I can't do it without you

омега заметил взгляд мутных тёмно-карих омутов только тогда, когда его друг оповестил его об этом, метнув глазами в сторону наблюдателя, — статного мужчину в дорогом классическом костюме с тремя расстёгнутыми от горла пуговицами, необычайно бледной кожей и аурой власти и угрозы, окружающей его. однако мятного цвета локоны предавали ему куда больше шарма, разбавляя атмосферу вокруг него, придавая ему больше мягкости и какой-то пушистости. они выделяли его из толпы точно так же, как и вызывающе-открытый наряд пака. а когда два пьяно-развратных взгляда встретились, сознание омеги совсем помутилось. в голове был туман и он слышал, видел и ощущал всё отрывками. вот, он сидит у незнакомца на коленях, будучи непозволительно близко, вот, они флиртуют и пожирают друг друга глазами и всё вокруг них искриться, создавая притяжение, повышая желание. вот, его визави уже затягивает его в страстный, продолжительный поцелуй, и без толики стеснения откровенно облапывает каждую часть оголённой разгорячённой кожи. фразы, комплименты, приказы и возбуждённые порыкивания долетают до него обрывками, и чимин едва может их разобрать, но на душе почему-то всё равно становится приятнее. он буквально плавится, расплывается и обмякает под умелыми сильными руками альфы, под его долгими и властными поцелуями. чувствует себя таким неумехой, глупым ребёнком, выскочкой, на которую обратил внимание взрослый мужчина. и почему-то от этого юноша трепещет, отдаёт всего себя без остатка, погружаясь в удовольствие с головой., а затем они в каком-то отеле, на огромной мягкой кровати, продолжают самозабвенно целоваться и сознание паренька наконец-то начинает просыпаться, крича о том, что детским играм пришёл конец и сейчас один глупый выскочка лишиться невинности. липкий страх проникает под кожу, заставляя по ней пройтись волнам мурашек, на пару с возбуждением. тело начинает предательски дрожать и омега весь сжимается, стараясь закрыться и отодвинуться от незнакомца, шепчет извинения, просит отпустить, стирая слёзы, не прекращающие течь из глаз., но стоило сильному крепкому мужскому телу вжать его в кровать, заключая в объятья цепких лап альфы, ощущая сладко-жаркое дыхание на своём ухе, шепчущее: — «тише, малыш, я не сделаю больно». и в доказательство сказанным словам были нежные, но очень настойчивые поцелуи и аккуратные, но чувственные прикосновения. горячие губы медленно скользят по коже, задевая чувствительные зоны: тонкую шею, выразительные ключицы, и розовые припухшие сосочки, спускаясь всё ниже. в то время как проворный язычок вылизывает каждый участок на коже цвета кофе с молоком., а холодные длинные пальцы, поглаживающие талию омеги вкупе с феромонами, исходящими от альфы и ароматом густой хвои, шишек, запаха леса, и осенних листьев, наполнивших комнату, заставляют пака жалобно скулить, громко и мелодично стонать, извиваться и вскрикивать. он едва переносит столь мучительную пытку, и то, только благодаря ежеминутным поцелуям в губы, пока старший неторопливо, наслаждаясь процессом и метаниями любовника на кровати, растягивает его истекающую лубрикантом дырочку, ненасытную, требующую достоинство альфы прямо сейчас. случайные любовники сливаются в одно целое только тогда, когда мин доводит чимина почти до пика, до высшей точки удовольствия, незаметно проскальзывая внушительных размеров уже побаливающим, налившимся кровью органом внутрь. наполняя младшего собой, распирая его этим чувством, заставляя биться в крышесносном оргазме, принуждая смотреть в глаза, удерживая его ладони над головой, лишая возможности прикоснуться к самому себе и к нему тоже. зацеловывая его большие пухлые губы, прижимаясь всем телом, ощущая и заставляя ощущать желание и страсть кожа к коже. — ты такой узенький, малыш, — почему-то очень радостно констатирует факт мин, и это, и эта его хрипотца в голосе распаляют чима ещё больше. в его голове на секунду проносится мысль о том, что он только что отдал свою девственность незнакомцу и совесть больно кольнула его, но стоило ещё раз взглянуть в эти тёмно-карие омуты, ощутить тепло бледной кожи и сильные руки, сжимающие его в объятиях, он почему-то уже не жалел об этом. юнги самодовольно ухмыляется, видя состояние омеги, до которого он же его и довёл: он весь выгибается в спине, грациозно, словно кошка, подаётся навстречу тазом, пытается самостоятельно насаживаться до основания, тянется ближе, сильнее к нему, сам подставляется под поцелуи, трётся грудью о грудь мина, призывно и томно смотрит в глаза, а потом закатывает их, похотливо прикусывая нижнюю губу, и громко-громко стонет от высшей степени блаженства, когда его накрывает оргазм за оргазмом и переходит на крик, практически срывая голос. и в такие моменты так хочется юну его целовать. везде. всего. так хочется обнимать, прижимая к себе без возможности вырваться. и так бы хотелось альфе его любить. сделать своим. чтобы дарить тепло, заботиться о нём днями напролёт, и каждую ночь доводить до такого состояния. в таких мыслях старший и не заметил, как он сам кончил и узел на кончике его члена начал завязываться, сцепляя их гениталии на долгие часы., но хватит ли двоим случайным любовникам этого времени, чтобы поговорить о своих будущих отношениях и насладиться друг другом? а может быть, их впереди ждёт целая вечность?