Dig me now and f_ck me later

Эд вернул дневник Уолкеру тем же вечером. На ожидаемый немой вопрос он ответил просто: –Я сделал ксерокопию, не парься. Правда, кажется, у парня не всё с головой было в порядке. Не суть. –Как Энни? –Не знаю. Но, кажется, она не против помочь нам. Он махнул на прощание рукой и ушел. Оставаться смысла не было – Канда пропадал неизвестно где, а Уолкер как собеседник не особенно его интересовал. Уолкер ценил в нём эту честность: не пытается притвориться, что Аллен ему нравится, но и ведёт себя адекватно. С тоской посмотрев на обтрёпанную книжицу, Аллен открыл её. На первой странице, ярко-оранжевым толстым маркером было размашисто, на весь лист написано загадочное "Zu-zu-zu". О значении гадать смысла не было, поэтому он перевернул страницу. Дата была слишком далекая и ничего важного там не было, поэтому он пролистал дневник дальше, до записей последних двух месяцев: [Били бутылки за забором. Недавно к ним приварили какие-то фиговины, между ними бутылка застревает и удобно кидать камни. Старый Бэн увидел и бросился на нас с метлой. Бо толкнул его, и, взяв меня за шкирку, уволок в кусты. Старик шмякнулся и долго не мог подняться – колени не держали. Смотреть на его потуги было до боли стыдно. Бо только усмехнулся и ткнул меня локтём в бок, но было видно, что и ему тоже совестно. Зато я сдал зачет, zu-zu-zu!] Аллен очень живо представил себе трепыхающегося сидящего старика и ожидаемо почувствовал чувство стыда. Под записью был умещён маленьких второпях брызнутый на бумагу эскиз. Огромная зелёная бутылка и чучело с надломанным древком, тычущее метлой в стеклянный бок. [Утром снова затряслись руки, и я порезался, когда брился. Порез прямо под носом, над губой и адски щиплет. Бывало хуже. Бо сказал, что узнал как зовут ту девушку. Ходил весь день довольный, а потом, когда выходил с пар забылся и прошел прямой дорогой мимо будки дворника и получил метлой по лбу, прямо из окна. Зря я посмеялся: он залил водой мою постель. Очередное доказательство, что всё плохое сделанное тобою обязательно вернется к тебе. Может не сразу, но чем дольше оно выжидает и подкарауливает тебя, тем больнее. Но мстить самому не стоит, зря втянешь себя в этот круг нескончаемых пенделей судьбы... Зато сегодняшний обед в столовой был похож на еду, zu-zu-zu!] Аллен пролистал несколько страниц. [Бо совсем чокнулся на этой девчонке: мы сегодня сидели позади неё и её парня в кино, и он пялился только на затылок своей ненаглядной. Она несколько раз оборачивалась, чувствуя, что на неё смотрят, но тут же начинал смотреть на экран. Сидевший с ней парень явно скучал, и, не смотря, что места были на предпоследних рядах, даже ни разу её не поцеловал, только зевал на неё и смотрел на часы на мобильном. Я пытался объяснить Бо, что толку от его преследований не будет, если он не подойдет к ней напрямую, но он отмахнулся от меня. Знает, что я прав и не хочет признавать. Это видно по его лицу. Упрямая складка на лбу, презрительно скривленные губы и больной взгляд. Ничего, скоро сам всё поймет. Не головой, сердцем. Это ведь только кажется, что решения голова принимает. Только он этого пока не понял. Зато фильм был интересный, zu-zu-zu!] [Наблюдал за тем, как маленький паук боязливо пытался подползти к запутавшейся в его паутине осе (или пчеле, черт их разберёт). Она отчаянно, рывками тянулась прочь, опутанная липкой нитью и яростно жужжала. Я не выдержал и разорвал паутинку палочкой. Её было очень жалко. Но потом стало жалко паука. Я оставил его без обеда... Это заставило меня задуматься. Часто, многие поступки направленные, что бы помочь кому-то, вредят другому. Конечно, во многих случаях всё определяет закон морали, но как поступить когда происходит тот самый конфликт социальных ролей?.. Как человек, я не должен следить за ничего не подозревающей девушкой. А как друг – обязан помОчь... Сегодня был в парке и кормил белок, zu-zu-zu!] Сверху на поля свешивалась на прочерченной паутинке наклеенная татуировка-паучок из детской жвачки, а сбоку поместилась нарисованная белочка, отчего-то голубовато-серая, тянущая лапки к разбухшей О в слове "помочь". [Таскался с Бо следить за его ненаглядной. Оказалось, она изменяет своему парню. Ну, или что она может делать в кабинете за закрытыми дверями?.. Бо взбесился, но вламываться не стал, а потащил меня обратно в общежитие, правда, я рано обрадовался: пришлось карабкаться по пожарной лестнице на крышу. Он час старательно таращился в бинокль. Выражения глаз его я не видел, но губы были очень обиженно поджаты. Похолодало и я, наконец, смог улизнуть в комнату, ссылаясь на больное горло. Сильно порезался. Руки затряслись очень не вовремя, когда я резал канцелярским ножом силуэты для теневого театра. Теперь придется почти половину переделывать: фигурки слиплись от крови и разлившегося клея, который я в панике опрокинул. Бздец. Зато я узнал, что у нас новая медсестра. Она очень милая, zu-zu-zu! ] Аллен сунул руку в приклеенный кармашек и достал оттуда сложенный вчетверо листок с довольно реалистично нарисованной Мирандой, окруженной парящими глянцевитыми сердечками. "Ну как девчонка, честно…" –подумал Уолкер, листая дальше. [Видел сегодня Миранду в городе, в открытом кафе, она пила сок и ела оладьи с сиропом. Мне нравится, что она стеснительная. Жаль долго не получилось поговорить, я торопился в центральную библиотеку и всё равно не успел. Бо навонял в комнате жженой канифолью. Что-то паял. Потом ни с того ни с сего забросил и мы снова ушли в дозор. Но кабинет оказался пуст. Меня это удивило, но вот его - нисколечко; он долго ковырялся в замке и когда открыл, зашел один, оставив меня стоять на стрёме. Вечером объявил, что уезжает на пару дней: у него умер отец...] [Из любопытства прокрался за тем кабинетным червём, после того как девица ушла (стыдно признать, но я уже второй день слежу за ней по просьбе Бо). Он спустился в подвал. Это даже немного обрадовало, потому что с торца здания, кажется, будто прямо в фундаменте несколько низких окошек дюймов в двадцать. С включенным в помещении светом лучше обзорной точки и не придумать, правда, следить приходилось лежа в кустах. Сначала мне показалось, что ничего интересного я не увижу, он просто сидел и читал газету, но потом пришли химик и декан и ещё какой-то мужчина. Химик достал из пакета коробку, правда я так и не увидел толком что там, но часть её содержимого отдали тому бухгалтеришке, который тут же сунул декану какие-то бумаги. Декан улыбался, ставил подписи, забрал у мужика деньги и отдал коробку, и бумаги. Странно всё это. Завтра приедет Бо, zu-zu-zu!] [Бо слушал меня внимательно и настороженно. Я пожалел, что вообще ему это рассказал. Он вытащил меня после первой пары, и мы потащились в тот подвал. Бо долго ползал по полу и разглядывал бумаги, оставшиеся на столе. Потом нашел в углу коробку и ухмыльнулся, показывая мне едва заметные крупицы, забившиеся в уголке. Назвал химика гением. Я не понял сначала, но оказалось, что он ухитрился сделать какие-то синтетические наркотики. До сих пор не верится... Пришел к Миранде с кофе и пирожными. Она удивилась, но мы приятно поговорили. Она добрая, zu-zu-zu! ] [Неделю ничего не писал... Бо окончательно съехал с катушек. Я поймал его у кабинета бухгалтеришки, когда он всовывал под дверь письмо. Сказал, что просит их сдаться полиции. И глаза так фанатично блестели, жутко. Сомневаюсь, что он просил. Скорее угрожал... Когда вечером сидели на крыше и поочерёдно наблюдали в бинокль, сомнений в том, что это были наркотики не осталось. А она ловко делает уколы!.. Передали, что завтра будет дождь, zu-zu-zu!] [Сегодня сидели в кафе и наблюдали за вяло протекающим свиданием этой его Энн. Её белобрысый фрик уныло поедал мороженое, а она о чем-то рассказывала. Хоть бы обнял её разок, что ли... Миранду какие-то идиоты закрыли в будке и она вся вымокла под дождем. Одежда оказалась мокрая и она надела халат на голове тело... нехорошо так, но: zu-zu-zu!] [Следил сегодня за Энн один. Бо нагрузил препод, и они долго ковырялись в его машине. К ней пристал тот красивый азиат, с которым таскается её парень. Этот длинноволосый очень хорошо осведомлён, однако. Упомянул бухгалтеришку. Было интересно, чем это обернётся, но тут ввязался сам Аллен. Красавчик назвал Энн шалавой и Аллен этот нехило так психанул. Узнав, что япошка гей, я ни разу не удивился. Меня скорее удивило проявление чувств от Аллена по отношению к Энн: дело дошло даже до драки. Важно другое: что за Камелот?] [Бо конкретно встрял. Оказалось, что эта шайка дилеров сначала решила, что письмо им Энн подкинула. А потом просмотрели записи, где видно, как Бо письмо всовывает и закрутилось... Он ушел после обеда, но до сих пор не вернулся.] [Декан вызывал меня к себе. Смотрел добрыми-добрыми глазами и попросил помочь ему донести стопку бумаг до машины. Я сразу понял что это дурно пахнет, так как Бо до сих пор не вернулся. Меня запихнули в машину. Не знаю, куда мы приехали, но в место с виду не плохое. Частный сектор, всё цивилизованно, газончик, кованый заборчик, двухэтажный дом обшитый не пластиковыми панелями, а настоящим деревом. Но это меня зря обнадежило. В погребе, куда меня спихнули, показалась та самая отвратная изнанка. Я увидел Бо привязанного за руки между двумя погребными полками. Ободранный, грязный, с рваными ранами он еле-еле что-то хрипел. А потом в погреб спустился мужик с двумя собаками. Декан, радостно улыбаясь, сел на стульчик и посадил меня рядом. Шкафы, впихнувшие меня в машину, встали рядом, и давили своими руками мне на плечи. Я сначала не понял зачем, но потом когда мужик начал травить псов на Бо, я понял: когда я попытался рвануть ему на помощь они с силой усадили меня обратно. Я не мог на это смотреть и, зажмурившись, слышал только влажное безумное рычание, хриплые крики и стоны, чавканье. В нос бил резкий запах псины и парфюма появившегося рядом со мною щеголя. Декан наконец попросил оттащить собак и обратился ко мне, спросив понимаю ли я, что со мною будет так же, если я начну болтать. Я даже ответить ничего не сумел. У меня прыгала челюсть, и я рыдал, как обделавшийся от страха младенец. Он улыбнулся, и меня выпихнули из погреба. Не знаю, какими путями я добирался до общаги, я даже мне помню, что думал в этот момент. Но теперь понимаю одно: я не должен был оставлять Бо там! Я должен вытащить его оттуда!] Дальше шли не страницы, а отдельные бумажки, вставленные в дневник. [Мне не повезло. Когда я очнулся, вытаскивать уже было не кого... Вместо Бо осталась куча разодранного мяса. Энн вколола мне что-то, и я словно отключился, помню, что и на меня травили собак, но больно почти не было. Я не помню, сколько меня там держали, но очнулся я уже в медпункте рядом с Мирандой. Она выглядит напуганной. Тогда я и почувствовал, что мне безумно больно. ...только потом я понял, почему меня не прикончили как Бо. Исчезновение второго ученика уже будет пахнуть много хуже. Да они и Бо убили, скорее перестаравшись с пытками, а не намеренно.] [Меня спешно отчисляют. Мама ужасно расстроена. Не знаю, что буду делать. Боюсь говорить ей что-то. Боюсь понять, что Бо теперь нет. Боюсь, что я теперь наркоман...] [Не хочу оставлять Миранду. Попросил её уволиться отсюда. Страшно за неё. Она не понимает, говорить я об этом не могу... ... всё же есть кое-что радостное. Она, конечно, отшатнулась и убежала, но я поцеловал её, zu-zu-zu!] Здесь записи прерывались. Аллен посмотрел вложенные между страниц рисунки, большинство которых были сделаны наспех, шариковой ручкой. Больше всего его заинтересовал Канда, подписанный как "смазливый япошка, шатающийся рядом с белобрысым фриком", на обратной стороне листка был сам "белобрысый фрик" с тщательно прорисованным шрамом и беспорядком на голове. Канда вернулся как-то неслышно. Аллен даже сначала не понял, кто отобрал у него рисунок. –Что за херня? –Да так, рисунки из дневника. –Нашел что-нибудь важное? –Можно сказать, что да. Но я без понятия, кто такой Бо, и кто именно вёл дневник. –Бо? Что за чушь? Кличка? –Наверное... Главное: его убили. У декана в подвале... Когда он произносил это, Аллен понял, что чувствует неприятный холодок по телу. Канда заметно помрачнел. –Только этого не хватало... –Канда, что будем делать? –А я откуда знаю?! – ответил он раздраженно.– Надо подумать для начала... Всё было бесперспективно. Что бы обратиться в полицию, нужны улики. А жалкий дневник для этого не вполне годен. Устроить облаву там полиция, даже если бы вдруг поверила, не смогла. Ордер бы не дали. Без ордера – никак, это частная территория. Значит нужно раздобыть более весомые доказательства. Вот если бы они изготовляли свой порошок в этом подвале, наркоконтроль мог бы заявиться по сомнительному анонимному донесению. Но в нынешней ситуации этот номер не пройдет. Выслушав его мысли, Аллен озадаченно спросил: –А с каких пор улики ищут подавшие заявление? Может нам ещё им всё сразу в пластиковых пакетах и пронумерованное принести? И заодно и ведение дела предварительно оформить? –А ты хочешь заявиться в полицейский участок и сказать: "Наш декан наркодилер, финансовый махинатор и убийца". Они спросят: "с чего вы так решили?", и ты скажешь: "Да вот, дневник один почитали. Хотите тоже прочесть?". Ты серьёзно думаешь, что они воспримут тебя всерьёз? –Почему нет? –Потому что это – по-идиотски. Аллен задумчиво прикрыл глаза. Соваться дальше не то, что бы страшно, скорее неприятно. До боли охватывает чувство невообразимой тоски. Соприкосновение с убийством резало по душе, и мысль об обстоятельствах чужой смерти отзывалась яростным собачьем лаем в голове.