Вариации одного целого

***

— Я сделаю всё для стэй. Возвращаясь назад, Хёнджин бы трижды задумался прежде, чем говорить эту фразу. Но всё равно сказал бы. Будучи по ту сторону экрана без возможности поехать в тур, хотелось сделать для фанатов что-то особенное, ведь довольные слушатели — залог успеха и мотивации. Близятся праздники. Снег укладывается ровными пластами на дороги, сейчас бы валяться в нём с друзьями, но работа и дела убивают всё рождественское веселье. В начале карьеры Хёнджин бы и подумать не смог, что слушатели смогут поднимать ему настроение, когда он теряет свой запал и желание двигаться дальше. Комментарии моментально взрываются, стоит только сказать 'всё', но Хван запоздало думает о возможных последствиях. Настроение странное, ведь день был тяжёлым, и он должен был устать, но почему-то хотелось чего-то нового, поэтому Хёнджин решил обратиться за этим к фанатам. Остальные ребята быстро разбрелись по комнатам, только Крис с Чонином остались в зале, чтобы отточить некоторые элементы хореографии, так что Хвану некому было излить душу. Сидеть в одиночку не хотелось, спать тоже, поэтому он и начал трансляцию. Взглядом парень быстро пробегается по чату, не находя ничего интересного. Парочка предложений включить музыку, спеть. В обычный день он с радостью бы сделал это, но сегодняшний вечер обещал быть особенным. Подумав об этом, он решает разогреть публику. — Всё, кроме раздевания, — хитро ухмыляется, хватаясь за бутылку с водой. На глаза попадается первое сообщение:

letMesleep: Пролей на себя немного воды.

Крышка отскакивает куда-то в сторону, с грохотом падая на пол, но Хёнджин не обращает на это внимания. Он хотел пить ещё с самой тренировки, поэтому он жадно делает несколько глотков, выпивая половину содержимого бутылки, после чего слегка отстраняет её, позволяя жидкости литься на губы. Прозрачные капли стекают по подбородку, оставляя мокрые дорожки на шее, некоторые даже забираются под футболку. Хван выдыхает. Вода была только что из холодильника, так что теперь по коже бегают мурашки. Вот только прохладнее от этого не становится. Футболка неприятно липнет к телу, но можно и потерпеть. Всё равно он не планировал делать эту трансляцию слишком долгой. Чтобы немного разбавить атмосферу, Хёнджин начинает рассказывать о том, что происходило за последнее время, упоминая историю о том, как Джисон шлёпнулся во время репетиций, едва не сделав при этом сальто благодаря Минхо, как Чонин заснул на их лидере, а тот решил его не будить, и в итоге оба свалились с дивана на пол, когда один из них заёрзал, напугав другого. В комментариях проскальзывает вопрос про Феликса, и тут Хван впадает в ступор. Он пытается припомнить, был ли Ликс на тренировке, но тогда он бы обязательно повис на Хёнджине, как делает это всегда. Мысли бегут дальше, ведь он не помнит, чтобы Чан предупреждал о том, что кто-то будет отсутствовать. Он пропускает этот вопрос. Сообщения приходят настолько быстро, что чат скачет перед глазами. Джин откидывается на спинку кресла, надеясь расслабиться, но мысли возвращаются к Феликсу. Куда он, чёрт возьми, делся? Нужно просто отвлечься, времени идти узнавать, где Ёнбок, совершенно нет.

ellennd02: Я видела сахар около стола, съешь пару кубиков, глядишь полегчает.

Хван удивляется тому, что стэй могут быть одновременно горячими и заботливыми. Он едва успевает подцепить один кубик, как дверь открывается. Кресло немного поскрипывает, когда он разворачивается. — Феликс? Волосы нежно розового оттенка спадают на лицо, и Хван не видит эмоций юноши. Тот быстро проскальзывает в комнату, прикрывая за собой дверь. Поправляет свою чёлку и с широченной улыбкой направляется душить Хёнджина в объятиях. Светловолосый даже дёрнуться не успевает, как худые руки ложатся на плечи, прижимая к спинке кресла, а горячее дыхание касается уха: — Разве ты не устал сегодня? Хотелось Хвану приключений? Получите, распишитесь. — Захотелось немного побыть со стэй, кстати об этом, — отвлекается разгрызая сахар, и заглядывает в чат трансляции.

neriaber: Феееликс

letMesleep: Только посмотрите на его волосы, дайте стилисту премию.

ellennd02: Джин-хён, ты просто обязан покормить Ликси сахаром.

Парень замирает, шокировано уставившись на экран монитора. Покормить Феликса. Покормить, мать его.

evil7: Хёнджин, ты обещал сделать всё! Не используй рук при этом.

— Джин? Что там? — Ликс замечает ступор друга, решая заглянуть в комментарии. Строчка за строчкой он добирается до злосчастного предложения, порывисто выдыхая, стоит ему осознать, что от них хотят. Вернее, от Хвана. — На что ты подписался? — Ли старается перевести всё в шутку, хлопая парня по плечу. — Ликс, — голос звучит серьёзно, пока рука за спиной нащупывает очередной кубик сахара. — М? — Феликс не успевает даже звука проронить, как Хёнджин резко тянет его на себя. Они сталкиваются носами. Ликс испуганно дёргается, когда губ касается что-то твёрдое, едва царапнув нежную кожу. Открыть глаза страшно, но незнание лучше не делает, сердце просится в пятки. Феликс тщетно надеется, что пройдёт пара секунд, и парень посмеётся, отпуская его. — Ликси, — собственное имя звучит столь развратно из чужих уст, что он хочет было возмутиться, ведь Джин переходит все границы, как светловолосый проталкивает сахар ему в рот. Феликс словно перестаёт дышать, слыша, как Хёнджин говорит что-то в микрофон на заднем фоне. Он уже жалеет о своём решении прийти, ведь он всего-то хотел поговорить с Хваном, а не устраивать этот цирк. Юноша порывается уйти, но на него смотрят таким жалобливо-игривым взглядом, что он вздыхает. Чёртов Хван Хёнджин и феликсова слабость перед ним. Джин, видимо, осознаёт то, что Ликс остаётся только ради него, поэтому пересаживается с кресла на диван рядом с ним, укладывая руки на напряжённые плечи. Ёнбок вздрагивает, его взгляд излучает неуверенность. Их отношения были странными, далеко не все люди могли понять, что они не встречаются, просто общаются, любят проводить время вместе. Не единожды Феликс понимал, насколько двусмысленно выглядит их взаимодействие на всех фанмитингах и выступлениях, но со временем стало плевать. Они никогда не заходили дальше невидимой черты, продолжая дурачиться, но в данную минуту Хёнджин ходит по краю и утягивает его за собой. Ладони парня ползут вниз, к лопаткам, когда Феликс задумывается о том, что действительно происходит между ними. Он может дурачиться практически со всеми мемберами в группе, но с Хваном это как-то иначе. С Чаном Ли чувствует себя младшим братом, которого оберегают, и это приятное ощущение, ведь, что бы ни случилось, его выслушают и помогут. С Джисоном они вечно подкалывали друг друга, обнимаясь до хруста костей. Минхо, несмотря на всю напускную серьёзность и отстранённость, был добрым и в какой-то мере тактильным. Конечно, не таким, как Феликс, но всё же. Их общение и началось с этого. Чанбин, Сынмин и Чонин, с ними вроде всё было нормально, ничего особенного. Но, кого бы Ликс не обнимал в группе, он чувствовал себя защищённым. Хёнджин выглядел так, словно готов его съесть и косточкой не подавиться. Этот парень будоражил кровь, обжигая взглядами и прикосновениями. Было тяжело привыкать к подобному, но со временем стало проще. Сейчас же, всё снова возвращается в то время, когда Феликс шарахался при виде Хвана, и он не видит активного протеста в чужих глазах.

trareri: Сделай массаж Феликсу.

— Иди сюда, — юноша послушно перетекает в чужие руки, стоит только надавить на нужные места. — Расслабься, детка, — произносит так, что этого не услышат фанаты, зато точно поймёт Феликс. Уставшие мышцы радостно отзываются даже на самое мимолётное поглаживание, и он невольно подчиняется словам Хвана. Джин слегка пихает его в плечо, заставляя сесть ровно, спиной к нему. И после этого начинается. Его руки везде, гладят плечи, нажимают на поясницу, заставляя прогибаться, надавливают почти на самый копчик, и Ликс теряется, подаётся назад, надеясь почувствовать сильнее. Больше. Хёнджин коротко смеётся, нажимая чуть сильнее. Феликс едва не теряется в собственном вздохе, сорвавшимся с губ. Щёки предательски краснеют, начиная освещать полумрачную комнату. Вся кожа горит под чужими прикосновениями, и Ли только сейчас всерьёз задумывается о том, что это происходит во время трансляции. Это вообще происходит. Джин делает ему массаж. Юноша жмётся, стараясь стать меньше, чтобы не сверкать своим красным от стыда лицом и возбуждением, скопившимся в низу живота. Когда эта пытка заканчивается, он действительно чувствует себя другим человеком. Мышцы больше не ноют, они расслаблены благодаря Хвану. В голове набатом звучит 'беги', ведь Джин и так наверное уже понял его чувства, но пока ещё есть крошечный шанс отмазаться. — Ликси, малыш, куда же ты, — в последний момент его хватают около двери, голос парня опускается до баритона. — Я… Мне нужно… — как назло в голову не приходит ни один нормальный предлог, под которым можно было бы слиться. — Тшш, — и вот он снова оказывается на треклятом диване, напрочь стирается из его головы. У Хвана каким-то образом остаются силы прочитать ещё одно задание от фанатов, и он, довольно ухмыльнувшись, объявляет его последним и благодарит всех за внимание. Феликс не знает, как реагировать, ведь то, что трансляция закончится, несомненно радует, вот только нет никаких гарантий, что юноша сможет выбраться из этой комнаты. Внимание переключается на какой-то щелчок, и Ли видит, что значок съёмки перестаёт мигать. Джин выключил камеру? — Что ты?.. — Осталось последнее задание. Я должен укусить тебя, — Феликс моргает несколько раз, в тупую щиплет себя за руку, и взглядом прожигает Хвана, надеясь, что ему привиделось, послышалось, да что угодно. Но парень перед ним вполне реальный, и сейчас он движется на него. Какая это попытка побега за этот вечер? Ликс определённо посчитает после, чтобы предъявить Хёнджину счёт для моральной компенсации. В этот раз выходит успешнее, он добирается до двери в два огромных шага, но его хватают за бёдра, и он с визгом валится назад, прямо в руки к Хвану. На губах светловолосого сверкает хитрая улыбка, которая Феликсу кажется совершенно животной. — Не будь слишком громким, — футболка с плеча съезжает как-то слишком просто, юноша не успевает даже пискнуть. Горячее дыхание опаляет кожу, пока Ли жмурится, надеясь, что парень всё же передумает. В следующую секунду плечо пронзает ощутимой болью, но Хвану словно мало, он сжимает челюсти сильнее, добиваясь того, что Феликс обмякает в руках, тихонько постанывая от боли. Слышится очередной щелчок — Хён выключает трансляцию. Руки сами тянутся к пострадавшему месту, пальцы пачкаются в редких каплях крови. В голове пустота, когда к этому месту прикасаются чужие губы. Но потом Хёнджин задевает татуировку, и Ли мгновенно приходит в себя, дёргается, стараясь вернуть футболку на положенное место. Это настораживает, младший явно пытается что-то скрыть. — Джин… Перестань, задания закончились, — юноша старается остановить блуждающие по телу руки, в конце концов цепляя Хвана за запястье. — Что ты прячешь от меня, — лопатки больно врезаются в поверхность двери, заставляя резко выпустить весь воздух из лёгких. — Малыш Ликси, — голова кружится так, что смысл слов доходит с запозданием. Светловолосый угрожающе скалится, облизывая взглядом свою добычу, пока Феликс пытается сильнее вжаться в стену, чувствуя нарастающее возбуждение. Такой Хёнджин пугает до мурашек по коже, но Ликс хочет его до дрожи в коленках, стыдливо краснея. — Придётся заставить тебя рассказать, — Ли пропускает момент, когда оказывается вжатым в стену с одной стороны и Хёнджином с другой. Горячие руки пробираются под одежду — Пожалуйста… Ах… Джинни, отпусти, — мягкие губы проходятся по скулам парня, что совсем не вяжется с его словами. Хван видит, что Феликс падает в пучину греха, и он самолично подталкивает его к этому. Ему нравится видеть то, насколько в нём нуждаются, когда Ликс неконтролируемо притирается ближе, толкаясь несколько раз, лишь бы получить чуть больше контакта. Пальцы на его плечах сжимаются, как будто наготове оттолкнуть. Джин улыбается, потому что видит, что Феликс не сможет при всём желании. Резинка спортивных штанов охотно пропускает его ладонь, заставляя мышцы живота резко сократиться от мимолётного касания. Юноша откидывает голову на его плечо, выпячивая задницу, и усердно закусывает губу, когда слышит шаги около двери. — Хён, Феликс с тобой? — голос Чонина звучит как приговор, потому что Ликс не может найти в себе силы ответить. Им конец. — Да, всё в порядке, мы решили отдохнуть, — слова Хван сопровождает резким толчком, едва ли не выбивая из Ликса стон, который мог бы раскрыть их действо. — Чёртов показушник, — рычит Ёнбок, с силой вгрызаясь в шею Джина. Того ведёт нереально, даже земля из-под ног уходит, и он беспомощно цепляется за хрупкие плечи, надеясь найти равновесие. Так они валятся на диван, и Феликсу смешно до слёз от того, что стоило слегка прикусить кожу Хёнджина, как он тут же сдал позиции. Юноша по-хозяйски устраивается на его бёдрах, проезжаясь по стояку, и заставляет Хвана смотреть за тем, как он медленно стягивает с себя футболку. Ткань у воротника окрашивает в алый, потому что шея Ликса ещё не затянулась после джиновых клыков, но парень торопится это поправить, притягивая к себе и касаясь ранки языком. Кожа покрывается мурашками, и он ёрзает в крепких объятиях от нетерпения. Хёнджин ведёт руками по хрупким плечам, прижимая к себе, как замечает что-то странное на коже младшего, как будто шрам. Пальцы настойчиво возвращаются к тому месту, и он оглаживает полустёртые буквы, заставляя Феликса вздрогнуть. Взгляд его становится резко серьёзным. — Что это? — Хван и сам не доволен тем, как звучит его голос, но узнать он просто обязан. — Это не… — Ты пытался перекрыть имя соулмейта? — осознание приходит болью под рёбрами. У Феликса есть родственная душа, и это не он. Джину всегда хотелось узнать имя своего человека, он ждал этого с самого детства, ждёт и сейчас. Он одного возраста с Ли, но имя так и не появилось на его коже, оставляя бледную надежду на то, что это будет тот, кто надёжно занял место в сердце. Хёнджин ловит себя на мысли о том, что упорно всматривается в раненую кожу, которая заметно кровоточила после процедуры, да и заживать не собиралась. Буквы всё равно проступали. С…м. Сэм! Парень переводит взгляд на Ли, игриво играя бровями. — Малыш Ликси, ты должен был сразу мне это показать, — мурлычет сытым котом в тонкую шею, проходясь губами по горячей коже. — Зачем? Чтобы ты узнал, что я люблю не своего соулмейта, а тебя?! — юноша пытается оттолкнуть его, но руки перехватывают, целуя. — Ты знал, что я жил несколько лет в Америке? — на лице Феликса поселяется непонимание. — Так вот, там меня называли Сэм. Воздух выбивает из лёгких, как если бы кто-то с силой зарядил ему по рёбрам. От счастья в уголках глаз собираются слёзы, обжигая нежную кожу на щеках. Он дышит, вдыхая родной, полюбившийся запах, но не может надышаться. Внезапно всё в этом мире обретает смысл. Каждая деталь. Выбившаяся прядь Хвана, которую он вечно поправляет, то, как он кусает губы в нетерпение, и как в тёмных глазах отплясывают демоны, когда он смотрит на него. Горячие губы захватывают в сладкий плен, заставляя потеряться во времени. Теперь Ли касается, зная, что это его. Действия становятся свободнее. Хёнджин, в отличие от продрогшего Феликса, всё ещё в одежде. Юноша стаскивает с него уже наполовину высохшую футболку, прижимаясь голым торсом в отчаянной попытке согреться. Широкие ладони скользят по его пояснице, слегка царапая ногтями, и он начинает согреваться. Джин подаётся бёдрами вверх, удерживая на себе, и Феликс стонет ему в губы. Так хочется, что в глазах темнеет. Ёнбок ёрзает задницей, запрокинув голову назад. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Блять, Ликс, знал бы ты, как сильно меня заводит мысль о том, что ты готов был забыть о соулмейте ради меня. Феликс теряется в пространстве, когда твёрдая поверхность под ногами внезапно исчезает, и он оказывается на животе. Колени дрожат от возбуждения и разъезжаются, Хёнджин устраивает свои руки на тазобедренных косточках, вздёргивая вверх. Ли почти хнычет, когда холодный воздух касается разгорячённой кожи, но через секунду раздаётся шлепок. Кожу начинает жечь. Возбуждение проходится электрическим током по нервам, заставляя стонать от любого прикосновения. Хёнджин ухмыляется, и в следующую секунду по комнате разносится громкий вскрик. — П-подожди, — Феликс пытается соскользнуть с пальцев, но Хван только сильнее вводит их, сгибая внутри. — Я не… аах… Ли невольно сжимается, громко вздыхая от ощущения того, как правильно костяшки впиваются в стеночки. — Тише, детка, — этот тембр западает в душу, а взгляд Хёнджина готовит к тому, что в рай путь им двоим отныне закрыт. Юркий язычок скользит между пальцев, слизывая смазку. Феликс давится собственными слюнями, закрывая лицо руками. Сердце больно ухает в груди, грозясь разбить грудную клетку. Как он может такое делать. — Я люблю тебя, — мягкие поцелуи в основание шеи отвлекают, позволяя Джину протолкнуть головку. Ликс хнычет, царапая чужую спину от вспышки боли, когда он делает толчок. — Ты бы знал, как сильно я всегда хотел тебя, хотел, чтобы ты был моим, — Ли теряется в ощущениях, не в силах концентрироваться на чём-либо, но слова парня словно выжигаются на его коже. — И как ревновал к остальным, — Хёнджин попадает по заветной точке внутри, и Ликса подбрасывает. Юноша цепляется за его плечи, надеяться удержаться в этом мире, но с каждым новым движением его уносит всё дальше. Член входит как раз под нужным углом, чтобы при особенно глубоких толчках касаться простаты. В остальное же время он грубо потирается о нежные стеночки, подводя к грани. Внутри появляется что-то гораздо более значимое, чем просто желание. Хочется быть рядом, держать в своих руках, разделять один воздух на двоих. Плечо жжёт, и Ликс невольно касается метки ногтями, раздирая, чтобы прекратить это чувство. Хёнджин замечает это, когда пачкается в крови, и тут же припадает к ней языком, зализывая. Феликс сходит с ума, прося не останавливаться. Неожиданно, действия парня приносят облегчение. Напряжение внутри нарастает, пытаясь найти выход, но Джин ловко пережимает его член у основания, не давая кончить. Юноша подаётся назад, специально сжимаясь, и Хёнджин от неожиданности громко стонет, разжимая пальцы. — Джинни~, — оргазм настигает в одно мгновение, и Ликс обессиленно валится на кровать, чувствуя семя на внутренней стороне бедра. Пока он пребывает в состоянии полудрёмы, Хёнджин вытирает всё сотворённое бедствие с их тел, укрывая одеялом. — Утром тебе не отвертеться от разговора, малыш.

***

— Хван Хёнджин, твою мать! — Феликс бегает за парнем по всем коридорам, пока тот отчаянно пытается уйти от погони. — Я сводил эту метку полгода, зараза ты такая! — Ли, наконец, хватает ворот чужой рубашки. Джин пошатывается, останавливаясь. Оба тяжело дышат после такого забега. Пришлось попутно отбиваться от остальных ребят, которые упорно пытались остановить их. Ликс едва не попался, но зато поймал Хёнджина. — Я не смогу всё забыть, — кратко изрекает юноша, упрямо потопав обратно. Он сказал всё, что хотел, теперь ему нужно побыть одному и осознать всё произошедшее. Невзаимные предначертанные, такого раньше не существовало, но в современном мире стало появляться всё чаще. Хвану был определён другой человек, не Феликс. Думать об этом всегда было больно, а теперь, после всего случившегося, невыносимо. Надо бы остановить это… Его резко хватают за плечи, вынуждая остановиться, и только он раскрывает рот, чтобы возмутиться, как в лицо ему пихают запястье, на котором тонкими красными буквами красуется «Феликс». Он замирает, когда Хёнджин касается его губ своими, мягко целуя. В этом поцелуе вся их история с самого начала, когда они умудрились невзлюбить друг друга с первого знакомства и до этого момента, когда сердце стало затапливать тёплое чувство, не сравнимое ни с чём. Феликс больше не один. Хёнджин тоже. Их история только начинается.