Легенды Побережья

Бывают дни подобные штилю на море — плох или хорош, но стабилен, и затянуться тихая полоса может надолго. Но случаются дни-ураганы, которые отрывают от земли с корнями все и мотают внутри себя бесконечно долго. Такой можно увидеть издалека, можно проспать, единственное что нельзя — изменить путь обезумевшего ветра, с огромной скоростью, идущего на тебя и через тебя. Предчувствие такого дня отдавалось болью у него в висках и безнадежных битвах за отдых и вдруг из предчувствия стало явью. Джейвен Тармикос стоял на пороге дома собраний. Рядом крутился молодой офицерик, старший из выживших, тех, кого оставили защищать и блюсти покой их замка. Виноватый, и искренне считающий себя виноватым. Произносил что-то, едва не захлебываясь. Джейвен сделал шаг вперед, переступая порог. Багрово-красные ковры расплывались в лужи крови перед глазами. Со стороны офицера доносился лепет, что-то про подготовку погибших к погребению. Нервничал офицер, не понимая, что Командующий умел просчитывать кто и за что в конечном итоге в ответе. Едва не полез, дурачок, поперек командира, когда Джейвен решительно распахнул тяжелые створки внутреннего святилища. Горло сжало, в просторном помещении резко стало не хватать воздуха. Поддоспешник на спине стал мокрым, ладони холодными и влажными, на лбу и щеках он тоже чувствовал испарину. Тело оцепенело так, что даже отвернуться было невозможно. Он думал, что привык за эти годы, сжился с неизбежностью видеть погибших братьев. В Лускане было иначе, там было поле боя не отличимое от других, не будившее невыносимо болезненных воспоминаний, но сейчас перед глазами стояло не скромное в своем убранстве святилище дома собраний — огромный кафедральный собор Обители, залитый кровью и заваленный телами. Джейвен вздрогнул от ударившего по ушам выворачивающего душу крика, поддержанного предсмертными стонами, и неверяще взглянул на офицера — неужели он не слышал? Тот моргал непонимающе.  — Сэр? Вы в порядке? Сэр? Глаза словно залило кровью, настолько яркой оказалась вспышка гнева, окрасив все окружающее в оттенки алого. Гнева не рассуждающего, лишенного всего человеческого. Несчастного офицера спасли только окаменевшие мышцы паладина, игнорировавшие любые приказы. Джейвен даже ответить не мог, голос пропал, просто смотрел черным взглядом на несчастного мальчишку в нелепых на нем офицерских доспехах. И прожег бы дыру, наверное. Отайрос Храброе Сердце, первым понявший что происходит, почти отпихнул офицера в сторону и без церемоний выволок Командующего наружу за локоть. Были свои преимущества в возрасте, ни у кого и вопроса не возникнет, что это за злостное нарушение субординации? Отайрос был героем, когда Джейвен еще тренировочный меч в руки не взял, и нечего тут. Собственная комната выглядела умиротворяюще — никаких следов боя, перевернутой мебели, кровавых следов. Дезориентация ослабла, дав паладину, наконец, вспомнить, где он и когда он.  — Ящик стола, нижний слева — прошептал Джейвен. Встать он не мог, придавленный весом собственных доспехов, — флакон, бесцветный. Рутран был единственным, кто мог снимать приступы. В первый раз он тоже оторопел, конечно, но, ничего не говоря, утащил Джейвена в какой-то укромный угол и просто загородил собой от окружающего мира, обняв. Так и сидели, пока паладин не почувствовал, как засевший внутри ужас, плевать хотевший на самоконтроль и бесстрашие, понемногу отпускает. Не сразу, перепробовав различные смеси, Рутран вывел формулу этого зелья. Действовало оно сразу, но недолго, и священник все хотел найти что-то с близким к постоянному эффектом. А теперь и Рутрана не было в живых… Старая боль проснулась и впивалась ржавыми иглами по плохо зажившим ранам. Отайрос рванул ящик на себя, нашел необходимое и отдал Джейвену. На лице пожилого рыцаря было только выражения полной и законченной беспомощности. Он знал, что это, но совершенно не представлял, чем можно помочь. Растерянно он подтащил стул к кровати и сгорбился на нем, глядя куда-то в пол. Возможно, просто от безысходности пересчитывал трещины между камней. Так, не поднимая головы, и произнес:  — Был у меня в роте солдат, справный, умелый, ничего не боялся. Но, бывало, сядет и смотрит, как в вечность, мимо всех. Мы таких поцелованными войной звали. Молчал, на вопросы не отвечал и лечился, как принято, алкоголем. Сгорел в сорок с лишним, от сердца. Я все думал, может, выговорился бы и… Джейвен сжался как от пинка по ребрам, и Отайрос замолчал и обреченно кивнул. В дверь негромко постучали. Джейвен отрешенно наблюдал, как Отайрос о чем-то тихо переговаривается с человеком за дверью. Судя по тому, с каким лицом рыцарь вернулся к своему стулу, ему не хотелось сообщать полученные вести.  — Отайрос?  — Разведчики засекли отряд Пылающей Зари на выходе из Мирабара. Двигаются по Длинному тракту к Трибору. Выслать отряд на перехват?  — Нет. Да, — Джейвен помотал головой, сбрасывая оцепенение, — Верею и Ульфа в малый зал. Через полчаса. Даже строить полные предложения было сложно, но у него будет полчаса, чтобы прийти в себя, большего он себе позволить не мог. Унеси их всех в Баатор, Рутрана больше не было в живых!

***

Рано поседевший Ульф сидел набычившись, выложив тяжелые кулаки на стол. Верея, ровесница Отайроса, наоборот сохраняла гордую осанку, опираясь на любимый молот. Пересекавший лицо шрам придавал ей суровое выражение. Лучший егерь ордена и безжалостная, умелая охотница на нечисть, суть этих двоих можно было описать выражением «найти и уничтожить» и не погрешить против истины ни единой буквой. Выслушав вводную, Ульф задумался.  — Если мы уверены, что Заря идет в Андердарк… По слухам в Бескрайних болотах есть заброшенная дварфья цитадель с порталом прямиком в Унылые Утесы.  — По слухам?  — По непроверенным данным, — поправился Ульф. — И даже если нет, с Длинного тракта особо не свернешь — утгардские племена пришлых не любят. — Ульф кивнул. — Нагоним. Тем более, наши от Мирабара их продолжают вести. Грех упустить.  — А когда найдем? — бросила Верея. Джейвен улыбнулся. Оскалился по волчьи.  — Поняла.  — Я хочу, чтобы вы понимали другое. Эти люди угроза Побережью. А когда их хозяин прорвется в наш мир — всему Фаэруну. Не остановим сейчас — не остановим вообще. И все жертвы в Лускане были напрасны. — Взгляд Командующего остановился между Ульфом и Вереей, — да, Аэнья? Лица двух охотников вытянулись. Обернувшись, они узрели пошедший рябью воздух, соткавшийся в фигуру юной колдуньи. Полуэльфийка кокетливо повела точеными плечиками и обаятельно улыбнулась.  — Меня духи выдали, да? Верея хотела оглушить распоясавшуюся колдунью лекцией о дисциплине, но Джейвен поднял руку.  — Тихо! Я слушаю, Аэнья.  — Одна из этих еретиков толкнула нашу сестру Райсу на предательство. Мы хотим мести. Мы — это я и Азира. Джейвен усмехнулся, позабавленный сочетанием медового голоска полуэльфийки и словом месть. А она продолжила стоять, чуть меняя позу каждые пару секунд, словно едва заметно пританцовывала на месте. Позвякивали многочисленные цепочки-браслеты-амулеты на изящных запястьях и щиколотках. Верея прожигала ее яростным взглядом, явно собираясь высказать девчонке все, что думает, только Командующий скроется из виду.  — Месть — дело благородное. Препятствовать не буду, — решил Джейвен, — на сборы час. Разойтись.

***

Потом он понял, что, будучи не в силах справиться с накатывающими воспоминаниями, он сам загнал себя в ситуацию, из которой было только два выхода — умереть, поддавшись слабости, или выжить любой ценой. Жить так не хотелось, но умирать желания было еще меньше. Они почти догнали еретиков у реки Дессарин. Разжившийся в Яртаре у местных следопытов картами — испещрёнными мелкими пометками, понятными одним только им — Ульф убежденно тыкал в карту, уверяя, что вот здесь и здесь можно сократить путь и непросто догнать, а устроить засаду, осторожно загнав дичь — он так и выразился — в угол. Джейвен рассеянно кивал, не вникая. Предчувствия у него были плохими. Нельзя выходить на охоту не испытывая азарта, легкого покалывания в пальцах от мысли, что враг вот-вот будет найден и повержен, милостью Хельма. Остановились на отдых почти на границе Бескрайних болот. В голову лезли воспоминания. Вечер перед штурмом Собора. Подергивающиеся тени от колеблющихся огоньков свечей. Едва слышные стоны раненых в подвале «Старого дварфа». Ализара Каллум, уставшая, бледная до синевы. Брат Сатарин, в кольчуге и с палицей, от которых пожилой священник давно отвык. Капитан Данфилд с запавшими, почерневшими глазами. Рыжеволосый, рыжебородый Марк Грэхем, единственный не теряющий духа, словно лучащийся светом уверенности и надежды. Рошельт, постаревший лет на десять за несколько дней. Джейвен изучал его лицо, словно никогда раньше не видел. Длинный тонкий нос с горбинкой, словно, еще сильнее вытянулся на исхудавшем лице, волосы из пепельно-русых стали почти белыми. Учитель поднял глаза на него, и Джейвен проглотил комок в горле. В них была сама вечность. Бой с Торгаром, огромным искореженным магией Рохини чарошрамом. Смешно, тогда казалось, что страшнее противника он не встречал. Те несчастные чарошрамы, чей разум еще не помутился, жались к стенам своих камер, наблюдая за ними в ужасе. А когда гигант был повержен, они даже не могли и не смели радоваться гибели своего мучителя. Путь Джейвена и остальных добровольцев шел наверх, в логово Рохини, если так можно было назвать оскверненный алтарь Собора. А наверху был ад… Он резко сел, пытаясь оборвать цепочку воспоминаний. Удалось ему это лишь отчасти — перед глазами все равно стоял сэр Марк, отвлекающий суккуба, подставляющийся под ее «поцелуй», чтобы кто-то другой смог убить ее… Визг демоницы, последний в ее поганой жизни, и медленно осевший на пол сэр Марк. Рыжая голова безвольно откинутая назад и погасший взгляд. Крайне смешанные чувства у паладина возникали, когда его называли героем и спасителем Обители Хельма. Да, он нанес последний удар. Но героями были они — Марк, Рошельт, и все остальные, чьи смерти стали ступенями, по которым Джейвену пришлось вскарабкаться ради этого последнего удара. Джессия успела найти многое об этой Эвелин Грэхем. Слишком много и слишком мало одновременно. Глядя в потолок палатки, паладин спросил:  — Как ты могла предать память отца и связаться с демонами? Ответа, естественно, не последовало.

***

Чахлые деревья напоминали торчащие из доски гвозди. За такими даже укрыться толком не получилось бы, если бы не туман. Джейвен расставил бойцов, проинструктировал. Верея хмурилась, сжимая молот, от ее ауры начинал кипеть даже промерзлый воздух. Аэнья снова пританцовывала, на этот раз все-таки от холода. Второй маг, молодой дварф, медитировал, подготавливаясь. Азира стояла, сжимая лук, одной секунды хватило бы лучнице пустить его в ход. Где скрылся один из ассасинов, Командующий сказать не мог. «И к лучшему. Если бы я мог заметить, то его маскировка совсем ни к черту.» Из белесой мглы вынырнул Ульф, сосредоточенный и собранный. По въевшемуся страху спугнуть зверя, знаками показал, что «дичь» на подходе. Джейвен присмотрелся к противоположной стороне прогалины и пошел навстречу. Остановился, когда его заметили. Оперевшись рукой на Волю Хранителя, он заметил, как подрагивает рука. А отряд Пылающей Зари приближался, смирившийся с неизбежностью столкновения.  — Стоять, именем Стража! Вы обвиняетесь в поклонении демонам и одержимости. Как рыцарь Золотого Ока и служитель Хельма, я приказываю вам сложить оружие! Эльфийка, щуплая, остроносая, как вся ее раса, вскинула руку и провозгласила:  — Стой, где стоишь, заблудший сын Хельма! Нас ведет свет Сеханин Лунный Лук, — но была оборвана на полуслове своей предводительницей.  — Джейвен Тармикос, полагаю? — вопрос был задан спокойно, холодновато, женщина вышла вперед, остановившись на расстояние лишь чуть большим, чем нужно для удара меча. Паладин рассматривал ее. Из-под кольчужной сетки шлема выбивались рыжие волосы, взгляд чуть удлиненных глаз был упрямым. Не сказать, чтобы Джейвен хорошо помнил лицо сэра Марка, но определенно узнавал в этой демонопоклоннице черты самоотверженного рыцаря, и с трудом подавил отвращение.  — Верно. Рыцарь-Командующий ордена Золотого Ока. А вы — демонопоклонники из Пылающей Зари, призвавшие гнев демонов на Лускан, осквернившие нашу крепость, и погубившие много невинных душ. «И Рутрана вам убивать, совершенно точно, не стоило.»  — Мы не демонопоклонники и не одержимые.  — Лги себе или слепым своим последователям, но мне солгать ты не сможешь. Золотое Око Хельма видит правду. Демонопоклонница слегка отпрянула и попыталась что-то сказать, но паладин резко качнул головой.  — Если бы мое мнение что-то для тебя значило, ты бы уже сдалась. Теперь вас ждет суд Хельма, а эта земля будет местом вашей казни! Она нахмурилась, прикусив губу, и вскинула перед собой щит.

***

Физически, она ему уступала, что, конечно, стоило ожидать. Но сражалась умело, паладин успел это оценить. Знала свои сильные и слабые стороны, умела читать противника. Избегала демонопоклонница ударов мастерски. Выматывала, кружа по прогалине. Не пыталась победить лихим наскоком, как дварф с кинжалами. Едва не лишившийся головы, дварф отступил, переключившись на Верею. Мимо пролетали стрелы — работа полурослицы. Но если Брин и горела местью и желанием вбить ему стрелу между глаз, то удача была не на ее стороне. Джейвен выхватывал, что происходит вокруг, обрывками, следуя за воительницей с настойчивостью одержимого. Лишь на миг они оба отвлеклись, когда от похожего на цаплю парнишки-мага к ним заковыляло умертвие. Даже воительница Пылающей Зари растерялась, хотя с чего бы? Некромантик светился гордостью за поднятую нежить. Но не долго. Джейвен не стал даже доставать из поясной сумки святой символ, просто прикоснулся к нему, произнося «Изгнания». Умертвие рассыпалось вместе с гордостью некроманта. Паренек смотрел на Джейвена так, словно паладин только что дал ему незаслуженный, обидный подзатыльник. Или отобрал пирожок. Дернув плечом, Командующий обернулся к той, кто действительно заслуживала внимания. Хмыкнул, глядя ей в глаза. Она нашла силы ответить улыбкой. Во имя Хельма, ее манера уклоняться, отпрыгивать, скрываться от его ударов начинала… заводить. Они продолжили кружить, и скорость ее наконец-то подвела. Воля Хранителя впилась в щит, отбрасывая воительницу к краю мелкого обрыва. Она перекатилась по земле, одновременно разрывая между ними расстояние и выигрывая время прийти в себя. Джейвен шел к ней, уже зная, что план демонопоклонницы измотать его не сработает. Жаль, она была интересным противником. Земля под его сапогом дрогнула и обвалилась. Когда окружающее прекратило сыпаться и кувыркаться, а сам Джейвен впечатался во что-то твердое, это что-то под ним придушенно взвизгнуло. Паладин открыл глаза только для того, чтобы встретиться нос к носу с рыжей. Синие глаза женщины расширились, и она забилась, забрыкалась, и вдруг застыла, глядя куда-то сильно поверх паладина. Финт казался настолько дешевым, что Джейвен поверил и оглянулся. Не на пригорке они сражались. Над ними высилось отдаленно похожее на человека месиво из камней, корней, земли и мха. Кое-где оно было покрыто илом, где-то паутиной, на левом «плече» Джейвен рассмотрел гнездо, рядом с которым вилась и истерично орала лесная птица. Ростом чудище было повыше иных чахлых деревьев. Неторопливо оно обернулось вокруг своей оси. Паладин нырнул в сторону. Бродячие холмы не рассуждали, не думали, он уничтожали все, что не является частью природы. Перед лицом этого гнева конфликт с Пылающей Зарей отполз в сторону, как побитая злым хозяином собака. Земля дрогнула — бродячий холм обе свои «руки» обрушил на то место, где только что были люди. Под рукой оказалось что-то острое, металлическое, не глядя Джейвен нашел рукоять меча, не сразу поняв, что оружие в руках чужое, слишком легкое. Краем глаза, он видел, что и воительница не осталась безоружной, как-то ухитрившись взять в руки Волю Хранителя. Освященный клинок противился прикосновению любого злого существа, как собственно и Литания Рутрана, которую рыжая не стесняясь, использовала в бою. Но над этим ломать голову, было некогда. Джейвен протянул в сторону бродящего холма свободную руку, призывая на него «Гибель». Мимо промелькнула проворная приземистая фигура, в прыжке зацепилась за какой-то торчащий из бедра корень, начала карабкаться вверх и добралась почти до плеча, когда холм, сообразивший, что вот у этой лезущей по нему блохи плохие намерения, напрягся, затрещал и, оплетя дварфа ветками, втянул его внутрь себя.  — Ларетар! — ахнула демонопоклонница.  — Руби ему ноги! — Рыкнул неожиданного даже для самого себя Джейвен. Демонопоклонница так же неожиданно подчинилась, подбежала к чудищу и выписав длинную дугу мечом, рубанула по «колену» из веток, слепленных землей. Джейвен занялся другой конечностью, продираясь сквозь «сустав» Литанией. Вряд ли бродячий холм мог испытывать боль, но копошение человечков внизу ему не понравилось. Корявящаяся веточками и пучками травы рука попыталась прихлопнуть паладина. Не глядя, чем это окончится, рыжая продолжила бить. И что-то в равновесии холма изменилось, он явно кренился набок, заваливался. Джейвен, оставив в «пальцах» холма клок плаща, рванул к воительнице и схватив ее за запястье, направил удар Воли Хранителя внутрь чудища. Столп ослепляюще белого света ударил из серых небес в нанесенную рану. Воительница, вырвавшись из его хватки, вспрыгнула на поверженного врага и приняла вырубать дварфа из толщи земли и ила, боясь задеть его, но еще больше боясь, что не успеет вытащить вовремя. Джейвен, отведя руку с мечом в сторону, наблюдал, как она прижала хватающего воздух дварфа к себе как ребенка. О Командующем оба забыли. Но кто-то из их друзей помнил. Острая, резкая боль выбила из паладина вскрик. Стрела нашла щель между пластин доспеха, вторгнувшись куда-то под грудную мышцу. Вторая ждала момента, чтобы поселиться где-то у него в горле. По крайней мере, именно туда целилась эльфийка, сжимавшая лук. Паладин отшатнулся к ближайшему дереву, скрипнув зубами. Любое движение правой руки отзывалось взрывами боли. Он мог сражаться левой, забыть о боли… Но рядом с эльфийкой один за другим появлялись остальные демонопоклонники. Полурослица, скалившаяся не хуже шакала, парнишка-некромант, темный эльф в мантии волшебника, дварфийка с мечом и щитом. Выстроились рядом, как на параде, ничего не опасаясь. Что могло означать только одно — его рыцари мертвы. И это было хуже любой раны. Джейвен осторожно коснулся имени каждого в мыслях, запоминая. Они были отличными бойцами, которых подвел… он сам. Только выжить, чтобы испытать всю тяжесть вины, он не сможет. Предводительница Зари обернулась к своим людям и покачала головой. «Сама, значит, хочешь закончить, тем лучше», — подумал паладин, перебрасывая Литанию в левую руку. Отправить эту красотку к Келемвору он успеет. Потом кто-то из них его добьет. Рыжая перевела взгляд с меча на его лицо и болезненно поморщилась.  — Можем мы, наконец… Боевой молот с силой ударил землю перед отскочившей назад воительницей. Рядом с виском Джейвена ударила стрела, выбив щепки. «Полурослица».  — Назад, стерва! Через мой труп! Широкоплечая фигура в латах, седые короткие волосы. Верея. Живая. Радости Джейвен не испытал, только каплю облегчения. Чуть меньше чужих жизней на его счету. Это… немного меняло расклад. Он смотрел в спину рыцаря и думал. Кто-то должен был вернуться и предупредить орден. Отайрос сможет возглавить рыцарей, собрать союзников и разделаться с этой угрозой. Кто-то должен вернуться. Тот, кого демонопоклонники хотя бы теоретически могут отпустить. Не он.  — Верея. Отступи, — приказал паладин, извлекая командные интонации из упрямства, больше уже было не откуда. Рыцарь, полная решимости, только сжала крепче молот и мотнула головой. Преданность была для нее выше желания жить, может быть даже выше рыцарской чести.  — Я не брошу вас! — И добавила, словно, это что-то меняло, — этот остроухий Аэнью сжег в момент… Джейвен вздрогнул, но, стиснув зубы, резко ответил:  — Я кровью истеку раньше, чем вы закончите. Отступи. Верея застыла. Обернулась. Одна половина лица была в смятении, второй шрам продолжал придавать суровость. «Хельм Всевидящий, ну есть же вещи важнее моей жизни?! Соображай, ты же умная!» Она сдалась, к счастью. Бросая на Джейвена взгляды, она пятилась, пока не затерялась среди деревьев.

***

Демонопоклонница проводила Верею взглядом и глубоко вздохнула. Джейвен, понимая, что больше быть несгибаемым и несломимым не перед кем, сполз по стволу дерева на землю. Кровопотеря начала сказываться — голова стала тяжелой и пустой. «…И, наконец, я пал?»  — Чем мне убедить вас, что объявленная вами охота является ошибкой?  — Если бы мое мнение тебя интересовало, ты уже сдалась бы! — повторил он с горечью, не понимая, зачем она продолжает перед ним ломать эту комедию, разыгрывая жертву недоразумения. — Но нас окружают тела моих рыцарей, а ты стоишь надо мной с мечом. Закончи уже то, что начала. Он опустил голову, смиряясь с неизбежным, и желая только, чтобы все закончилось. Собственная смерть не казалась чем-то страшным. Надежда, что кто-то все-таки остановит этих одержимых, была утешением. Победа героя Невервинтера над Мораг была непредсказуема. Как не предсказуема была победа крестьянки из Западной Гавани над Королем Теней. И совсем уж никто не ожидал, что едва принесший обеты паладин мертвого бога убьет Рохини, верно? Значит, и на эту рыжую с ее хозяевами найдется свой герой. Звук стукнувшего о камни, отброшенного в сторону меча, был неожиданным, но Джейвен все равно не поднял головы.  — Нет. Вы пойдете с нами. Он посмотрел на нее, не веря тому, что услышал.  — Не хватает решимости убить меня, так ты решила, что я подчинюсь твоей нечестивой цели?! Никогда. От гнева у него словно сил прибавилось, еще чуть-чуть и он второй раз попробовал бы ее убить. Щеки демонопоклонницы пламенели румянцем, глаза горели, тонкие ноздри затрепетали. Она была бы самой прекрасной женщиной в мире, не будь она врагом. Ее отряд взорвался протестами, но женщина бросила леденящий, полный злости взгляд на них, и продолжила:  — У вас простой выбор — умереть здесь, бесславно и бессмысленно, или пойти со мной. Неужели вы настолько ослеплены ненавистью, что не видите правду прямо перед собственными глазами? Наша вражда — происки тех сил, которые вы поклялись остановить и которые преследуют меня и моих спутников. Злые намерения демонического культа обманом столкнули нас лбами, надеясь, что мы уничтожим друг друга. Это почти произошло, моей гильдии больше не существует. Каждый мой павший собрат только делает демона сильнее. Каждый ваш павший рыцарь уменьшает наши шансы на победу. Все чего я хочу — это остановить Белафосса, чтобы он не задумал, и отомстить ему за каждую смерть и каждую сожранную им душу. — Она позволила зависнуть тишине и закончила, — и для этого мне нужен такой человек как вы. Он обдумывал сказанное. Мысли ворочались медленно, логические цепочки выстраивались с трудом. Мозаика собиралась тяжело, но когда последний кусочек упал на место… Он закрыл глаза, унимая дрожь. Щеки заливало жаром, по спине ползли капли пота. То, о чем она говорила, могло быть правдой, если сделать одно маленькое допущение. Очень простое и легкое. Маленькая ложь в самом начале и дальше скатывается лавина, погребая под собой все. И многие странности находили объяснение. Гордость, нет, гордыня мешала принять это допущение. В Баатор ее? Джейвен открыл глаза. Видел он не воительницу Пылающей Зари. На него смотрел внимательным взглядом сам Бдительный, и из глазниц его шлема текли слезы, прокладывая золотые дорожки на его доспехах. Его Господь оплакивал, но кого? Уж не своего запутавшегося паладина. Джейвен проглотил комок в горле и осторожно, чтобы не беспокоить раны, поднялся на ноги. Перемирие, заключенное на коленях, это уже капитуляция. Настолько распрощаться с гордостью он не был готов.  — Моя вера в Стража, преданность ему непоколебима. Но я чувствую, будто он… испытывает меня? Может, это шанс показать тебе истинную волю Его? Может, наши пути пересеклись неспроста. Если Хельм желает этого, я присоединюсь к вам. Воительница протянула ему руку для пожатия. Мотавший свою жертву ураган, выпустил его, шатающегося, потрясенного и едва живого, из своих объятий. Единственное, что не было сейчас зыбким, это узкая ладонь, которую сжимал Джейвен.