Мят(н)ая сказка

Всё началось еще много лет назад. Одиночество преследует меня с самого рождения. Интересно, что чувствует крошечный ребенок, когда родители оставляют его у порога детдома, нажимают на кнопку звонка и уходят в темноту? Сотрудники детдома называют её "кнопкой подлецов". Антон усмехнулся. Это звучало до ужаса страдальчески. Главный герой как будто говорил: я такой несчастный, даже родная мать сдала меня в детдом, пожалейте меня, пожалуйста. Если бы он прочитал такое в какой-нибудь книге, он бы закрыл её сразу. Но с Сашей так поступить было нельзя, уж слишком ярко горели его глаза, когда он на перемене вручил Антону мятый клетчатый листочек бумаги с просьбой оценить сие творение. Вообще, тот факт, что Саша решил написать свою книгу, нисколько не удивил Ульянова. Это было лишь вопросом времени, когда в эту кудрявую голову придёт такая идея. Уж слишком парень был мечтательным, порой у Антона складывалось ощущение, что его друг вообще не от мира сего. Это не было плохо, скорее наоборот, подобные люди часто меняли мир к лучшему, а в то, что Енотов был именно таким человеком, Антон верил безоговорочно. Смущало лишь одно: своим критиком Саша выбрал именно его. Вот это было очень зря. Антон славился своим скептицизмом и неумением мягко высказывать свои замечания, угодить ему было крайне сложно, тем более в литературе. По школе до сих пор ходили слухи о том, как Ульянов, не сумев в очередной раз сдержать язык за зубами, спорил на повышенных тонах с учительницей литературы о том, был ли Базаров просто недоразвитым эгоистом или же его теория имела полное право на существование. Закончилось всё вызовом матери Ульянова к директору и двойкой в журнале, но переспорить ученика преподавательнице не удалось. И вот теперь Антону предстояло не только справедливо оценить работу, но и постараться при этом не ранить чувства друга. Совместить эти задачи парню казалось невозможным. Приходилось выбирать из двух зол наименьшее. В конце концов желание сохранить дружеские отношения с Сашей пересилило, и Антон, скрепя сердцем, начал продумывать речь, однако первая же фраза Енотова перечеркнула все заготовленные слова: - Ну что, насколько всё паршиво? Ульянов с удивлением посмотрел на друга. - В смысле? Почему ты так уверен, что это плохо? - Ты всегда делаешь такое выражение лица, когда тебе что-то очень не нравится. - Ну не то, что бы это было уж очень отвратно... Но тебе не кажется, что главный герой у тебя прямо-таки вопит о том, что ему нужна помощь? Енотов нахмурил брови. - А как иначе? Ведь смысл именно в том, что у Сойера жизнь не сахар, но он несмотря ни на что продолжает идти дальше. - Саш, поверь мне, это так не делается. По крайней мере, не так явно. - А как тогда нужно? Этот вопрос застал Ульянова врасплох. Как нужно? Да он понятия не имел. Но Саша явно ждал от него продолжения. Вот же он дурак, зачем только ввязался во всё это? - Не знаю, - честно признался Антон. - Но точно не так. Может тебе стоит попробовать вести повествование не от первого лица, а показать историю твоего героя глазами другого человека? Допустим, его друга. Енотов опять нахмурил брови. Да что за привычка у него дурацкая такая, в самом деле? Чуть что - дуется, как мышь на крупу и не понятно, то ли обиделся, то ли разрабатывает план по захвату вселенной. Наконец, Саша помотал головой: - Нет уж. Так нельзя будет во всех подробностях рассказать его историю. Кто же ещё может быть лучшим рассказчиком, как ни сам человек, с которым и случилась эта история? - Согласен. Раз так, не делай его хотя бы таким несчастным. Пиздострадания - это не то, о чем бы хотелось читать. - Хорошо, - брюнет улыбнулся. - Тогда стоит переписать. Спасибо за помощь. - Да не за что, - Ульянов протянул другу исписанный листочек. - Опять дербанил тетрадку по математике? - Ты же знаешь, что я ненавижу её, так что не жалко. Не думаю, что мне это пригодится по жизни. Вот какой смысл от того, что я знаю, что квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов? Именно, что никакого. Антон не смог сдержать улыбку. Всё-таки Саша такой Саша. Стоит тут перед ним, в огромном свитере, из-под рукавов которого выглядывают тонкие пальцы, и задвигает про важность математики в своей жизни. Такое часто бывало, но почему-то именно сегодня Ульянову показалось это не только забавным, но и ужасно милым. - А знаешь, тебе это и не пошло бы. Саша растерянно замолчал. - В смысле? Именно в этот момент Антон понял, что сморозил какую-то невъебическую хрень. И как выпутаться из этой ситуации он понятия не имел. - Ну... математика. Енотов ещё больше растерялся. - Почему? "Ой, Саш, самому бы знать, почему." - Ты для этого слишком смазливый. А математики все суровые и бородатые. Ты больше на писателя или на художника похож. Вот уж им-то точно не стоит париться насчёт того, чему равен квадрат гипотенузы. Секунду Саша стоял, переваривая полученный ответ. - Понятно. А ты у нас, выходит, гений точных наук, да? - Ну по крайней мере, домашку за нас двоих делать ухитряюсь, - Ульянов задорно подмигнул товарищу. - И контрольные решать тоже. Так что на твоём месте я бы такими словами не разбрасывался. А то отдам на съедение Валькирии, будешь знать. Енотов недовольно поморщился. - Избавь меня от этого, умоляю. - То то же, - Антон победно улыбнулся и полез в рюкзак. - Шоколадку будешь? - Спрашиваешь. Возможно, это был запрещённый приём, но других способов сменить тему разговора Антон не придумал. Всё это было слишком сложно, стоило сначала самому разобраться в своих мыслях, а потом уже впутывать в это всё Сашу. Он натура мнительная, подумает ещё, что Ульянов в него влюбился, и не известно, что сделает. От этой мысли парня прямо-таки передёрнуло. Ещё чего, влюбился он, конечно. ТАКОЕ он видел только один раз в жизни, когда старший брат, потехи ради, взял его с собой в клуб. Как их пропустили - вопрос без ответа, но те два парня, сосавшиеся в туалете, произвели на Ульянова поистине неизгладимое впечатление и отбили даже малейшее желание прийти ещё раз. Да и вообще, какая любовь в его возрасте. Конечно, он влюблялся, и не один раз и не два, но всё это было мимолётным чувством, словно полудохлая бабочка, махнувшая своим крылом где-то глубоко в сердце. А Ульянов хотел почувствовать что-то большее, что-то такое, от чего та самая бабочка наконец-то оживёт. Только не было такого человека в его жизни, пока однажды на пороге старого кабинета биологии не появился Саша. Худой, большеглазый, очкастый, вечно витающий в облаках, пьющий литрами противные травяные чаи и читающий Ричарда Баха. Антон не любил мечтателей, да и сам им не был. Его судьба была ему и без того известна: через полтора года он закончит школу, поступит в университет и уедет из этого вечно холодного города, где небо почти такого же цвета, что и многоэтажки, а прохожие никогда друг другу не улыбаются, даже по большим праздникам. А Саша мечтал. Так искренне, по-детски, что злиться на него за это было невозможно. Когда-то давно Саша сказал, что мечтал стать космонавтом. Он нарисовал на стенах своей комнаты созвездия, планеты и космические корабли. А потом узнал, что космонавты не летают на Венеру или Плутон, не знакомятся с жителями других планет, а просто сидят на большой станции, которая крутится вокруг Земли. В тот день он закрасил стены чёрной краской. "Оказалось, что так стирать мечты очень удобно. Мне даже больно или обидно не было. Ведь всегда можно нарисовать что-то новое, даже на чёрном фоне." Наверное, именно поэтому он притягивал Антона к себе. Саша был свободен от стереотипов и общепринятых норм поведения, он никогда никого не осуждал и мечтал о большем. - Per aspera ad astra*, я так считаю. И всё обязательно получится. Это было начало двухтысячных, огромные компьютеры и мобилки, которые помещались в кармане, интернет, наконец-то окончательно ставший всеобщим достоянием, и абсолютно новая жизнь. И глядя на всё это, Антон не мог не соглашаться.

***

Дальше первой страницы Антон так и не прочитал. Воспоминания, которые он с упёртостью барана старался запихнуть подальше, накрыли его лавиной, оставляя горький привкус на кончике языка. Саша-Саша, что же ты творишь со мной? "Когда я впервые услышал песню о клоуне Пьеро**, я сразу понял, что это о нас с тобой. И пускай в этом страшно признаваться, но я всё ещё надеюсь, что мы снова встретимся. Ты просто не можешь уйти из моей жизни не попрощавшись. Это не в твоём характере." Именно поэтому Антон до сих пор не уехал из Москвы. Как бы сильно не хотелось убежать, перестать видеть Сашу на каждом шагу, была какая-то тонкая ниточка, разорвать которую было невозможно. И именно она связывала его с тем худым очкастым мальчиком в огромном свитере. Поэтому полностью забыть он не смог. До сих пор.