Мы невозможны

      Влад снова ведёт машину в ночь, а Варе снова не спится. Он слышит её дыхание и редкий шорох движений сзади своего сидения, отчего его сердце слегка трепещет, будто в предчувствии чего-то. Уже пятнадцать минут он открывает и закрывает рот, пытаясь с ней заговорить, но подобранные темы в последний момент слетают с языка и кажутся абсурдными. По крайней мере, те темы, которые затрагивали их из ряда вон выходящие взаимодействия несколько дней назад уж точно.       Дорога, видимая лишь в свете фар, раздражает только больше: не отвлекает, не даёт подсказок, только бесит и усыпляет. Влад зевает и хмурится.       И в тот момент, когда он продолжал попытки дотянуться до здравого смысла глубоко внутри себя, Варя сделала прямо-таки решающий ход: резкий, дерзкий, хитрожопый. Её пальцы — те самые, которые Влад недавно расцеловывал, о чём вспоминать даже страшно, — нагло и бесцеремонно зарылись в его волосы.       От неожиданности Влад чуть не выпустил руль из рук, — машину слегка качнуло вбок, но он вовремя вцепился в него вновь.       Её ноготки царапнули кожу, и по телу князя пробежали мурашки. К щекам прилила кровь, когда она хихикнула, продолжив массировать его голову.       Это был запрещённый приём.       И она знала это.       Влад хрипло выдохнул, непроизвольно дёрнув головой и проведя рукой по волосам. Ветер даже не подумала убрать свои пальцы и непременно намеренно погладила его костяшки, как будто бы это вышло случайно. Влада вновь заметно передёрнуло.       Она мстила, она отыгрывалась, она делала это нечестно. С недавнего времени этот бренный мир пытается поставить его на колени?       Пару дней назад Варя САМА положила его голову на свои колени, сегодня она с удовольствием ковыряется пальцами в его шевелюре. Возможно, она просто ищет подходящий угол наклона, чтобы в какой-то момент, наконец, свернуть ему шею? Или болевые точки, которые могли бы, вполне действенно, обезвредить её давнего врага и противника? Влад готов прямо сейчас, под круговые движения её ладоней, примкнуть к одной из своих версий и к дьяволу.       — Утро ещё не наступило, Варя... — переиначив оброненную ею когда-то фразу, которую он, конечно же, помнил, как и все те, что она роняла в его сторону изо дня в день, хрипло прошептал Влад, напомнив и себе, и ей о том, что на откровения сама судьба отвела им лишь определенное время.       Ни больше, ни меньше.       Но Варя вновь только хихикнула, — это игривое настроение начинало пугать, — и поднялась, обняв Морока через сиденье.       О, наверняка этим она напоминала, что Влад самостоятельно недавно нарушил всевозможные незримые правила и заметно сильно сократил дистанцию.       И вот теперь он окончательно убедился в версии о том, что она всё это время просто искала момент его придушить.       Ароматом своей кожи, по крайней мере, точно.       До белены в костяшках сжав руль, он стиснул зубы, вскипая под её руками: от ощущения того, как они дотрагиваются его шеи, плеч, груди — так плавно, мягко и осторожно, будто Ветер хотела (о, Боже) сделать Владу приятно.       — В-Варя... — дрогнул его голос, но раньше, чем машина всё-таки улетела бы в кювет, волшебница прильнула к его уху.       — Мне нравится, когда ты зовёшь меня Варей, это так... — она сделала паузу, обожгла его ухо выдохом, и Владу захотелось стечь в Ад. — Сексуально...       Она произнесла и лизнула его. Произнесла и лизнула его ухо. Ласково прошлась своим мокрым, горячим языком по его чёртовой-чёртовой чувствительной коже.       Морок сглотнул стон отчаяния, вставший поперёк глотки, и обмяк. Варя поскребла еле живую щетину под его подбородком и, наконец, отдались, убрав свои чёртовы руки. Влад задышал резче и глубже, пытаясь унять разворошённый улей мыслей в своей многострадальной голове. Ветер тем временем ещё немного повошкалась где-то за его спиной, затем преспокойно телепортировав себя на переднее кресло, которое сегодня по великой случайности было свободным. Влад заморгал, вынудив себя впериться взглядом в подсвеченное фарами шоссе впереди.       Нужно было взбодриться. И чем скорее, тем лучше.       Где-то на периферии зрения в Вариных руках замаячил пакетик растворимого кофе. Морок сглотнул всю новоявленную нерешимость и прохрипел:       — Сделай мне тоже.       — Я тебе и делаю.       Поперхнувшись воздухом, он растерянно забегал взглядом от дороги к не сожжённой когда-то давно ведьма у своего плеча, окончательно запутавшись в сетке их диалогов.       — Тогда, видимо, мне стоит достать тебе сигареты? — иронично и, возможно, слегка нервно хмыкнул он.       Если уж их реальности так отчаянно совмещаются, почему нет? Его предложение звучит вполне логично.       Варя промолчала многозначительно и громко. Матовый пакетик зашуршал в её руках, а затем в дорожную чашку просыпалось кофе, который она залила кипятком из термоса. Влад выхватил горячую чашку из её рук ещё до того, как она опустилась в подстаканник, и судорожно отпил за раз что-то около половины дымящегося, по-настоящему горького кофе. Варя смотрела на него долго и пристально.       — У тебя из носа кровь течёт.       Влад вздрогнул так, словно не знал об этом.       Он нахмурился и посмотрел в навигатор: до ближайшей стоянки оставалось несколько метров, а по стеклу, как будто назло, стал бить мелкий дождь. Хорошо, хотя бы просто целеустремлённо молчать в достижении своей цели он пока ещё был способен.       Дорога быстро стала мокрой. Влад упорно смотрел на нее безотрывно, совершенно — совершенно — не замечая того, как Варя осторожно пронесла одеяло по воздуху до задних сидений и укрыла спящих глубоко и беспробудно девочек, проверив застегнуты ли спальные мешки мальчиков, что гусеничными куколками устроились на сиденьях ближе к багажнику. Затем она вновь удобно устроилась в своём кресле и...       Щелчок, огонёк, шипение, дым — Влад проморгался и шлёпнул ладонью себя по щекам, спешно выпив ещё кофе.       Он думал, что просто уснул за рулём, но просочившийся в ноздри сигаретный дым сказал, что нет, Морок не спит.       Морок не спит, а Варя курит.       Может, всё-таки спит?       Наверняка его взгляд и отвисшая челюсть были достаточно красноречивы, ведь волшебница не удержалась от сдавленных смехуёчков в ладонь.       — Что? Ты же не думал, что, сбежав из дому, я сразу поступила в колледж и начала исправно посещать библиотеку?       Влад мотнул головой, расстроившись тому, что кофе так незаметно и быстро закончился, а засохшая под ноздрёй кровь сжимает кожу и щиплет.       Да не может быть такого: Варя только что сама призналась, что не была и не есть "хорошая девочка". Как будто бы он не знал этого. С одной стороны, оно и логично, ведь "хорошие девочки" от родителей не убегают, "хорошие девочки" не позволяют целовать себя в шею, "хорошие девочки" не облизывают бывшим князьям уши, но, с другой стороны, в сознание Морока отказывалась стучаться мысль с изображением сидящей сейчас рядом с ним Вари с дымящейся сигареткой у рта.       Да, они давно выросли из запретов. Но дать ей по рукам и лишить сладкого в какой-то степени хотелось.       Когда они затормозили на парковке, дождь уже лил стеной. Несмотря на это, и не глядя на него, Ветер вышла из машины, многозначительно хлопнув дверкой. Влад, естественно, вышел за ней. Они добежали до навеса единственной здесь лавки с автоматом газировки и замолчали. Он провёл рукой по мокрому лицу и сырым волосам.       — Скажи, как часто тебе сняться колокола и костры? — спросил Морок с ехидной ухмылкой, выудив из её рук сигарету и затянувшись.       — Триста лет уже точно, только ты никому не говори, — также сладко ухмыляясь, для закрепления эффекта она подмигнула.       Влад беззвучно рассмеялся.       — Почему-то я не удивлён.       Искрящийся возникшим между ними задором взгляд пробежался по округе: парковка была спрятана в лесу, но кусочек мокрой дороги хорошо видно из-под козырька. Машины проезжали редко, но с шумом, подсвечивая косой дождь, а их минибус одиноко стоял в темноте, ведь свет от фонаря над их головами охватывал лишь одну треть стоянки.       Разделенная на двоих сигарета быстро улетучилась пахучим дымом в тёмное небо. Варя вышла из-под навеса и подняла голову, провожая его взглядом. Дождь мгновенно намочил успевшее подсохнуть лицо, а волосы и одежда стали заметно тяжёлыми, но Ветер понравилась свежесть, даруемая ливнем. Сегодня весь день с ней происходило что-то странное, и если это "странное" способен смыть дождь, то пусть лучше смоет.       Она взглянула на Морока, увидев лишь его ледяные глаза в темноте, и улыбнулась, подозвав к себе. Влад покорно вышел из сумрака, став выглядеть более дружелюбно под тёплым светом фонаря. Варя замерла, не стесняясь разглядывать давнего врага: за те годы, что они провели практически вместе, он так же, как и девочки, сильно изменился, превратившись из старомодного мальчишки, рождённого аленьким цветочком, в статного юношу кровей голубее голубых.       Его тело, возможно, не без стараний, но Варя, конечно же, не собиралась об этом думать, обрело приятные глазу изгибы, лицо вытянулось, стало скуластым, а подбородок острым. Теперь он будто бы был ещё больше и выше, хоть разница в их росте по-прежнему измерялась одной головой. Смуглая кожа побледнела, а капризный характер превратился в высокомерно спокойный. Влад стал источать уверенность и силу, и теперь Варя бесспорно могла разглядеть за коркой льда его сверкающих в темноте глаз того алчного, могучего, злобного князя, которого так боялся весь сказочный мир.       Про себя ей хотелось бы сказать то же, но она как будто и не видела сильных изменений. Ну да, возможно, ноги стали чуть длиннее, а руки тоньше и изящнее. Возможно, и пухлое детское личико стало таким же вытянутым и менее румяным. Возможно, коса теперь доходила почти до самых пят, а взгляд искрил решимостью. Но, подходя к зеркалу, она продолжала видеть маленькую, затюканную правилами принцессу, мечтающую наступить на собственное горло, сделав что-то неправильно. И в те времена даже такая мелочь, как незаправленная кровать, делала её по-настоящему счастливой и свободной.       Она начала курить не потому, что жизнь надавила на плечи, не потому, что нравилось, а потому, что хотелось.       На плечи опустилось тепло, и бестелесные руки тут же закутали Варю в него, как в отогретый на батарее плед. Спиной она почувствовала жар его груди и расслабилась, глубже уйдя носом в мокрый мех старой куртки. Влад улыбнулся, почувствовав её ладони на своих локтях, и, не сдержавшись, оставил быстрый поцелуй на мокрой макушке волшебницы.       Она была дикой и не одомашненной, но такой желанной и ласковой.