Крики, скандалы

Бэлла привыкла к предательствам, что преследовали её на протяжении всего жизненного пути. Она научилась забивать хуй на отворачивающихся от неё людей, по крайней мере она так думала. Она старательно делала вид, что ей похуй на то, что Настя её слила. Она с трудом скрывала свои слёзы на мосту, когда Настя обвиняла её в том, что Бэлла не умеет слушать и слышать. Она не выражала никаких эмоций, когда Петрова показательно заботилась о Купер. Заботилась так, как когда-то заботилась о Кузнецовой. Эмоции были под контролем, по крайней мере малышка очень сильно старалась. Все пошло под откос, когда Бэлла начала проникаться Костьей. Они помогали друг другу на заданиях, поддерживали вне камер, частенько сидели вместе. Бэлле было комфортно с Каспером, ведь она не чувствовала ту поглощающую жестокую конкуренцию, которую чувствовала с Петрухой. Зато Бэлла чувствовала невыносимую ревность, когда Каспер вновь начинала общаться с Петрухой. Они часто ссорились, затем мирились. И в эти периоды мира Бэлле хотелось выть и лезть на стенку. Кузнецова понимала, что точно не переживет предательства Костьи. В отличие от Петрухи Каспер не была Бэлле, как сестра, она была чем-то необъяснимым. Чем-то, что заставляло бабочек в животе трепетать, а ладошки — приятно покалывать.

***

— Девчат, а давайте в правду или действие? — Ксюша никогда не сидела на попе ровно, ей жизненно необходимо движуха, мы к этому привыкли. — Давайте, — несмотря на отвратительное настроение, я совсем не против была отвлечься. Каспер забила на меня болт и не подходила ко мне целый день. Да и пошла бы она нахуй, все равно не покажу, что меня это в принципе волнует. Девочки собрались в круг, усевшись на полу. Я сидела напротив Петрухи и Каспера. Костья старательно избегала моего взгляда, ну или у меня уже блять едет крыша на фоне ревности. Дружеской, естественно. — Бэйбик, ты по мальчикам? — не сомневалась в том, что Прокофьеву будет волновать именно этот вопрос, хотя неудивительно, два дня назад слышала, что девчонки обсуждают то, что я ей вроде как нравлюсь. Бред какой-то. — Д-да, наверное, — вспоминая Артёма, наверное, никаких сомнений быть не могло. Я, действительно, чувствовала себя с ним девочкой-девочкой. Мне не хотелось махать кулаками, мне хотелось быть защищённой, а не защищать. Усомниться заставляет лишь забитая татухами на восемьдесят процентов девица, сидящая напротив меня и действуя мне на нервы. Мы встретились взглядами, мне кажется, что мой ответ её расстроил. Или опять же хочется, чтобы это было правдой. — Кость, тебя не заебало бегать от меня к Петрухе? — так спалиться могу только я. Всем привет, я — настоящая долбаёбка, которая сначала говорит, а потом думает. Все затихли, Костья растерялась, а Петруха недовольно уставилась, решив, что её глаза — огненные лазеры, и ей удасться меня испепелить своим взглядом. Смешно. — Бэлл, чё ты блять несёшь? Я общаюсь и с Настей, и с тобой, в чем твоя проблема? — реально не понимает, или играет в дурочку? — Выйдем, Купер, — выносить сор из избы не хотелось. Я и так создала ебейшую почву для слухов о том, что я ревнивая дура, собственница, которой не нравится общение Насти и Каспера. Или что мне нравится Костья, и нихуя я не по мальчикам. А о том, что могла подумать сама Купер, даже гадать не хочу. Я вылетела из комнаты, не дожидаясь согласия Костьи. Почему-то я была уверена, что она пойдёт за мной. Не потому, что боится меня потерять, или ещё что-то, а просто потому, что хочет разобраться в этой ебанутой ситуации. По-любому, считает меня обыкновенной истеричкой, которая решила показать свои тупые капризы. — Кузнецова, ты охуела? — Каспер понять можно, я наехала на неё ни с того ни с сего, так ещё и перед остальными девчонками. — Каспер, завались. Меня заебало, что ты приходишь ко мне только тогда, когда вы сретесь с Петрухой, я не собираюсь быть запасным аэродромом, ясно? — вглядывается в меня так, будто готова была услышать все, что угодно, но не претензии такого рода. Внезапно Костья расплылась в улыбке. — Кузнецова, ты ревнуешь? — желание уебать Купер пропало, теперь в моей голове лишь были мысли о том, на что спихнуть раскрасневшиеся щеки и учащенное сердцебиение. — Кас, не неси хуйню, я все сказала, — я испугалась, просто испугалась выяснения отношений. Я не была готова к этому, поэтому просто убежала из комнаты. Ни от кого никогда не бегала, а тут… от девчонки.

***

— И Бэллу местами считаю недоразвитой! — Гончарова рискует получить по ебальнику, но я сижу тихо. В начале недели я не выделилась особыми достижениями, поэтому сейчас нельзя подставить себя ещё больше. Придётся стерпеть. — Заткнись нахуй, — звук разбитого бокала, а я резко оборачиваюсь на Костью. Она заступилась за меня. Просто взяла и заступилась. Несмотря на вчерашний срач, несмотря на то, что я поставила её в неудобное положение перед всеми, перед Настей. Пиздец, зачем ты путаешь мои мысли ещё сильнее, Каспер?

***

Выгон — самая эмоциональная часть каждой Божьей недели. Я выпила в начале недели, потому что иначе не могла справиться со своими внутренними демонами, которые были готовы в любую минуту вырваться и разорвать Петруху, Каспера, да и всех, кто когда-либо обидел меня. А теперь до смерти боялась того, что меня выгонят. Да, я заслужила такого исхода, но черт. Уходить сейчас — это просто пиздец. Я просто боюсь, что не вывезу. Боюсь, что сорвусь, что снова примусь за дурь, за литры алкоголя и тонны сигарет. И меня ведь никто и ничто не спасёт, потому что там, за стенами школы леди всем похуй на тебя, на твои переживания и внутренний мир. На твои проблемы, черт возьми. А здесь поддерживают, здесь сочувствуют, здесь за тебя искренне переживают. — Бэлла, как вы оцениваете свои достижения на этой неделе? — грозный тон Лауры Альбертовны не предвещал ничего хорошего. Коленки начали дрожать, а ладошки вспотели. — В начале недели — ужасно, я снова сорвалась, и мне нет оправданий. Мне было тяжело, честно, — они не поймут меня, я знаю это. Порой сама себя понять не могу. В их глазах я просто маленькая глупенькая девочка, которой нравится бухать. Которая не может держать себя в руках, которая не может сдержать ни одного обещания и перестать срываться. Лаура права, я исчерпала их кредит доверия. Пока, Каспер, не забывай только, пожалуйста. — Сколько раз вы давали обещание не пить, ответьте, Бэлла? — на мою коленку приземляется татуированная рука. Костья сжимает мою ногу. Хочет показать, что я не одна, а слёзы начинают собираться ещё быстрее. — Много. Каждый выгон. Лаура Альбертовна, я все понимаю. Честное слово, вы уже не верите моим обещаниям, и это неудивительно, — всеми силами стараюсь сдержать истерику. — Бэлла, вы очень хорошая девушка, но мы не можем каждый раз закрывать глаза на то, что вы нарушаете правила. Ваше поведение на этой неделе было недостойным ученицы школы леди. Леди всегда держат свои обещания, — в такие моменты вся жизнь проносится перед глазами, а сжимающаяся на твоей коленке женская рука только ещё сильнее даёт понять, что ты проебалась. — Хорошо, Лаура Альбертовна. Дорогие преподаватели, простите, что не оправдала ваших надежд. Мария Третьякова, Мари Буше, девочки. Я благодарна всем вам за эти волшебные мгновения. Главный урок я для себя вынесла, — стараюсь не задерживаться взглядом на Костье слишком долго.

***

Очень больно осознавать, что ты сама себя слила на половине пути. Я слышу Петрову, которая упивается моим поражением, слышу девочек, которые ей поддакивают, а мне все равно. Все же, я правда изменилась. Я чувствовала себя здесь слишком одиноко, и это одиночество меня убивало. Даже сейчас я собираю вещи одна, в комнате никого, никто не помогает, не подходит, не поддерживает. Ладно, заслужила. Может я и правда маленькая и тупая, как все говорят? — Бэйбик, — она впервые меня так назвала. Сердце предательски ускорило своё движение, а во рту мгновенно пересохло. — Чего тебе, Кас, — отвечаю ей, стоя спиной и всеми силами изображая равнодушие. Костью явно не устраивает разговаривать с моим затылком и она разворачивает меня за локоть, подходя ближе. Очень близко сейчас стоит даже, я бы сказала. — Бэлла, хватит строить из себя маленькую обиженную девочку, — если она хочет в наши последние минуты посраться, то окей. — Кость, иди порадуйся моему уходу вместе с Настей, теперь никто не будет усложнять тебе жизнь своими капризами, — резко вырываю свой локоть из её рук. — Какая же ты дура, блять! — кулак врезается в шкаф примерно в пяти сантиметрах от моего лица. Я уверена, что на месте удара красуется огромная вмятина, но оторвать глаз от Каспера сейчас не решаюсь. — Я же волнуюсь за тебя, придурошная! Я не хочу, чтобы ты уезжала! Я боялась этого больше всего на свете, клянусь! — не верю, не верю, не верю. — С чего тебе бояться? Ты ведь снова променяла меня на Петруху, так и бойся за неё, а за меня не надо, — и так довела человека, но нет, мне же мало. Вы видели Костью в гневе? А я видела. Второй удар в шкаф, смотрю на её костяшки и ужасаюсь. Разбиты в кровь. — Кас, прекрати, — стараюсь дотронуться до её плеча, но она отдёргивает мою ладонь, грубо перехватывая её своей. — Ты конченая, ревнивая идиотка, ясно тебе? — смысл слов доходит не сразу, а то, что происходит дальше и вовсе стирает весь бесконечный поток мыслей, бушующих у меня в голове за последние пять минут нашего диалога. Каспер обхватывает мое лицо двумя руками и резко притягивает к себе. Мои губы сталкиваются с её, а я и целоваться то не умею. Она умело посасывает то верхнюю, то нижнюю губу, изредка проводя по ним языком. Не спешит, даёт мне опомниться. Бабочки в животе просто воскресли. Приятное тепло разлилось по всему телу, и вскоре мне стало мало. Руками я обхватила её за шею, прижимая ближе. Мы врезались в побитый Костьей шкаф. Она внаглую исследовала мое тело, вызывая предательский табун мурашек. Позволяю ей углубить поцелуй, сплетая наши языки. Она умелее меня, опытнее, но даже здесь я не хочу уступать место доминанта. У Костьи же другие планы. Она оттягивает меня за волосы, заставляя запрокинуть голову и оголяя голый участок моей шеи. Грубо кусает, так, что я вскрикиваю, затем нежно зализывает рану. В моих глазах взорвались уже десятки фейерверков, ноги становятся ватными, стоять не могу, серьезно. Кас прочитала мои мысли, кажется. Она подхватила меня за бёдра, заставляя обхватить её торс ногами, и понесла к моей кровати. Бывшей моей кровати. Положила аккуратно. Я мгновенно поднялась на локтях. — Ты закрыла дверь? — почему она так хитро улыбается? Хотя, представляю. Я наверняка сейчас красная, как помидор. Да со мной такое впервые, блять. — А чем ты хочешь таким заняться, что нам придётся закрыть дверь? — ну зачем она меня смущает? Ну зачем? Сказать ничего не могу, от безысходности закусывая губу. Костья вмиг становится серьёзной. — Не делай так, — вообще не понимаю, что происходит. — Как? — начинаю волноваться, что что-то сделала не так и разрушила все волшебство момента. — Не закусывай губу. — Почему? — Я могу не сдержаться, — моя ориентация окончательно собрала свои манатки и отправилась отдыхать в тёплые страны. — Не сдерживайся, Кас, — это правда я сказала, да? Загадочная, но чертовски сексуальная и обольстительная улыбка Костьи заставляет мои ноги просто дико дрожать. Я чувствую, что мое нижнее белье придётся выжимать, и не один раз. Она ложится рядом, проводя нежными пальцами по моей скуле. Я и не знала, что у неё такая нежная кожа. Она стаскивает с моих волос резинку, расправляя волосы. Думаю, что мой взгляд сейчас выражает немой вопрос. — Малышка, тебе нереально идут распущенные волосы, — я снова красная. — А ещё я обожаю смущать тебя и смотреть на твою улыбку, — эти слова она уже шепчет на ухо, попутно расстёгивая пуговицы на моей рубашке, пробираясь все ниже и ниже. Когда она захватывает губами мочку моего уха, а сама продолжает путешествие по моему телу, я с трудом сдерживаю стоны. Первый вылетает, когда она аккуратно дотрагивается пальцами до соска, пока что через ткань, но и этого хватает, чтобы забыть, кто ты и что ты. — Маленькая, тише, иначе все услышат, как охуенно ты стонешь и захотят присоединиться. А я не люблю делиться, — я хочу большего. Я безумно хочу большего. — Кас, я хочу тебя, — смотрю на неё с максимальной мольбой в глазах, потому что четко осознаю, что не выдержу больше ни одной её манипуляции. Улыбается. Вот же змеюка-искусительница. Костья целует шею, то грубо, то нежно, оставляя отметины — в этом я уверена на сто процентов. Но сейчас мне глубоко плевать на то, что обо мне подумают и скажут другие, увидя засосы, честно. Сейчас я просто хочу Костью. Хочу её пальчики. В себе. Её рука отодвигает кромку трусиков, легонько касаясь низа живота. Блять, я сейчас кончу от одних прикосновений, клянусь. Каспер, будто бы случайно касается клитора, я выгибаюсь, а она убирает руку, снова начиная ползти вверх. Останавливаю её руку своей, ведя в обратном направлении. Да я готова заскулить, завыть, заплакать, лишь бы она продолжила начатое. Купер усмехается, возвращая средний палец на клитор. Она приближается к моим губам, целуя, в тоже время подставляет один пальчик ко входу. — Ты пиздец, какая мокрая, бэйбик, я даже не знала, что ты так хочешь, чтобы я тебя трахнула, — её фразочки лишь сильнее настропаляют желание почувствовать Костью в себе. — Если ты продолжишь вести себя так громко, мне придётся остановиться, малышка, — она убирает руку из моих трусов, но лишь на мгновение — облизнуть свои пальцы, — я правда уже готова кончить, она ходячее порно, это просто пиздец. Её пальчики снова рядом со мной. Сначала она вводит в меня половину среднего пальца, позволяет мне привыкнуть. Когда же я сама начинаю активно двигать бёдрами и терзать свои губы в мясо, сдерживая стоны, она вводит целый палец, добавляя к нему безымянный. Сдерживать стоны — невыносимо, поэтому лучшим решением стало закусить свою руку. В низу живота завязался тугой узел, который с каждым поступательным движением Костьи, затягивался все сильнее. Я чувствую, что я близка к завершению. Молю, Каспер, только не останавливайся, очень прошу. Она вновь целует меня в шею, ускоряя движения пальцами, один-два-три, я взрываюсь. В глазах фейерверки, ноги ватные, тело дрожит, а я просто не осознаю все происходящее. — Каспер, ты лучшая, у меня просто нет слов, — не могу угомонить дрожь в ногах. Пытаюсь поправить юбку, но и руки совершенно не слушаются. Она останавливает мои тщетные попытки ладонью. — Отдохни, Бэлл, — сейчас она стала серьезнее, а ко мне возвращается убийственное чувство стыда и полное непонимание. Я все-таки поднимаюсь с кровати, хоть и с огромным трудом. Пока пытаюсь заправить блузку в юбку, решаюсь задать ей все волнующие вопросы. — Кас, ты наверное хочешь, чтобы я тоже сделала тебе приятно? — в глаза не смотрю, стыдно. — Бэйбик, ты даже не представляешь, как я этого хочу, но всему своё время, на сегодня с тебя хватит, — Костья поднялась с кровати, обошла меня сзади и принялась помогать мне с юбкой. Её дыхание, опаляющее шею, просто не давало мне прийти в норму. — На сегодня? Ты забыла, что я уезжаю? Что это вообще все значит, Кас? То внимание не обращала, то вот это, — я говорила без сарказма, без иронии, без ухмылки, я просто хотела понять, что это все значило и значило ли вообще. — Это значит, что мы не прощаемся, подруга. И да, ты и правда глупенькая, если не замечала, что нравишься мне. Ты вечно говорила, что не лесбуха, вот я и решила поиграть в прятки, а сегодня я не смогла просто так взять и отпустить тебя. — Я не лесбуха, просто ты мне нравишься, Кас, сильно нравишься, — она прижимает меня к себе, а я чувствую себя самым защищённым человеком на земле.

***

Я не знаю, заподозрили ли девочки что-нибудь неладное. Но моя шея, процентов на шестьдесят заполненная засосами, явно давала им пищу для обсуждения до самого конца проекта. Мы не прощаемся, подруга — единственное, что позволяло не разрыдаться у всех на глазах. Я буду ждать её. Всегда. В машине даю волю чувствам. Уезжать не хочется. Я не готова к той суровой жизни, из которой пришла сюда. Боюсь сорваться. Ещё и Костья. Я смогу с ней общаться всего раз в неделю, да мы только блять все решили, а я еду домой. Да я просто сойду с ума без неё, вот и все. — Поговорим? — сначала показалось, что я совсем слетела с катушек, а потом присмотрелась к своему водителю. Мария Третьякова. Каспер, видимо, наша встреча произойдёт уж очень скоро.