I can't do it without you

по всему залу раздаётся громкая, ритмичная, энергичная музыка, заставляющая двигаться в такт ей. молодой юноша находится впереди, слегка на расстоянии от остальных шестерых. каждое его движение отточенно, отработано долгими, изнурительными тренировками, они сменяются вслед за музыкой, словно он сам сливается с ней. по подкачанному торсу, блестящему, переливающемуся при ярком освещении светодиодов, струится пот, каплями стекая вниз, скользя, очерчивая каждый кубик напряжённого пресса. под полупрозрачной белой футболкой, насквозь мокрой, при каждом его движении можно увидеть, как плавно перекатываются сильные мышцы под песочной кожей, а стоя сзади, с остальными тренирующимися ребятами, открывается великолепнейшие вид на поджарый зад, крепкие ягодицы и длинные, мощные бёдра и икры. по-истине завораживающее, вызывающее восхищение зрелище. а ещё, невероятно сексуальное зрелище, вызывающее сильное желание, пробуждающее внутри самые потаённый плотские мечты, вскрывая их на поверхность подсознания. особенно для юнги. особенно для влюблённого юнги. особенно для влюблённого в хосока юнги, у которого совсем скоро должна была начаться течка, который откровенно залип на мистера чона с самого начала и даже спустя полтора часа тренировки не смог отвести от него взгляд дольше, чем на несколько секунд. засмотревшись на шикарное танцующее, выносливое, рельефное тело своего объекта обожания, мин, в отличии от остальных парней, усердно отрабатывающих танец, схватывающих всё на лету, постоянно ошибался, путался, сбивался с ритма. скорая течка очень сильно била по его состоянию. настолько, что он совершенно не мог контролировать собственное тело. хосок такой горячий и мужественный, и танцует так мастерски, используя каждую мышцу своего тела, напрягая её, что юнги просто не может не думать, как он это своё крышесносное тело может использовать в постели. особенно сейчас, когда омега на грани и каждое прикосновение к нему заставляет его извиваться всем телом, прогибаться в спине и томно-сладко, но очень тихо, приглушённо постанывать. а младшенький, словно назло, играет на его нервах, натягивая их до предела, словно струны скрипки, своими «прости» и «я случайно» каждый раз, когда ловкие худощавые пальцы касаются чувствительных мест, когда он показывает старшему, как провести ладонь, куда её положить, сжимая бледное запястье в своей руке. — к чёрту всё, хватит, надоело, — на эмоциях повысил голос омега, стараясь не перейти на личностные оскорбления и чистый мат, отпихивая джей-хоупа, ощущая, как пропадает сила в ногах, а действие подавителей заканчивается, — порепетируем в следующий раз. но не успевает он открыть дверь, как его резко разворачивают, жёстко хватая за запястье и буквально впечатывают в стену, хватая за горло, приподнимая за подбородок, заставляя смотреть прямо в блестящие, горящие злыми огоньками, глаза. — хён. ты. никуда. не уйдёшь, — приблизившись к лицу светловолосого, процедил чон грубо-низким тоном так, что в каждом его слове проскальзывали нотки угрозы, а феромоны альфы, которые парень выпустил в это время, от которых юн сполз по стеночке и готов был задохнуться, стали доказательством. * * * всё время хосока преследовал лёгкий, ненавязчивый, такой манящий и мимолётный аромат осеннего дождя, орехов и умеренно-сладкого капучино. казалось, что он был везде, окружал его, а его обладатель был где-то рядом, совсем близко, но стоило юноше подумать, что он нашёл красную нить, связывающую этих двоих, смог проложить верный путь, как мечты разрушались вместе с пропавшим запахом. спустя несколько месяц он начал привыкать ко всему этому, но сегодня на него обрушился просто тайфун наичудеснейшего аромата, заставляющий альфу очень остро на него реагировать, пробуждая в нём заложенные природой инстинкты, которые ему удавалось с титаническим усилием подавлять. в студии, в то время, как они со всеми мемберами разучивали новую хореографию, он не мог не заметить ужасно паршивое состояние мина, а когда концентрация омежьих феромонов накрыла чона ещё одной волной, никаких сомнений в том, что хён — его истинный, не осталось. но оставить позади эти несколько тяжёлых, мучительных месяцев в метаниях и постоянных переживаниях из-за невозможности быть рядом со второй половинкой он не мог. хотелось хотя бы немного помучить злого шугу за это. * * * — пусти меня, — во весь голос прокричал омега, упираясь тонкими ладонями в пресс своей будущей пары, пытаясь скрыть дрожь в голосе и мурашки по всему телу, опустив голову вниз, чтобы хосок не мог видеть его слёз, — пусти меня, я сказал... парень прижимает к себе содрогающееся от страха, вырывающееся, хрупкое тельце, крепко-крепко обнимая, кончиками пальцев вытирает слёзы и нежно целует в лоб. — нет, хён. я никогда тебя не отпущу.