day/mare.

      Нагито думает, что страх близости иррационален. Но он есть. Поэтому, когда Хаджиме отворачивается от него в постели, седовласый не обижается. Он винит себя, не его. Закрывает глаза и прижимается к чужой спине. Кусает губу, чтобы уснуть как можно позже. Он не хочет видеть этот кошмар снова.       Почему Хината все еще с ним?       Нагито боится одиночества. Нагито боится, но видит, что сам копает эту яму. Он не нужен Хинате таким. Он лишь все портит. Он лишь — Ничтожество.       Это слово знакомо, это чувство знакомо. Нагито режет картошку и думает, что когда-то слышал это раньше. Когда-то он говорил о себе так. Кому-то.       Кому?       Когда Хаджиме приходит, Нагито лишь помогает снять куртку. Он не хочет мешать. Он не хочет больше ему мешать. Он не хочет быть бесполезным.       «Ему»?       На кухне он просто выполняет свои обязанности. В его голове рой саранчи. Он пожирает его рассудок. Но это нормально. Нормально быть бесполезным. Это знакомо. Очень, но Нагито не помнит.       Хината продолжает рассказывать. Он говорит о работе. Но видит взгляд Нагито. Он смотрит в пол. Уже около пяти минут. — Нагито.       Комаеда не отвечает. Не слышит или не видит смысла. Он ненавидит это. Ненавидит чувствовать себя ненужным. Ненавидит одиночество. Поэтому он видит эти сны. С кем-то, с кем не было одиноко.       Шатен встает со стола и берет Нагито на руки. Смотрит ему в лицо, целует его лицо. Шепчет его имя с ласкательными прилагательными. Он совсем не такой. Совсем не такой — — Я не брошу тебя.       Комаеда бросает затуманенным безумием взгляд. — Нагито, я люблю тебя.       Седовласый прячет свое лицо в чужой груди. А потом шепчет. — Хината… — Да, милый? -… покажи мне звезды.       Шатен улыбается. — Хорошо, но… Я же не знаю астрономию. — Знаешь.       Потому что его руки холодные.       Потому что он совсем не такой, каким был раньше.       Потому что ложь не всегда во благо.       Потому что ложь это трусость. Трусость быть слабым. По своим меркам.       Но свои ошибки нужно исправлять.       Нагито больше не видит кошмаров. Потому что его самым страшным кошмаром были эти два года.       И когда они смотрят на звезды, Комаеда думает, что все еще не вспомнил Его имени.