Устали.

- Хадсон! - в комнату вихрем влетает сердитый встрёпанный Ноен Брюнет вздрагивает и растерянно, даже как-то испуганно оглядывается на соседа. На голове у того, что называется, творческий беспорядок, (читать как бардак): светлые волосы, для удобства обычно собранные в хвост, пушатся и торчат во все стороны. Под глазами залегли тёмные тени, ворот растянутой футболки, раньше принадлежавшей Чейзу, небрежно сползает с плеча, да в целом вид у него диковатый и абсолютно заебанный. Надвигающаяся сессия (в совокупности с накопившимися за весь семестр долгами) никого не пощадила. - Где, блять, Давид?! - отрывисто выкрикивает блондин, прожигая Хадсона свирепым взглядом - Нет Блядь-Давида! - кричит в ответ брюнет, - Извините меня, это ты свои каракули по всей квартире разбрасываешь, а я какого-то хера должен знать где они! - Сам ты каракуля! Я из-за этой «каракули» ночь не спал! - вспыхивает Юбэнкс В последнее время его ранимость и вспыльчивость достигли своего апогея, нервы натянулись до предела и даже такое вскользь брошенное, шуточное «каракули» и Ноен срывается. Резко разворачивается и уходит на кухню, предварительно громко хлопнув дверью. Старший медленно прикрывает глаза, пару секунд слушая как с глухим звуком падает на пол штукатурка, а следом на линолеум с тихим шуршанием приземляется повешенная Ноеном мишура. Знала бы бабушка-божий-одуванчик, у которой они уже пару месяцев снимают квартиру, как Юбэнкс в порывах гнева дверьми хлопает - прибила бы. Брюнет шумно выдыхает, устало потирая лицо руками. Отлично, мало того, что надо Микеланджело искать, а то и (не дай боже) за ночь судорожно перерисовывать, потому что до глубины души оскорбленный Юбэнкс теперь карандаш в руки не возьмёт, а дедлайн они и без того просрочили, так ещё и перед этим оскорбленным извиняться придётся. Хадсон нехотя поднимается с дивана, поднимает упавшую мишуру, возвращая на законное место над дверью и плетётся на кухню. Там, как и ожидалось, находит блондина. Тот в пол оборота сидит на подоконнике, потягивает сильно молочный кофе (когда только успел заварить?), и задумчиво глядит в окно, рассматривая крупные хлопья снега. Фигура его мягко подсвечивается единственным на данный момент источником света - цветной гирляндой и Хадсон невольно засматривается, в очередной раз отмечая, какой же его парень красивый. Блондин тяжело дышит, пытаясь успокоиться и занять себя рассматриванием этих ебучих снежинок, которые его невероятно раздражают. Его вообще сейчас все невероятно раздражает. Раздражает этот приторно сладкий кофе, который он чуть ли не насильно в себя вливает, потому что иначе уснёт, раздражает подоконник, потому что он холодный, гирлянда эта дурацкая тоже раздражает, кто ее вообще сюда повесил? Раздражает нарисовавшийся в дверном проёме Хадсон, которого он старательно игнорирует прекрасно понимая: одно неверное слово и он сорвётся. - Прости, пожалуйста. Я очень устал за эту неделю, - тихо извиняется Ноен, наконец повернувшись к парню Хадсон молча подходит и заключает младшего в объятия, проводя широкими ладонями по лопаткам. Опускает голову парню на плечо и шумно выдыхает. Устали. Оба. Стоят в безмолвной тишине, наслаждаясь простым присутствием друг друга. Им обоим сейчас это как кислород необходимо. Все работы приходилось судорожно дорисовывать ночью в следствии чего время сна существенно сократилось, кофе и энергетики вытеснили все прочее из рациона, младший в добавок ко всему умудрился серьёзно поссорится с родителями, что тоже сказалось на его, и без того на данный момент шаткой, нервной системе и получилось что получилось. Ноен срывается на Чейзе, Чейз на Ноене и так изо дня в день. Оба полностью вымотались, выдохлись и выгорели за этот семестр. - Когда спать пойдёшь? - тихо спрашивает Хадсон, не поднимая головы - Я не знаю, - тихо почти обречённо выдыхает, - пусти, перерисовывать пойду Блондин предпринимает слабую попытку выбраться, на что Чейз протестующе и как-то капризно мычит, лишь сильнее сжимая парня в объятиях. - Мне очень не хватает тебя в последнее время, - признается старший Ноен вздыхает, прикрывает глаза, обнимает его в ответ и прижимается ближе. Моменты когда Хадсон такой поистине бесценны. - Скоро каникулы, милый - блондин бережно поглаживает старшего по темным кудрям - уедем с тобой куда-нибудь. Можно на дачу к родителям, там все равно сейчас никого нет Брюнет не отвечает. Ближе жмётся к парню, комкая в руках ткань футболки, шумно дышит, что блондин, кстати, находит абсолютно очаровательным, продолжая мягко гладить парня по спине. - Люблю тебя - почти не слышно, шёпотом и Ноен тает Ему чуть ли не плакать хочется от того, насколько он счастлив. Снежинки уже не кажутся такими раздражающими, подоконник холодным, а свет гирлянды отлично довершает сложившуюся картину. Он носом зарывается в мягкие волны хадсоновских кудрей, прикрывает глаза на выдохе произносит трепетное: - Я тоже Обоим завтра на пары к восьми.