Ошибка.

Очнувшись, Дазай заметил вокруг себя темноту, очевидно ему закрыли чем-то глаза. После чего он снова провалился в сон. Пробуждение не заставило себя долго ждать, удар ладонью по щеке был не на столько громкий, как сильный. И Осаму узнал тихий, но четкий и хриплый голос Достоевского: — Наконец-то! Давай пропустим «радостные» приветствия и твоë довольно забавное пустословие и приступим сразу к делу! — Как ты… — Что как? Нашел тебя? Спас этого рыжего щенка? Или как выбрался из той западни, которую ты мне устроил? — Ха-ха, как же это все иронично. В прошлую нашу встречу все было также, кроме одного момента, я был в роли твоего мучителя… Безумный смех нахлынул на Дазая, что ещё больше взбесило Достоевского. Удар, и ещё, и ещё. Изо рта и носа бежала кровь, но это его не останавливало. Всë тело ныло от боли, но он не издавал ни звука, чтобы не радовать Достоевского. — Посидит здесь неделю и я приду снова — сказал Достоевский охраннику на выходе из камеры. 4 для спустя Уже прошло 4 дня с момента как Дазай сидит в камере. Его тело начало иссыхать и он это отчётливо чувствует. В день ему приносят в лучшем случае стакан воды, но это только когда у охранника хорошее настроение. Осаму удивляется как ещё не сошёл с ума, но это только на первый взгляд. Неожиданно для него самого тяжёлая дверь открылась и на пороге появился до боли знакомый человек в чёрном плаще и чёрными волосами — это был Акутагава. Он взял стул, который стоял в углу комнаты, и сел напротив. — Ну привет Аку~ — насмешливо произнес Дазай. — Ты ещё не понял? Я уже давно не тот кто был раньше. После твоего ухода я возненавидел всех и себя, в том числе, но к моему счастью меня нашëл Достоевский. — И что? Зачем ты мне это рассказываешь? Думаешь мне интересно? Ты же всегда знал что меня не волнует никто, особенно ты! — Я всегда был эгоистом. Но разве тебе не интересно послушать твоего любимого Чуечку? Признаться честно я какое-то время даже ревновал тебя к нему. Но теперь во мне осталась лишь ненависть. Меня аж тошнит от одного упоминания о вас! - … — Я конечно мог бы привести его к тебе, но не хочу. — Приведи… — Ха. Умоляй меня. Дазай никогда никого не умоляет и не просит — это знают все. Он просто берёт и делает что хочет. Но ему пришлось, пришлось ради Чуи. — Прошу, пожалуйста… — Я подумаю. Это звучало так холодно, но Дазай успел уловить лëгкое, ели заметное дрожание. У него появилась надежда. Последнее что увидел Акутагава перед тем как уйти, надменная и насмешливо улыбка на лице Осаму. Через 2 дня Он почти не мог спать от невероятного голода, который съедает его изнутри. Но всё это отходили на второй план, ведь все мысли были заняты только Чуей. Внезапно дверь открылась…