Конец всем чувствам одной души, или нет?

      Дойдя до ванной комнаты, Вокс уместил Ала на стульчик, который обычно используют для душа, когда моют волосы. Сам же демон стал наполнять ванну оптимальной температуры, поглядывая на тирана, который даже никак не реагировал на звук воды и зажженной газовой колонки. Постепенно вода стала наполнятся, а тот достал морскую соль, снимающее напряжение и стресс, ну по крайней мере так говорят на упаковке. После этого телеведущий стал делать густую пену, чтобы его любимому было приятно и чтобы тот хоть на короткий миг отвлёкся от своих проблем.       Дальше Аластор стал неуверенно раздеваться, ведь не привык оголятся при кем-либо, ведь очень сильно стеснялся своего тела. Руки стали заметно дрожать, а разум мутнеть, ноги подкосились, ведь чтобы снять халат надо было встать. Вокс, заметив, что тот вот вот упадёт, ловко подхватил тело, не дав встретиться с плиточным полом. — Если не можешь стоять, так не стой или попроси помощи. — сказал недовольно демон, но с другой стороны понимал, что Алу очень тяжело кому-то доверять спустя столько лет одиночества, где ты можешь рассчитывать только на себя одного. — Извини… — ответил тиран, почувствовав вялость, словно тело всё онемело. — Ты как? — спросил телеведущий, заметив, что тело красноволосого немного вспотело. — Так себе… — сказал демон, посмотрев на того, который очень сильно беспокоился за него.       Вокс стал раздевать Ала, стараясь не причинять тому неудобства, но больше всего удивился его ногам. После колен они были покрыты короткой красной шерстью, а вместо стоп ног, были копытца, напоминающие оленьи. Теле-Демон покраснел, засмотревшись на них, не замечая алых трусов с принтами клубники, из-за которых тиран сильно покраснел, хоть и лицо не могло проявлять такой эмоции, но щечкам закон был не писан, покрывшись краской. — Может прекратишь смотреть на мои ноги? — спросил радиоведущий, которому не нравился такой пристальный взгляд, но стоило тому дотронуться до шерстки мягко поглаживая, то тот неожиданно застонал, прикрыв рот рукой. — Прекрати… Пожалуйста… — попросил демон, пытаясь отодвинуть свои ноги. — Ах, да прости меня… просто я подумал какие же они красивые и слишком мягкие. — признался Вокс, случайно поцеловав их. — Х-хватит! — окончательно покраснев, взмолился олень, заплакав. — Ладно, ладно. Только не плачь, как девчонка! — сказал издевательски телеведущий, но без злого умысла, как делал это обычно. — Я тебе не девчонка! — надув щеки, сказал обиженно Ал, чем вызвал звонкий смех того, а после и сам залился смехом, но не таким же привычным, нет, он был немного тихим и подавленным. Спустя несколько секунд они успокоились, а тиран, сняв трусы, залез в ванну, стараясь это сделать более быстрее.       Горячая ванна расслабляло тело, становясь более обмякшим, а пушистая, словно облака, пленка лишь усиливала эффект. Аластор стал постепенно засыпать в столь приятной атмосфере, которая так шептала поддаться миру грёз и сновидений. Вокс же сидел рядом и, не пытаясь это скрыть, засматривался на оленёнка подмечая насколько у того идеально телосложение, вот только ему надо набрать массу и мышцы, чтобы мог постоять за себя без помощи магии. Он держит его за руку, где ногти чёрные, также до локтя были заметны почти исчезнувшие шрамы. Телеведущий хочет узнать своего любимого получше, ведь в основном о нём ничего неизвестно, словно загадка Ада, которую всё отчаянно пытаются отгадать, чтобы узнать слабости, но только не он.       Демон хочет помочь тому выйти из этого состояния, чтобы отомстить хотя бы большинству и попытаться напасть на короля. Но об этом немного позже, когда тот поправится и то это будет зависеть чисто от желания Ала. Конечно Валентину Вокс отомстит, не пожалея лучшего друга, который постоянно намекал перейти на другой уровень их отношений. Однако не знал, что сердце оверлорда принадлежит только его собственному врагу.       Об одной мысли, что этот похотливый мотылек посмел сделать с его любовью, как вокруг него стали проявляться телепомехи с звуком, напоминающий белый шум. Глаза по недоброму загорелись, строя свои планы мести, пока его не отвлёк тиран, который только что проснулся и смотрел на телеведущего немного переживающими глазами. — …Вокс… — позвал того тиран, положив свою руку поверх другой, он забеспокоился в резкой изменчивости своего приятеля. — А, прости, прости. Что-то я задумался. — сказал телеведущий, нервно улыбнувшись, почесав затылок. — О чём? — спросил олень своим бархатным голосом, пододвинусь ближе к демону, случайно выпятив грудь, где пушок уже слегка намок. Вокс покраснел, устремив свой взгляд на розовые сосочки, которые так и манили к себе. — Ам… О… м… О своём, да! — заикаясь, ответил он, понимая, что щеки сейчас предательски сильно горят. — Ясно. — говорил радиоведущий, ложась обратно, посмотрев на воду льющуюся из крана.       Дальше они не общались, оставаясь в своих мыслях. Но джазовая мелодия заставила их отвлечься, пытаясь прислушаться к источнику звука, которым оказалось радио. Радио-Демон посмотрел на устройство, а после выключил его телепатически. Теле-Демон удивленно посмотрел на него, не понимая ход мыслей своего коллеги. — Можешь включить что-нибудь из современного. — спросил каннибал, посмотрев на тёмноволосого. — Ладно, только вот есть проблема. — сказал телеведущий, который понимал, что эта музыка придётся не по вкусу стандартам давно ушедших лет, как 1900 или 1930. — Какая? — непонимающе, спросил оленёнок, наклонив голову в бок. — Она кардинально отличается от того, что ты когда-то слушал… — немного стесняясь тела тирана, ответил Вокс, отводя свой взгляд. — Да ничего страшного. Надо же меняться, как и меняется мир, несмотря на свои желания. — грустно ответил Ал, посмотрев на колонку, где мерцал огонь, а ведь раньше воду кипятили совершенно по-другому. — Ты же можешь не меняться! — запротестовал тот, совершенно не желая, чтобы красноволосый изменился. — Нет, тогда я наступлю на те же грабли… — ответил он, печально улыбнувшись, понимая насколько тяжёлое решения он принял для себя. — Ясно, я тебя понял. — улыбнувшись в ответ, ответил телеведущий, достав телефон, и стал включать свой плейлист.       Музыка была не рок или с басами, как тот обычно предпочитал, он решил найти что-то менее спокойное, но весёленькое и кажется нашёл. Этой песне несколько лет, но эта песня действительно классная, ну по крайне мере так считал Вокс, который прикрыл глаза, вслушиваясь в это чудесное пение и набором инструментов, идеально гармонирующих между собой. Радиоведущий же, услышав эту мелодию, неожиданно заплакал по-настоящему, словно всё, что он держал в себе столько дней, медленно перерастающие в месяцы, вылезло наружу в лиде этих горьких слёз, показывающие насколько же ему было больно всё это время. — Ал? — услышав всхлипы, телеведущий открыл глаза и увидел, как тот старается вытереть слёзы, но те идут не переставая. — Всё нормально… Нормально… — повторял красноволосый, старательно вытирая слёзы, ведь до сих пор считал это своей слабостью, особенно перед ним, перед Воксом. — Нет! Это не нормально! Если хочешь плакать, плачь! — сказал телеведущий, взяв в руки лицо Аластора, который, немного краснея, заплакал.        Впервые за эти дни он стал выражать эмоции, показывающие, что он не существует, а живёт. Ушки опустились ближе к голове, неожиданно для Вокса, его крепко обняли, рассказывая, сколько всего он испытывал в Аду. Это по истине была не очень весёлая история с плохим концом. После рассказа они не зная сколько времени пробыли в тишине и лишь музыка мешала этому. — Я в порядке, правда… — сказал радиодиктор, немного дрожа. — Нет, ты не в порядке, придурок! — говорил Вокс, не намериваясь того отпускать, ведь чувствовал дрожь, как и моральную боль Ала. Он был в шоке от истории и его удивляло то, как тот ещё коньки не отодвинул. — Н-но… — Никаких но! — перебив демона, ответил оверлорд, прижав сильнее, несмотря на то, что костюм стал постепенно намокать. — …Спасибо тебе, Вокс… — ответил Аластор, обняв в ответ. Впервые он поблагодарил кого-то и не с издёвкой или сарказмом, а искренне, от сердца. — Меня не за что благодарить. Можно помочь тебе искупаться? — спросил телеведущий, немного покраснев, ведь это была немного постыдная просьба. — Да, можно. — покраснев, ответил красноволосый, отодвигаясь от него. — Хорошо! Закинь голову по выше. — попросил черноволосый снимая свои перчатки, а после стал наносить шампунь, но перед этим волосы смочил водой. — Можно с ушами и рожками поаккуратней, они слишком чувствительны? -попросил оленёнок, зная свою через чур чувствительную эрогенную зонк. — Окей! — ответил Вокс, который с особой осторожностью стал промывать ушко.       В этот момент они забыли что были какими-то врагами, готовых перегрызть друг другу глотки, ожидая последний час своего столь желанного соперника. Однако сейчас стали не просто друзьями, хоть и долгое время даже это будут отрицать, но это начало чего-то большего, чем просто дружеские отношения или крепкая мужская дружба…