Я не причиню тебе боль, Салли.

Пальцы… если быть точнее — мозоли на них, зажимали струны все больше. Нажимал он весьма агрессивно, будто пытался порвать эту часть музыкального инструмента. Оу, невыносимый звук пронёсся по комнате. Кажется, струна была сломана на две части. Скомканные листы с нотными линейками, где в качестве автора новая металл-группа, говорили о том, что Сал в конце концов разобрал новую мелодию. Металл рок — не частая позиция в его плейлисте, видимо, решил поделится этим со «своим» металлистом. Отца дома не было, как и строительных инструментов, о чём уж говорить, если даже наждачки под рукой не нашлось. Фишер начал перебирать у себя в голове: «где бы нарыть хотя бы отвёртку и гвозди?» «Лиза!» — промелькнуло в его голове, и наш мальчик уже спускался с четвертого этажа в подвал, ухватив в руку гитару и сменную струну. В эту квартиру ему разрешено было заходить без стука, ведь он один из немногих обладателей входной карточкой. Дверь открыта по той же причине. Запах пепла, сигарет и засохшего на мольберте масла — лучше самых дорогих парфюмов. Из единственной закрытой двери приглушенно играла музыка. Салли неуверенно дернул за ручку и тихо открыл дверь. Ларри сидел уткнувшись в мобильник и курил очередную сигарету. Видимо, даже не заметил гостя. — Ла-арри? — Блять, чувак, — шатен подскочил с места, — ты напугал меня до усрачки! — Прости. Лиза сейчас в апартаментах? — Да, но хер знает, где конкретно. — У меня в самый нужный момент сломалась одна из струн, ты же знаешь моего отца: у нас дома нет никаких инструментов. Я подумал что она мне поможет… Ларри молча встал, жестом показав Салли, чтобы тот шёл за ним. Оба вышли из уютной квартиры металлиста и последовали к концу подвального этажа. Осень, если быть точнее, ноябрь. На улице прохладно, Ларри дал Кромсали свою старую, заношенную до дыр темно-коричневую толстовку. На металлисте она сидела по размеру, отлично, но Сал буквально тонул в ней, зато было безумно тепло, да и запах Ларриных духов манил… Джонсон поднялся вверх по лестнице, обратно вернулся с увесистым, черным ящиком. Вернулись они буквально через пять минут, и Ларри принялся настраивать гитару. Хотя сам он редко держал в руках этот инструмент, но разве металлисты могут не уметь играть на электро-гитаре? Прошло несколько мгновений — все струны гитары в исправном состоянии. Ларри протестировал её состояние, сыграв небольшой перебор, и вручил инструмент в руки Салли-Кромсали. Прокрутив у себя в голове табулатуру любимой песни, он принялся играть её. — Чувак, это охуительно! Я хочу чтобы это играло на нашем выпускном. — Тебе правда нравится? — ненавязываясь пробормотал Сал. — Конечно, я тебе когда нибудь врал? — Нет, просто не думал, что моя игра может кому то понравится. — застенчиво произнёс он. — Я считаю, что это прекрасно — Ларри приблизился к другу и приобнял. Сал прижался к нему в ответ, это было так тепло. Дверь комнаты приоткрылась и Салли судорожно отстранился — мало ли. — Ларижоночек, я приготовила тебе… — сказала Лиза, но её перебили. — Ты заебала меня так называть! Мат — неотъемлемая часть речи Ларри, он не использует его с грубым посылом. В этот раз это прозвучало безумно грубо, Сал насторожился и слегка прижался к дивану, по его телу пробежал холод, Ларри не так часто злился. Ларри зажал ладонь в кулак и, стиснув зубы, направился к Лизе. Брюнет прикрыл дверь и до Сала долетали лишь невнятные слоги. Ларри зашёл в комнату и молча сел рисовать. Лиза безэмоционально ушла, но на её лице было небольшое отчаяние, мама очень его любила. Салли долго не решался что-то произнести, но тишина его все больше напрягает. — Ларри? — после этого обращения прошло пять минут — Ларри?! — Салли даже немного растерялся, в ответ Ларри лишь перевёл свой взгляд на парня.— Ларри Джонсон, твою мать! — прозвучало весьма настойчиво. Салли был в недоумении, разве Лиза хотела его чем то задеть? Сал мог только мечтать о маме, он не особо помнит свою: она много работал, но очень его любила, домой возвращалась и целовала его в лоб. Лиза была очень понимающей, Салли принимал её за весьма близкого человека, иногда мог даже назвать её «мама», женщина была этому рада. — Чего тебе? — Зачем ты с ней так? — Меня задолбали эти клички: «Ларрижоночек» «Ларричек»! Сколько раз я её просил, пусть перестанет ебать мне мозги! — Ларри буквально несколько минут назад был такой милый и домашним, что случилось за этот промежуток времени? У него же были идеальные отношения с матерью. — Когда ты стал такой бездушной скотиной? — Что ты сказал? — это была лишь малая часть злости. Фраза была весьма спокойна, но после… — Я.. я… прости, я не хотел… это.. го … Ларри будто закипел: он резко встал с места, уронив палитру и сигарету на пол, слава богу пожара не случилось, и потянулся к тумбочке, в поисках чего-то. В его руках было что-то серое бросало блеск. Наручники. "От куда это у него и что… он.." — Салли не успел произнести это про себя, как его приковали к бортику кровати. Подросток пытался выбраться, его дыхание участилось, он практически задыхался, все происходило очень резко. Все в его теле сжалось, он не знал, что ожидать от друга, он думал, что знает его насквозь, но, видимо, он ошибся, очень ошибся. Ларри искал очередную вещь. Салл пытался вырваться. — Ларри, пусти! — Замолчи, я же бездушная скотина! Или надеешься пробудить чувства? Или же хочешь, чтобы я заткнул тебя при помощи кляпа? — Это фраза была очень сухой. В ней царила злость. Салл был напуган, очень напуган, он задыхался из-за панической атаки. Глаза мерцали из-за слез. — Ну что, Салли-Кромсали, я покажу тебе свою бесчувственность. Ларри закрыл дверь. Он начал подбираться ближе. Сал судорожно отдернулся к стене и начал реветь, он не мог поверить, что человек, с которым он пару минут назад обнимался и играл на любимой гитаре — начал к нему приставать. Голубоглазый выставил руку чтобы отодвинуть Ларри. — Тихо, ты и так узкий, не сопротивляйся, будет хуже! — Пригрозил металлист. Салли зажмурился, по его торсу пронёсся холод. Руки Ларри, испачканые в краске, безумно привлекали. Сал задрожал. Верхняя его одежда была поднята вверх. Ларри начал покрывать поцелуями живот друга, плавно спускаясь все ниже. В другой момент Салу бы понравилось это, ведь он был явно неравнодушен к своему лучшему другу, но сейчас ему было противно от самой ситуации, ведь его единственный и самый лучший друг, человек, которому он безумно доверял — идёт против его же воли. Сал вцепился в подушку, по его лбу прошел пот, а по спине пробежали мурашки. Ларри опускался все ниже и ниже, с каждым поцелуем заставляя Салли вздрогнуть. Джонсон прервался и принялся оставлять засосы на ключицах. У Сала была безумно бледная кожа, он был такой низкий и хрупкий, частые синяки украшали коленки. Фишера охватывает боль, в его живот уперлось что-то твёрдое Сал приподнял голову чтобы разглядеть что это было. У него эрекция. Впрочем, весьма ожидаемо. Ларри начал учащать темп прелюдии и стал расстегивать ширинку. Салли выгнулся, чтобы помешать ему, но металлисту это не мешало. Стянув с Сала красные джинсы, он начал целовать зону паха — весьма грубо, впрочем, он уже хотел переходить к главному. Чёрные боксеры Сала уже полетели в сторону. Как только Ларри принялся удовлетворять его рукой, Салли оттолкнулся от Ларри подальше. — Аа-ах! — Не особо понятно это был стон или крик, но по всхлипам Салли можно было предположить, что это — мольба о пощаде. — Не рыпайся, блять! — Ларри никогда так грубо не обращался к людям, особенно к Салли. Нотки гнева в его голосе все больше окутывали Салли, и он, в предвкушении, ждал новых действий, ведь уловить мотив происходящего ему не удалось. Салли прикусил губы, пошла кровь, но из-за протеза её не было заметно. Ларри слишком увлёкся, Салу было больно до безумства: хотелось биться об стену, да все что угодно, чтобы больше не оказываться здесь, в этом положении. Он мог позволить себе все, лишь бы это не происходило на яву, лишь бы только не с ним, только не Ларри. Ларри оголил член и силой развернул Салли-Кромсали к себе задом. Для Сала это был первый раз. Ларри 17, у него было множество баб, а Салли комплексовал из-за своего протеза. Каждый раз он рыдал о мысли, что Ларри увидит его без маски. Это очень сковывало его, именно его комплексы препятствовали ему воплотить свои эротические фантазии в жизнь. Ларри всегда понимал, как его личная зона комфорта — а именно, приватность его лица, важны для Сала и всегда сдерживался, чтобы не сорвать протез из-за любопытства, хотя он считал, что своего синеволосого друга он бы принял любого. Шлепнув Сала по ягодицам, до красных, круглых пятен, Ларри резко вошел внутрь колечка мышц. — А-а-а-а-а-а! — глаза Салли выдавали его страх, он никогда так сильно не был разочарован в людях. — Ларри, хватит! Прошу, пожалуйста, Ларри! — это было больно, ужасно, страшно… нет слов которые могли бы описать его чувства. Очень и очень больно. Салл впился ногтями в спину брюнета. Ларри выгнулся, но продолжил свои действия. — Ларри, умоляю, остановись, я… а-ах! — Салли мало того, что не мог возбудится, он еле сдерживался, чтобы не упасть без сознания, ведь болевой порог у него явно низкий. Ларри толкался ещё пару минут. Сал все больше стонал, кричал, вырывался. Ларри попытался расстегнуть протез Сала. Это стало последней каплей. Хоть Фишер был обессилен, но он безумно взбесился! Парень еле дышал, ноги подкашивались, нижняя часть таза горела. Он не представлял, как встанет с кровати. Сал резко дёрнул руками вниз и в стороны — прозвучал мерзкий скрип. Он сломал железные наручники. Протезник одел толстовку Ларри, она прикрывала все его тело, вплоть до колен. Остальные вещи — взял с собой, Ларри пытался быстро одеться и пойти следом, но не успел. Сал закрыл дверь перед носом Джонсона. Брюнет стукнул кулаком по двери и скрылся в своей комнате… Парень бежал в свою квартиру с очень большой скоростью, но организм давал сбой… Он еле держался на ногах. Отца дома не было, Сал закрыл дверь и упал на пол. Салли последний раз испытывал такую моральную боль на похоронах мамы. Он сдержал эмоции и не проронил ни слёзы, но в душе он стал пуст, бороться с накопившейся злобой и утратой не было сил. Не с кем делится переживаниями, чувствами и проблемами, но тут в его жизнь ненароком вошёл патлатый, вечно курящий Ларри Джонсон, и не быстро, но болезненно ушёл. Живот безумно жал, Кромсали чувствовал себя грязным, использованным и подавленным. Салл направился в ванну, он пытался вытереть слезы, но истерика была сильнее его в несколько раз. Он пытался приглушить боль успокоительными. Парень очень тихо, практически про себя, проговаривал «Это не Ларри, он не мог так поступить», но от этого реальность не изменится. Салли переоделся в чистую одежду: пижамные штаны и джемпер. Главное для Салли на данный момент — восстановить дыхание, немного успокоится. Ясное дело полностью успокоится и забыть это вряд ли получится, тем более за один день. Но отдохнуть, ведь его тело разрывалось на части, не помешало бы. Приняв ещё немного успокоительных и запивая их черным чаем с дольками лимона — Сал лёг спать. Салли-Кромсали проспал до обеда, он с очень большим усилием встал с кровати и то облакатившись на спинку стула. Весь день Сал делал домашку которую он так ненавидит, и играл на гитаре. Отец не появлялся дома до вечера, а ушёл до того как Салли проснулся. Гизмо — пухлый, рыжий кот Фишеров, всячески напоминал о себе мурчанием на кухне. Салли не находил себе место, он вышел в магазин за едой для кота. Хоть движения ему тоже давалась с трудом, он хотя бы пытался, ведь ему было необходимо отвлечься и развеяться. Сал взял паштет для любимца и стал возвращаться в апартаменты. С правой стороны от дома Салли заметил знакомый силуэт, Ларри снова курил. Салли очень редко баловался никотином, да и другу советовал вести здоровый образ жизни. Салли быстро вошёл в лифт, чтобы Джонсон его не заметил. Он не страдал клаустрофобией, но именно сейчас он чувствовал себя некомфортно в замкнутом пространстве, будто низкий потолок сжимал его сердце. Поездка в лифте, казалось, длится вечно, но на самом деле прошло около нескольких секунд. Придя домой Салли положил покупки и налил себе воды, чтобы освежиться, но его руки слишком сильно тряслись и он выронил чашку, она разбилась вдребезги. Сал наклонился на пол, чтобы поднять осколки. Состояние апатии его пугало, но он по прежнему пытался хоть как то держать себя в руках, не поддаваясь эмоциям. День проходил весьма спонтанно, единственное, что оставалось несменным — это накаляющее чувство паники, с каждым часом оно усиливалось. Он старался быть безразличным к своим чувствам, но безразличность явно не его конёк.

***

Ларри обнял его, нежно прижимая к себе за талию. Шатен начал перебирать шёлковые волосы Сала. Джонсон нежно повалил Салли-Кромсали на кровать и, отодвинув кофту, начал остался засосы. Каждый раз Салли закусывал губу, чтобы удержать свой стон. И тут Ларри резво запустил свою руку ему под верхнюю одежду, и своими холодными руками прикоснулся к торсу мальчика. Салли выгнулся от удовольствия, попутно простонав: было щекотно и тепло. Ларри практически снял ненужный предмет гардероба с Сала, но резко прервался. Он вышел из комнаты. — Я скоро вернусь. — пробурчал Ларри. Салли с нетерпением ждал когда уже он вернётся. С кухни были слышны шорохи и возмущение Ларри. — Отборное пойло для моей принцесски! — сказал Ларри, только что войдя в комнату, а в конце фразы засмеялся. В его руках был поднос с ликером. Салли ненавидит когда его так зовут, но он только захотел возмутится, как увидел Ларри без футболки. Салли явно нравилось его тело, он замер от долгожданного сюрприза и рассматривал свой объект обожания, как в первый раз… Сал протянул руку и выпил весь бокал. Фишер не часто пил и максимум пару глотков, ведь при виде алкоголя он вспоминал о зависимости отца. Ларри не ожидал, что Сал сможет выпить так много и сразу, потому Ларри ехидно усмехнулся. Сал подошёл ближе. — Можно я сниму протез? — очень тихо и с сомнением спросил Сал. — Ты шутишь?! Ты мерзкий! Думаешь, смотря на твоё перекошенное ебало, у меня встанет? Аха-ха-ха! На глазах Салли проступили слёзы, но он пытался их сдерживать. И тут Ларри запрыгнул на него сверху и начал…

***