I can't do it without you

чимин неземной. мягкий, пушистый, словно чудаковатый зверёк. такой небесно-чистый. как-будто парящий ангел, спустившийся на землю. необыкновенный. и глаза его, тёмно-карие как горячий тёплый шоколад, плавящийся на языке, скользящий, утопающий во рту. так и юнги утопал в его глазах, подобно шоколаду. а чувственные нежно-розовые губы, такие манящие и ни кем не тронутые, которые парнишка каждый раз, волнуясь или излишне радуясь, сам не замечая, прикусывал. фигура паренька, невероятно аккуратная и женственная для парня, на которой юнги всегда задерживал свой взгляд, заставляла его нервно поправлять штаны и неожиданно подрываясь с места, спешить в уборную. они такие чертовски разные. Нежный улыбчивый мальчик с вселенским обаянием и обворожительной улыбкой, и его мрачный ворчливый хён с тёмными, как ночное небо, глазами, с редкими искорками, похожими на звёзды, внимательно присматривающий и трепетно заботящийся о нём. такие разные, но такие родные и нужные друг другу. особенно сейчас. особенно юн своему мальчику. родители чимина погибли две недели назад. одновременно, неожиданно. ушли молодые, полные сил, любимые и любящие. мимолётно, как самое дорогое и нужное, долго лелеемое, близкое. самое. а вместе с ними и частичку души, сердца и самого чима. они погибли в автокатастрофе. скончались мгновенно, от болевого шока. а вот виновник этого происшествия ещё долго и мучительно страдал, умоляя всевышнего поскорее забрать к себе, проклиная всю эту жизнь, родителей парнишки, свой транспорт и в конце-концов самого себя за то, что допустил такое. его разъедала невыносимая боль как снаружи, так и изнутри. его придавило собственной горящей машиной. но не слишком сильно для того, чтобы он мог сразу скончаться, не выдержав этого. тяжесть машины и пламя, окутавшее её, выжигало и вытягивало мужчину на тот свет. в общем, подлец поплатился за свою ошибку с полна. но сейчас не о нём. пак метался по своему дому, круша всё вокруг. кричал во всё горло. яростно, громко и так долго, пока голос не сел настолько, что получалось только кряхтеть и мычать. он рвал на себе волосы, хотел даже пойти начать резаться, но мин вовремя подоспел и, прижимая всем телом младшего к себе, крепко-крепко обнимал, не переставая говорить о том, что всё будет хорошо. но тот был безутешен. да ещё и старший брат, ушедший пять дней назад, видимо, горе запивать, так и не вернулся. и пропал без вести. оставив сломленного, мечущегося, не соображающего, погрязшего в своём горе младшего брата, которому ещё не было и восемнадцати. на руках с младшей сестричкой исе, девочкой десяти лет. и только благодаря присмотру юнги девчушку не забрала опека. а он, непонятно как, смог оформить опекунство и оградить девочку от лицезрения убитого трагедией старшего брата. *** чимин растоптан. чимин в отчаянии. чимин больше не хочет жить. чимин больше ничего не хочет. а юнги не хочет видеть, как его сладкий, нежный, цветущий и пахнущей жизнью любимый человек угасает, подобно сгорающей спичке. — чим-ми, — устало-бесцветно шепчет мужчина, оглядывая своё счастье, — посмотри на меня, пожалуйста, — нежно-нежно выдыхает в губы, крепко удерживая голову паренька за тоненькую шейку. и слегка потрясывает несколько раз, пока блеклые, тусклые карие влажные глаза не устремляют взгляд на него. мин не хотел делать это так, здесь, сейчас. как-будто он воспользовался положением. как-будто не хотел этого. как-будто сделал это от большой жалости, а не от великой любви. он накрыл пересохшие, сухие, бледные, напряжённые губы своей любви, аккуратно пробираясь языком в ротовую полость. немного деликатной настойчивости, с правом в любой момент оттолкнуть. но безвольное исхудавшее тело, слегка подрагивая от непривычки и неожиданных волн возбуждения, прокатившихся по телу, словно цунами, расслабился в объятиях и несмело прижался. совсем чуть-чуть. но любящему сердцу хватило и этого. и шуга принялся доставлять удовольствие младшему. сперва такое далёкое, притупленное, размытое, но с каждый разом всё приближающегося. и вот, мальчик чувствует всю бурю эмоций и ощущений на своём теле, внутри него. проникается всей кожей, каждой своей клеточкой, жаром и приятной истомой. разморённое тело чуть подрагивает и просит большего. а растерянный чимин смотрит томно в глаза своего хёна, ни черта не понимая. но живенький блеск в светло-карих омутах явно наблюдается. — и что это... было? — отдышавшись, вопрошает пак. но вместо ответа ему жаркий шёпот на ушко: — я люблю тебя. безумно люблю. чертовски сильно. и доставлю ещё большее удовольствие. этой причины достаточно, чтобы жить?