, и лопатками не ударяется о землю. Чимин, видя в этом прекрасную возможность, громко дышит и хватая за волосы Сокджина сильно ударяет его затылком о кафель. Рваный, хриплый крик вырывается из уст, когда голова сильно ударяется и Сокджин сплёвывает на землю кровь изо рта; давится собственной же кровью, хрипло и тяжело дышит, из последних сил пытается дотянуться до ножа, который был в двух метрах от него. Но только один из них дотянется до этого ножа. А если счастье, это не только радость, но и боль? А вдруг боль, это тоже счастье? — Убьёшь меня, да? — злобно плюётся Чимин. — Если понадобится — убью, — говорит серьёзно. Чимин сидит на его бёдрах и ладонью, чтобы Джин не вырвался, сжимает горло. — Посмотри туда, — произносит Чимин, но Сокджин не поворачивает голову, он прекрасно знает, чья там комната. — Это наша с Юнги комната, да, наша, — врёт. Потому что должен врать. — И мы трахаемся там как кролики, каждый день, — в самое ухо шепчет, облизывая мочку. — Мразь! — шипит Сокджин, по новой пытаясь вырваться из хватки Чимина и рукой дотянуться до ножа. — Ты психопат! Он не твой! Слышишь?! Юнги не твой! — Ещё как мой! Только мой, и мы каждый день трахаемся! — опять же врёт, потому что нужно. Но Сокджин больше не слушал, он резко вырывается и силой отпихивает от себя Чимина, успевая ещё ударить в подбородок ногой. До ножа остаётся всего два метра. Два метра… это почти ничего, и рука тянется, почти хватает за рукоятку, пока кровь изо рта и затылка оставляла мокрые дорожки и украшала кафель. — Не в этот раз, — шепчет Чимин и опережает Сокджина, резко сжав щеку в пол и садясь на его бёдра. Нож у него. Чимин останется победителем. Сокджин будто предчувствуя беду, резко разворачивается на сто восемьдесят градусов, лицом к Чимину и когда тот замахивается с ножом, хватает за запястье и не позволяет, чтобы нож коснулся его тела. Всеми оставшимися силами пытается вырваться от Чимина и сжимает запястье, когда нож находится на уровне нескольких сантиметров от его лица. Пытается увернуться от удара и от первого удаётся, но когда Сокджин теряет контроль и рука соскальзывает, Чимин замахивается на второй удар, но резко всё прекращает, когда слышит за закрытой дверью два мужских голоса и один из голосов он узнал сразу: Юнги. Чимин округляет глаза и резко останавливает нож в нескольких жалких сантиметров от сердца. Отскакивает как ошпаренный, отлетает на несколько шагов и… — Что ты?.. — пытается спросить Сокджин, но застывает, так как видит, как Чимин сам себе резким движением режет щеку, шипит от боли и так же резко режет руку: от локтя до середины запястья. Не умрёт, знает ведь. Но это подстава! Чимин отбрасывает нож в сторону Сокджина, чтобы сделать вид, что всё это сделал он, и когда дверь открывается и в дом забегают Юнги с Намджуном, во всю гостиную слышится громкий крик и плачь. Глаза Чимина шокированы, он плачет и кричит, смотря в панике на свою руку, будто это его покалечили… Будто это сделал Сокджин. Кричит, а Юнги подлетает к нему и с нескрываемым шоком оглядывает его порезы, от страха чуть не пуская слёзы. — Это он! Это он!!! Он меня пытался убить, Боже! Он меня покалечил, о нет, мне страшно, Юнги, мне страшно!!! — плача кричит Чимин. Сорванным голосом. — Он всё врёт, это он сам сделал, сам! — вырывается из уст Сокджина, когда Намджун жёстко его хватает и валит на пол, чтобы не вырвался. — Я его не калечил, это он сам! Но нож, лежащий возле Сокджина, говорил об обратном. И Намджун, и Юнги прекрасно знали, что порезы сделал Сокджин. Но никто так и не узнает правды… — Юнги, мне страшно. Юнги, это сделал он, он всё врёт! — в панике кричит Чимин, пуская слёзы и часто дыша. — Я верю, верю… Тише, я верю, — успокаивающе проговаривает Юнги, обняв напуганного Чимина. — Всё хорошо, не бойся, всё закончилось. Он больше тебя не тронет. — Ты тупой?! — кричит Сокджин, пытаясь вырваться, но Намджун коленом зажимает его лопатки. — Он врёт! Я. Этого. Не делал! Перестаньте ему верить! Но никто не слушает. Никто. Чимин плачет, прижимается к Юнги, играет этот спектакль и жалобным голосом пищит: — Мне очень страшно… Не бросай меня, пожалуйста. — Я тебя не брошу, не бойся. Тише, тише, всё хорошо… — в ответ Юнги. — Правда? — со слезами на глазах, а Сокджин диву даётся, как это Юнги легко запудрить мозги. — Правда, Чимин, я тебя никогда не брошу, всё будет хорошо, вот увидишь. Что за цирк устроил этот психопат. Что ещё за «ты меня не бросишь?». Всё это даже звучит глупо, но ведь эти двое верят, они ведь убеждены, что всё это сделал Сокджин! Да, чёрт возьми, что за спектакль?

***

А ты плачь и говори… Плачем говори… твои страдания будут услышаны. Чтобы избавиться от них, тебе нужно совсем чуть чуть. Чонгук мрачнеет на глазах и на несколько секунд застывает. Тело за долю секунды покрылась мурашкой. «Это ведь шутка?», отчаянно проносится в голове. «Такого не может быть», всё шепчет и шепчет. Эфир выключается, Чонгук открывает новости и видит заголовок, в котором прямым текстом написано, что… — Чонгук, а это правда, что Ким Тэхён сейчас в больнице с ножевым ранением? И заголовки новостей не врали: в них действительно было написано про парня с ножевым ранением, а в ней же прикреплена фотография с цензурой, только вот лицо не было размыто и Чонгук смог узнать… Смог узнать и превозмогая нечеловеческие усилия, встаёт на ноги и со слезами на глазах бежит в сторону больницы. Бежит и не оглядывается — просто не верит. А лицо белое, как мел, глаза постоянно щиплет и он не может разглядеть улицу. Перед глазами плывёт. А он всё бежит… Ноги тяжелеют, дыхание сбивается, но он добегает до больницы. Что-то отчаянно пытается вымолить у врача и тот соглашается: да, Ким Тэхён в этой больнице. Да, у него три ножевых… А Чонгук не верит, мотает головой и после слов доктора, почти что в обморок падает.

***

Из-за множество припаркованных автомобилей таксист не смог припарковаться в нужном месте; пришлось уехать на двести метров дальше. Каждый раз, стоило Тэхёну погрузиться в раздумья, в голове всплывали обрывки того дня, где собственный брат пытался его убить. Но в голове всё равно стоял один единственный — Чонгук. «А вдруг мы больше не встретимся?», всю дорогу всплывали эти мысли и избавиться от них он не мог. Сердце от волнения сжималось, он почему-то был уверен, что Сокджин не просто так вырядился так красиво и из «алкоголика» вдруг превратился в нормального человека. Что-то было явно не так и Тэхён это чувствовал. Но больше всего он боялся больше не увидеть Чонгука. А он хотел. Хотел в последний раз на него взглянуть и поцеловать в губы. Снова ощутить сладкий вкус и прижаться ближе. Он ведь знал, что всего этого не случится, если он выберет слежку за Сокджином. Выбрал ведь почему-то, ноги попросту не слушались. А в одном он уже был убеждён: это всё… И если ему повезёт, и если кто-то из реального мира не докричится до него — Чонгука он больше не встретит. Однако всё равно он не хочет его отпускать и не разрешает мыслям проникать в голову и убеждать в обратном. Это и есть его реальность в которой он живёт и другую он уж точно не примет. Тэхён искренне верит, что всё это реальность. Быстрым шагом он направлялся в то самое место, где остановилась машина, в которой находился Сокджин. Тэхён понятия не имел в каком доме тот находится, а поэтому в темноте тщательно приглядывается и смотрит не горит ли свет в окошках. Всё ещё страшно. На душе паршиво и руки отчего-то трясутся. Он понятия не имеет зачем ему всё это. Прятался бы спокойно и дело с концами, так ведь он и этого не сделал! Сбежал и не оглядывался. Хотел к Чонгуку, а ноги привели сюда… Но стоило вдалеке увидеть Намджуна и того самого Юнги, которого Тэхён откуда-то знает, хотя ни разу не общался, Тэхён не задумываясь проследил в какой из домов они забежали, а после и сам побежал, сломя голову. Но остановился, когда вдалеке услышал вой сирен и когда чьи-то крики оглушили весь дом. Зашёл он неуверенно, постоянно хмурясь и от нервов сжимая кулаки. А в прихожей, где открывался вид на гостиную, он заметил его… — Чимин, — шепчет Тэхён, хотя никогда даже его не видел. Но… откуда тогда он знает про его детство? Откуда у него заложены все эти воспоминания? А заметив лежащего на полу брата и вовсе застывает. Так паршиво ещё не было, так сердце ещё никогда не болело. Всё это оказалось одним большим кошмаром… будто это и есть сон. Но это реальность, Тэхён в этом убедился и других предположений больше не принимал в свою голову. — Брат… Слёзы из глаз Тэхёна брызгают ровно в тот момент, когда вой сирен слышится совсем рядом, а Сокджин каким-то образом, нечеловеческими усилиями вырывается и хватает нож. Намджун пытается его поймать, хватая за запястье, но тот грубо его отталкивает и резко, ни на секунду не задумываясь, ударяет Тэхёна прямо в бок живота. Сокджин плача рычит: как зверь, в которого вселился монстр. Его глаза были обезумевши — из тех ручьём текли слёзы, вперемешку с кровью. Его брат сам на себя был не похож. Ударил резко и вытянул так же резко. Ударил вновь и ещё раз, пока в дом не забежала полиция и скорая помощь, и что-то не прокричала. Тэхён ничего не слышал, звук был как в вакууме, он только и мог, что наблюдать за тем, как Сокджин сумасшедше что-то кричит, кажется «Ненавижу тебя!», «Намджун только мой!!!». И перед глазами всё расплылось: то ли от слёз, то ли от того, что он падает в обморок. Но эти обезумевшие глаза брата, эта кровь, стекающая на его лице, эти руки в крови… «И я тоже в крови», проносится последнее, когда он зажимает свой живот от фонтана из крови и когда его подхватывают медики. А там и пустота недалеко… И Чонгук, которого он уже вряд ли увидит. Но он всем сердцем надеется, что это ещё не конец. Всё ещё впереди. Но жизнь казалась ему в эту «последнюю, пустую, злую минуту» чем-то самым ценным, от чего не нужно спасаться — ее можно только лишиться. Твой образ снится мне по ночам. Твой голос слышится мне каждый раз… Взглядом перекрёстным, Мыслями в воздух, Места в космос, К большим звёздам…

***

— Чонгук, посмотри на меня, — пытается успокоить Намджун. Стоило ему увидеть взволнованного и плачущего парня, сердце Намджуна пропустило несколько ударов. Смотреть на это было больно; видеть, как дорогой тебе человек страдает и от невыносимой боли плачет, невозможно. Учитывая тот факт, что Чонгук не виделся больше недели с Тэхёном. А внутри всё жжёт и жжёт, на душе паршиво и так и хочется ударить самого себя. Как же они все глупы! Не подумали о том, что Чонгук тоже имел право обо всём знать, а они… они только на какую-то ненужную мечту обращали внимания. Будто это гарантия счастливой жизни. Нет, господа, это ещё не признак ума! Это самая настоящая глупость, которую они совершили. А стоило только подумать… и всё это обернулось трагедией. — Посмотри на меня, — повторяет и Чонук нехотя поднимает замыленные от слёз глаза. — Всё будет хорошо, ты слышишь меня? Тэхён обязательно поправится. — Три ножевых ранения, Намджун, — сквозь зубы цедить, сухо всхлипывая. — Три, чёрт возьми, ножевых. Ты нормальный?! — не сдерживаясь кричит. Нечего злиться на Чонгука, он прекрасно понимает его чувства и прекрасно осознаёт ошибку. Всё-таки стоило раньше рассказать ему про Сокджина и про тот случай. Стоило хоть как-то повлиять, но не оставлять одного парнишку Бог знает с какими мыслями наедине. Это было глупо с его стороны и винить в злости Чонгука не стоит, Намджун понимает каково ему. — А если он не поправится? — Чонгук, всё будет хорошо, — отвечает, кладя ладонь на плечо Гука. — Прошу тебя, успокойся, скоро доктор всё расскажет. — А у самого сердце стучит не менее быстро. У самого волнение пробирается сквозь тело. У самого мурашки по коже от неприятного холода. А глаза напуганы. — Моему парню угрожали! Его пытались убить. Убить! Ты это понимаешь? Я мог хоть как-то повлиять, так нет, вы специально нас отделили, чтобы мы ещё больше страдали. Спасибо, у тебя это получилось! — разрушить судьбу получилось… Волна эмоций накрывает паренька и уже через секунд пять из глаз стекают слёзы. Чонгук не хотел винить Намджуна, не хотел на него кричать, но это получилось само. Слова сами вырвались наружу в порыве эмоций. Сам же Намджун не винит, просто обнимает и обещает, что всё будет хорошо, что Тэхён сильный и обязательно справится. — Ради тебя справится, — шепчет не в ухо, а как будто в самое сердце. Чонгук отвечает на объятия и долго плачет, кивая в ответ. Старается верить, старается думать о хорошем. Слабо получается, с каждой минутой такого волнения ему становится всё хуже и хуже. Этого больше сдерживать невозможно. Если бы ему удалось увидеть Тэхёна хоть на минутку, хоть на секундочку обнять, почувствовать жар его тела. Даже слёзы и то дали бы понять, что он живой, что вот он — рядом. Однако рядом только Намджун и больше никого… Знал бы только он, каким на самом деле является Сокджин. Ох знал бы только… Врач подходит не сразу — после двадцати минут такого молчания: напряжённого, волнительного. Казалось, это напряжение можно было увидеть в воздухе: трогать, разглядывать, изучать. Оба парня инстинктивно повернулись на голос врача и встретились с сожалеющим взглядом. Как и в фильмах: такой взгляд никогда к хорошему не приводит, всё всегда должно закончиться плачевно. И ещё эти «мне очень жаль…». Только бы не сейчас, только бы не эти слова. — Ким Тэхён находится в тяжёлом состоянии, — спокойно проговаривает, но взгляд всё тот же — сожалеющий. — С ним всё в порядке? — зачем-то спрашивает Чонгук, а Намджун наоборот — хмурится и строит догадки в своей голове. — Сказать точно мы не можем, но, — врач кладёт на плечо Чонгука ладонь, а другой рукой поправляет очки, проговаривая: — Он впал в кому. Этого было достаточно. Вот чего было достаточно, чтобы почти что не упасть в обморок, чтобы с нескрываемым шоком встретиться взглядом с не менее шокированным Намджуном и попытаться что-то выдавить из себя. А там как назло слова не лезли. И почему именно с ним? И почему именно сейчас, когда вся жизнь впереди и они только учатся быть взрослыми? Чонгук, не веря, мотает головой и долго-долго смотрит куда-то перед собой. Холодный пот, что пробежался по телу, оставил после себя липкий холод. Ничто и никто не мог услышать, как громко в его голове раздавались эти слова. Они эхом звучали и отбивались от стен. Погода встретила его зимним холодным ветерком; Чонгук выбежал на улицу и вспоминал все моменты их совместной жизни. Всё не мог поверить в произошедшее, всё крутил воспоминания. Шанса не было, разве что надежда не угасала. Но и про надежду забывали… Игры уже не ладились, солнце их не грело. Где-то в глубине он чувствовал, как Тэхен думал в тот момент про него. И сейчас — Тэхён думает про него и не отводит взгляд, хотя знает, что его никто не видит, знает, что скоро всё закончится. Но обязательно ведь закончится, верно? Он очнётся от комы и всё будет хорошо. Но с какой по счёту комы?.. И как долго всё это продлится?