Обязательства вида

      — Закончил? — он взял со стула сумку, наполненную какими-то бумагами, и протянул ее Биллу. Тот непонимающе принял ее.       — Держи. Ты был ассистентом Фуджи по изучению мьюту, все бумаги и файлы за последний год собирал ты, так что поздравляю, теперь ты здесь главный. Вот все, что уцелело из архива Фуджи здесь, на материке. Удачи в работе.       Когда оставшиеся ученые, входящие в команду 01, но отсутствовавшие шестого февраля на смене собрались, Билл ввел всех в курс предстоящей работы. Никто не противился, никто не сказал ни слова. Эти люди, находящиеся буквально в заложниках у корпорации, с серыми, траурными лицами выслушали нового руководителя, после чего четверо людей в белых халатах отправились за покемоном.       У дверей изолятора их уже ждал Джованни и несколько его агентов, одетых в черную форму. Незапертая дверь со скрипом отворилась и мьюту открыл глаза. Он медленно сел в постели, втянув голову в плечи тяжелым взглядом обводя вошедших напряженных людей. Над головой его взвился хвост. «О, Боже» произнес кто-то из вошедших и тут же испуганно замолчал, встретив цепкий взгляд покемона.       Но вот впереди всех вышел Джованни, и атмосфера моментально разрядилась. К немалому удивлению ученых, мьюту расслабился, увидев знакомое лицо и, опустив плечи, доверчиво смотрел на босса, в ожидании, что этот человек предложит ему делать дальше.       Расположение мьюту воодушевляло Акиру. Его энтузиазм передался и всем остальным: люди теперь смотрели на покемона больше с любопытством, а не страхом.       — Идем, — Акира жестом пригласил покемона к выходу. Дважды просить не пришлось — мьюту поднялся на ноги и сверху вниз рассматривал взволнованных встречей людей, которые не могли оторвать взгляда от него.       — Ну что же, давайте начнем! — сказал Джованни.       И снова вокруг были люди, и боль на этот раз была не жгучей внутренней обидой, а осязаемой и вполне измеряемой величиной в стенах лаборатории. Она пронзала его кожу, она попадала в его кровь, скручивала мышцы и сбивала пульс. Он снова и снова слышал голос внутри себя, в своей голове. Голос, не произносящий конкретных слов, но побуждающий лишь к одному: он призывал его бросить эту пытку, остановить всех вокруг, спастись еще раз. Но мьюту не отвечал на этот позыв. Он принял свое решение.       Он терял себя каждый день в этом омуте, шумном из-за лязга машин. Он тонул, он задыхался в нем от запаха спирта, хлора. Теперь так пахла его кровь, так пахли руки, утянутые в латексные перчатки, пахли столы и приборы. Запах спертый, с горьким шлейфом машинного масла. Он ощущал его даже во рту.       Перед глазами его пестрело: круги черные, круги красные, а весь остальной мир — в белом холодном свете.       — Терпи! — Повелительно требовал Джованни, — неужели это не в твоих силах? Разве тебе есть, чего бояться? Могущественнее тебя нет никого. Так доверься нам!       — Ведь это мы создали тебя!       — Мы призвали тебя к жизни!       — Мы заботимся о тебе! И мы распоряжаемся тобой…       И мьюту терпел, стискивая зубы, удерживая себя от зудящего желания оттолкнуть всех окружающих, равнодушно смотрящих на его мучения. Но он не делал этого, ведь что ждало его за стеной?       — Мы будем править миром!       Для чего сдался этот мир, если он не знает, кто он такой? Но он хотел узнать, а потому терпел. И очень быстро усвоил, что для того, чтобы обрести желанный контроль над своей природой и над своей жизнью, необходима дисциплина. И первое, что следовало предпринять на этом пути — преодолеть свое малодушие и не поубивать всех вокруг.       — У тебя все в порядке, мьюту? — спрашивал Билл покемона, на запястьях которого затягивались в этот момент фиксируются петли. И мьюту в ответ смотрел в его лицо с чёрной ненавистью, ещё не сменившейся в то время на насмешливое высокомерие.       Его мутило от запаха человеческого страха, с которым Билл терпеливо входил в лабораторию к покемону. Потому этот вопрос звучал для него по-дурацки наиграно, учитывая его положение. Билл и сам понимал это, но все же старался проявить участие к этому существу, окруженному болью, вынужденному позволять все это для того, чтобы в итоге выжить.       Да, мьюту позволял, но Билл не испытывал к нему доверия. Он видел, что Джованни не придает значения тому, как быстро его подопечный освоился с учеными, как изменился его взгляд, как он начал вводить своих наблюдателей в заблуждение. Джованни желал лишь видеть, как мьюту расправляется с противниками на стадионе Виридиана, и его не заботило даже то обстоятельство, что ему не приходилось стоять рядом со своим покемоном наравне с другими тренерами, а команды его сводились к простому приказу — атаковать. Все остальное решал только сам покемон, закованный в броню, повышающий свои навыки каждый новый бой, каждый новый день.       Видеть это было ужасно. Ужасно было и то, что мьюту никогда еще не повторялся в поединках и был жесток, словно отыгрывался на противниках за все то, что ему приходилось переживать в стенах лаборатории команды «R».       Сколько человеческих криков звенело в зале, а сколько слез было пролито тренерами над телами побежденных покемонов за первый месяц боев мьюту. Он был изобретателен и совершено непредсказуем. Но разве было дело до этого боссу? Нет, он пребывал в восторге.       Поэтому сокровенным желанием Билла сейчас было бы оказаться от мьюту как можно дальше. Тем не менее, как доктор Фуджи всегда находился рядом с покемоном, так же и Билл решил не оставлять его во время экспериментов, как будто его личный дискомфорт должен был облегчить состояние испытуемого. А потому он не отводил глаз от лица мьюту, давая понять ему свою собственную безвыходность, свой страх, свою робкую заботу. Он задавал этот свой вопрос и молча смотрел на него, пока покемон коротко не отвечал: «Да».       Но на самом деле никто из них не был в порядке.       Конечно, мьюту было глубоко плевать на эти ничтожные уступки, на эту попытку высказать участие. Он лишь испытывал отвращение к этим жалким, по его мнению, крохах сострадания, и не принимал их на свой счет, продолжая взращивать свою обиду на весь мир.       Но вне испытаний в целом мьюту был молчалив и споен. Люди привыкли к нему, перестали ждать опасности, перманентно исходящей от него, как и привыкли к невозможности добровольно покончить с этим. И мьюту слился с командой воедино. Так, запертые вместе, они составили единую симбиотическую систему в этом замкнутом пространстве. Работающие по-разному, но над одним и тем же вопросом.       Но все это было зыбко и могло закончиться в любой момент. Потому ученые стремились за короткий срок испытать подопытного по всем фронтам. Из его тела брали новые образцы, а вереница ежедневных тестов изводила его до нуля. Таблицы, списки, результаты и пояснения множились в прогрессии. Каждый вечер опыт людей становился богаче в познании того, кто такой был мьюту. И это было важно узнать не только ученым: среди сменяющихся фигур у огромного настенного дисплея все чаще можно было застать и самого покемона.       — Подчиняйся!       Изготовленные для него доспехи, в которых он выходил на арену стадиона, не были телесной защитой. Мьюту ненавидел их больше всего прочего.       На изводящие эксперименты отводились часы. На тестах покемон мог позволить себе расслабиться, но доспехи были частью той его жизни, которая служила кульминацией переносимых невзгод. И для ощутимого результата он был вынужден носить их не менее шестнадцати часов, включая поединок на стадионе в эти дни.       Закрепленные на нем широкими ремнями, они пронзали его кожу под поверхностью металла десятками тонких игл, стимулирующих нервные окончания, и, работая автономно, генерировали вокруг его тело плотные электромагнитные поля, блокируя не только его физическую свободу, но и подавляя телекинетическую силу.       Это сложное барьерное оборудование заставляло его мозг работать на поиск компромисса при использовании экстрасенсорных способностей. Телекинез, словно зажатый в тиски, окружённый препятствием из десятков датчиков, больше не был свободным. Он требовал усилий, воли и направления от сбиваемого с толку покемона, ощущавшего помимо этой зажатости еще и физическую тяжесть.       Все это он беспрекословно позволял делать с собой. Но смирился ли он? На первый взгляд выглядело так. То, чего он не допустил в день пробуждения, все-таки произошло с ним, и план Фуджи скрупулезно выполнялся его оставшейся командой. Мьюту по истечению уже десяти недель все так же не жаловался и не отказывался ни от чего. Но, отдавая себя в чужие руки, подавляя при этом свой инстинкт самосохранения, он научился рассуждать отстраненно и холодно. Да, он отдал всего себя, и последний страх перед людьми, перед смертью, перед миром был разрушен. И пока Джованни был уверен, что подчиняет покемона себе, мьюту был нацелен лишь на то, чтобы научиться справляться с собой самому.       — Предел достигнут, — констатировал Билл, делая очередную красивую пометку в планшете, когда мьюту, обклеенный проводами и датчиками, дрожащий свалился с ног, едва экспериментаторы отключили оборудование и отвязали его от наклонного стола в центре зала.       — Он правда так слаб сейчас? — смотря сквозь стекло в экспериментальный зал, спросил Джованни.       — Если мы продолжим давать ему возможность физической активности, он станет выносливее, но в соотношении с этим и сильнее, агрессивнее и, увы, непокорнее тоже. Хотя куда уже больше. Но сейчас это его предел.       — Он станет сильнее, — счастливо сказал Джованни, смотря, как за стеклом люди осторожно помогают покемону подняться. — Он мой мальчик. Он мой чемпион!       И насколько бы плохо не чувствовал себя в ту минуту мьюту, он все равно из последних сил находил взглядом за стеклом фигуру босса. И ощущение того, насколько сильно Джованни восторжен им, насколько мьюту ему не безразличен, давало ему силу поверить в свою исключительность, на которую не годились остальные покемоны. А возможно и люди тоже. Благодаря только этой поддержке он мог продолжать верить, что все не просто так. Что эта жизнь, подаренная ему, имеет на самом деле какой-то значимый смысл.       Но для чего?       Третий специалист за последние 10 дней оказался в больнице. Мозговые поражения неясного происхождения. Пострадавшие восстанавливались, но никто из них не мог объяснить, что произошло, ведь они не помнили ничего необычного! Всех находили в коридорах лаборатории утром, одетых без сознания. С этого же времени мьюту изменился в своем поведении.       Эксперименты закончились: микроскопы и стеклянные приборы исчезли со столов, их место заняли архивы чертежей машин и расчёты. Так мьюту вытягивал всю информацию из базы корпорации о клонировании и оборудовании, которое он разрушил на Новом острове.       Теперь каждый день Билл смотрел на него без тени сомнения относительно того, что происходит. Мьюту спал по четыре часа за ночь. Запирать его ввиду его способностей не было никакого смысла. Он передвигался по базе свободно, он выходил прочь. Он много читал в сети и определенно уже где-то бывал за пределами города. Благо, пока все еще возвращался. Он явно узнал все необходимое о своем выживании, о функционировании мира людей и его системах. Его самоуверенность стремительно росла. Что он делал с людьми на базе, было несложно догадаться. Были ли жертвы среди других случайных встречных людей на его пути, Билл не мог знать и надеялся только, что осторожный мьюту берет на себя за пределами лаборатории лишь роль наблюдателя. Ведь жизнь вне лаборатории разительно отличалась от его жизни здесь. Но, в конце концов, в команде «R» стало тесно для экстрасенса.

***

      Акира в своем кабинете, сидя за массивным, теплого оттенка столом, подписывал документы, которые принес ему стоящий напротив Билл, его новый доктор. Загруженный каждодневной работой, он, как и многие, ночевал на базе в эти месяцы.       — Что-то много жалоб в последние дни. Вчера мне сказали, что мьюту отказался в двадцать часов от эксперимента с телекинезом, который вы проводили с новыми датчиками, — спокойно произнес Джованни, не отрываясь от записей.       — Увы, это так, — ответил Билл коротко. С того дня, как он увидел мьюту спящим в изоляторе, казалось, что он уже привык к таким ситуациям и больше не показывал бурных эмоций.       — Что случилось? Он был не в состоянии? — спросил Джованни, поднимая взгляд на доктора.       — О нет, — так же буднично ответил Билл. — Он был очень бодр и острый на язык. Он просто… решил заняться другим.       Джованни нахмурился, его взгляд стал чуть более настороженным.       — Серьёзно? И чем же таким решил заняться мой покемон, что послал команду ученых, изготовивших его самого? — спросил он недоверчиво, возвращаясь к бумагам.       — Эм, — неуверенно протянул молодой доктор, — он занят системой архивов корпорации. Сэр, он проник туда без особых усилий — использовал уязвимости в системе безопасности. Это было неожиданно даже для меня.       Джованни перестал писать и поднял глаза на молодого доктора. Билл тяжко вздохнул, жуя губы.       — Мьюту проник в систему команды «R». Да?       Билл обреченно кивнул. Джованни хлопнул ладонью по столу, поднимаясь на ноги:       — И вы ему позволили?!       Его персиан, который лежал позади Билла на зеленом бархатном диване, потревоженный громким криком, лениво поднял голову.       — А что, по-вашему, мы могли ещё сделать? — закричал в ответ ученый, опасливо отступая назад. — Как прикажите поступать? Он не собирается больше тратить на наши задачи свое время! Все! Продолжать дальше изучать его телекинез уже не представляется возможным. Мы и без того сделали все, что смогли за этот срок! Вся команда практически живет на базе, а что происходит за ее пределами уже не входит в нашу компетенцию! Покемон ваш! Вы сами постоянно упоминаете об этом.       — Что это еще значит? — спросил Джованни.       — Сэр, –провел рукой по волосам Билл. — Мы не знали, как по-другому вам сказать… — он замолчал.       У Джованни было плохое предчувствие:       — Говори уже, ну?!       — Он выходит наружу. Куда-то в город или еще дальше, я не знаю, — сказал Билл, хлопнув руками по бокам, выражая свое бессилие в решении этого вопроса.       В наступившей тишине босс, надеясь, что неправильно понял ситуацию, осторожно подошел к Биллу. Тот был готов к крикам, но, увидев на лице Джованни страх, даже несколько растерялся.       — Это правда? Давно? — спросил Акира, смотря в его глаза.       Билл согласно кивнул. Джованни засунул руки в карманы, вздохнул, развернулся и молча отошел к окну.       — Но он же не в состоянии стоять на ногах. Я видел. Я видел, насколько он измотан. Каждый день!       — Сэр, он довольно быстро восстанавливается, — ответил за его спиной Билл. — Спит мало. У него много времени.       — Где покемон сейчас? — обернулся Акира.       Джованни в сопровождении доктора прошёл в корпус научных исследований, куда увели мьюту. Он стремительно шагал по коридору, на удивление пустому, и толкнул дверь в общий зал. Он остановился у двери, увидев толпу в белых халатах, собравшуюся вокруг одного из столов, над которым склонился мьюту. Из-за накинутого поверх его плеч халата, его не сразу было заметно среди людей. Акира увидел его фиолетовый хвост среди белых фигур. Билл вошёл следом за директором.       — Что такое здесь происходит? — спросил у него Джованни.       — Ах да, мьюту исправил программу по исчислению вариантов кодов ДНК. Так же он предлагает новую схему для механического манипулятора, которым мы работали с ним в лаборатории. Если честно, это жутко, что он думал о конструкции машины, находясь в процессе испытания.       — Он работал на компьютере? — удивился босс.       — А что вас удивляет? Вы же видели его тест на интеллект.       — И что с того?! — повысил голос Джованни, за своей нервозностью скрывая то, что большую часть писанины, присылаемой ему командой, он вообще не читал. — Вы потакаете моему покемону! Он должен быть бойцом и все! А вы развращаете его.       — Мы, сэр? — Билл свел брови. — Кажется, вы плохо знаете своего покемона. Ведь никакое разрешение ему и не нужно от нас. Попробуйтечто-либо запретить мьюту. Он вообще подозревает, что «принадлежит» Вам? Потому что после всего происходящего здесь, у команды возникает ощущение, что это как раз мы находимся в его милости.       Боссу не понравились его слова. В это время мьюту старательно, непослушной рукой выводил карандашом какую-то схемы на развернутом во весь стол голубом листе. Он чертил до этого дня при помощи телекинеза, но кто-то высказал мысль, что управление мелкой моторикой так же может повлиять на умственное развитие и мьюту принял этот вызов. Но вот карандаш выпал из его ладони на пол. Мьюту потряс затекающими от напряжения пальцами, как вдруг один из людей рядом протянул ему другой карандаш. Оглядев их напряженные лица и затаившееся любопытство окружающих, Мьюту принял его и с невозмутимым видом закончил начатое на бумаге.       Джованни раздраженно смотрел на него, окруженного десятком инженеров. Смотрел и ничего не мог поделать. Не мог окликнуть покемона, одернуть его.       — Сер, Вы знаете, я атеист, — вдруг произнес Билл, — но с того дня, как вы привезли покемона, я каждый день вхожу сюда с молитвой. Я молюсь Небу, Богу и мифическому Аркеусу, и готов молиться самому мью, чтобы ещё один день мьюту был заинтересован в нас. Потому что в день, когда мы перестанем быть нужны ему, у нас не останется никаких шансов на спасение.       Говоря это, Билл устало перелистнул страницы в своей пластиковой папке и достал очередной приготовленный и скрепленный отчёт и с остервенением всучил его Джованни, впихивая листы ему в руки так, что тому пришлось прижать их к груди:       — Можете не читать. Все равно это больше ничего не значит, — произнес Билл и вышел прочь.       Джованни злобно смотрел ему вслед, встряхивая смятые документы в руках. В это время люди в лаборатории одобрительно загалдели. Мьюту выпрямился и наконец-то почувствовав на себе взгляд босса, обернулся. Джованни с каменным лицом недовольно смотрел на покемона, как смотрят родители на детей, когда те при свидетелях вытворяют. Но мьюту равнодушно отвернулся от него. Что-то изменилось стремительно и внезапно. Босс сжал бумаги в ладони и покинул корпус.

***

      — Я больше не справляюсь с ним, — признался Джованни, смотря в окно. — Подлец постепенно саботирует все то, что мне нужно от него. Он стремительно ускользает из-под моего влияния. — Он достал руку из кармана и повел ею по воздуху куда-то вдаль.       — Что бы он себе не придумал, главное, чтобы на арену выходил.       — Нет, ты не понимаешь, — зловеще протянул босс, оборачиваясь к Протону, сидящему сбоку от тяжелого дубового стола Джованни, на изумрудном диване у стены, вдоль которой были выставлены резные кашпо с высокими широколиственными растениями. — Я чувствую, что ему все равно! Со мной он отстреливается, делает мне одолжение, а настоящей жизнью живёт за пределами стадиона. А у меня нет контроля над его поведением там! Ни там, ни здесь. Я уже не понимаю, что зависит от меня. Он словно играет, уступает, а я даже не вижу, где он мухлюет. Делает из меня дурака! Отодвигает на второй план!       Протон понимающе кивал. Он закинул руки за голову и сложил ноги на низкий овальный стол перед собой.       — Отказывается от тестов! Уходит из изолятора, и черт знает, где его носит! Вместо экспериментов он теперь сам наблюдает за работой моих учёных! Они не могут ничего с ним сделать и допускают его до всего!       Протон усмехнулся словам босса:       — Они его боятся, да? Думают, он устроит здесь то же, что и на острове.       Теперь Джованни иронично усмехнулся. Протон продолжил:       — Нет, а ты чего ожидал? Если бы не охрана на выходе из корпуса, да они разбежались бы все в первый день. Да-да, а покемон? Ты думал, что он будет у ног твоих стелиться? Я сам видел мьюту, да, видел! И знаешь, что я видел? По его злющим глазам можно прочитать: вер-тел-я-вас-всех-на-х…       — Я не понимаю совсем, что у него на уме, — без интереса пропуская тираду Протона мимо внимания, продолжал рассуждать о наболевшем босс. — И зачем ему все это надо? Наша компьютерная база, старые архивы. Чем он занимается там по ночам, днем? Я не понимаю. Он такой умный, и это так странно.       — Вот это как раз и чертовски пугает. Убийцы много думать не должны.       — Да. Да- да, пугает, ты прав. Когда Фуджи говорил о его интеллекте, я счел это хорошим знаком: что умный покемон будет лучше понимать меня. Рассчитывал, что будет тесный контакт, но это оказалось что-то другое.       — Ладно. Новости из Юновы: команда плазма трещит по швам. Может, оправим парочку агентов?       Акира мерил комнату шагами туда-сюда. Протон следил за ним глазами и, кашлянув в кулак, постарался вернуть его внимание:       — Кхм. Босс? Обсудим Юнову?       — Всего три месяца прошло, — произнес Джованни и, вернувшись к своему столу, начал копаться в ящике, шумно перебирая листами бумаг. Протон, поняв, что он все еще ведет разговор о покемоне, расстроенно всплеснул руками, раскидывая их по дивану.       — Посмотри, посмотри на это! — Джовани нервно захлопнул ящик стола, доставая переданный ему Биллом документ, который, как и предыдущие, он теперь прочитал полностью. Он подошел к Протону и протянул ему листы, рявкнув:       — Убери ноги с моего стола!       Протон резво выпрямился и послушно уткнулся в отчет.       — И что это значит? Мьюту обходит барьеры. Это те самые?       — Да, да, те самые. Там еще результат экспертизы: лаборатория 01 разлетелась на куски изнутри! Изнутри, ты понял? А там нечему было взрываться! Взрываться так, что остался котлован!       — Значит, на Новом острове ничего не сработало. Но он совсем не демонстрировал здесь такой силы! Здесь у нас нет и половины того арсенала.       Акира потер глаза, выдав проведенную в бессоннице ночь. Наконец-то выговорившись и получив нужную реакцию на свое беспокойство, он уже спокойно добавил, возвращаясь к своему столу:       — Команда выяснила, что мьюту, скорее всего, читает мысли людей. Твои, мои или как-то так, по-иному, но он до хрена много чувствует и понимает, предугадывает. И теперь он знает все наши слабости. Чертов экстрасенс.       Протон положил бумаги на стол, с опаской смотря на них. И вдруг в запале повернулся к Акире:       — Посади его нахер в покебол! Пусть знает, кто здесь главный.       — Нет такого покебола, который бы он не сломал.       — Как такое вообще может быть? Покемоны и покрупнее мьюту ловятся без проблем.       — Дело не в размере покемона или уровне силы… Это из-за его ДНК. Фуджи нарушил многие законы, чтобы сделать его. Поэтому он и не хотел оставлять мьюту мне, ведь он не такой, как все покемоны. Если он вообще все еще покемон…       — Это что, какие-то эксперименты?       Джованни глухо подтвердил.       — Ну и для чего нужно было это делать?       — Была причина, — босс отмахнулся в сторону. — Но это не имеет больше значения. Сейчас нужно как-то разобраться с этим, пока все не вышло из-под контроля окончательно.       Протон задумался.       — Думаешь, покемон дойдет до того, чтобы и от нас всех избавиться?       Акира сокрушенно запустил пальцы в волосы, застонав от безысходности.       — Босс, пошло все к черту! Да пристрели мерзавца. Не велика потеря, если выбор стоит на жизнь и смерть команды!       — Как? — всплеснул руками Акира и тут же, понизив голос, зашипел на Протона:       — Как ты представляешь это себе? Его телепатическая сила огромна, его защиту не пробьет ни одно физическое оружие в мире.       — Может быть, ты убедишь его пройти испытание еще раз, — продолжал генерировать идеи Протон. — Последний раз в лаборатории. Провернем его еще разок через всю эту свистопляску, и он будет какое-то время очень слаб! Слушай, мы можем достать тебе еще и мастерболов! Они тяжелее, наверняка он не справиться с таким, если будет не в состоянии даже на ногах твердо стоять!       Джованни просветлел в моменте. Но снова задумался, одолеваемый сомнениями в первую очередь:       — Может, и не справится… Нет, все полная херня. Даже если удержит его мастербол, а потом что? На сколько долго мьюту будет заперт? Год? Десять лет? Поломка, ошибка в механизме, какая-нибудь случайность и вот он снова здесь, на свободе! Он будет зол, как дьявол. Несколько недель назад он убил людей только за один намек на заточение, а ведь они его и пальцем тронуть не успели.       Протон мрачно смотрел на босса. На какое-то время наступила тишина.       — Так… А что с Плазмой?       На этот вопрос Джованни ударил ладонью по столу:       — По-твоему, это главное сейчас? — снова разразился босс. — Я не представляю больше, что делать дальше, если все будет развиваться такими темпами. Что делать, если он откажется меня слушаться?       — Босс, у тебя мозги вскипают. Не хочешь садить покемона в шар? Занимайся им сколько угодно, но, может передать Арчеру пока руководство командой? Пока ты разбираешься в лабораториях, дела копятся и…       — Ты меня не слышал? — взорвался Акира. — У меня нет больше контроля над супер-клоном! Команда «R»? У всего мира будут проблемы, если мы не придумаем, как справиться с мьюту.       — Проклятье. А раньше ты об этом не думал?       — Не думал, — остыл Джованни, садясь в кресло. — Об этом должен был подумать Фуджи.       Единственная закрытая дверь из четырех ведущих в этот зал переговоров из разных коридоров, отворилась, и Акира нервно оттянул от шеи узел галстука, ведь в зал вошел сам мьюту.       Протон не двинулся с места, аккуратно поглядывая на покемона, проходящего по багровому ковру мимо него. Даже после тирады Джованни он не испытывал никакого ужаса от вида покемона, ведь тот был спокоен, как и всегда в окружении людей.       Мьюту шел, словно айсберг проплывал. Солнце заливало зал, его тепло впитывалось в золоченое покрытие стен и темные деревянные колоны, обволакивало благородную отделку дорогой мебели, изысканных скульптур из дорогой кости, насыщенных комнатных растений. И мьюту, длиннохвостый, хмурый и серый, как осеннее небо, холодным камнем контрастировал со всей окружающей обстановкой. Чужеродный лабораторный элемент в стенах затейливой резной шкатулки. Это было не его место.       Персиан Джованни, который, как родной, вписывался в антураж, утробно заурчал со своего места, но так, чтобы это осталось для вошедшего незаметным пустяком.       Акира, усаживаясь в свое кресло за столом, сказал:       — Следующий бой через час, мьюту, тебе стоит подготовиться.       Он надеялся, что, получив распоряжение, покемон уйдет. Но мьюту зал не покинул.       Он обошел стол, пройдя за спиной босса, чем заставил Джованни внутренне напрячься — он не любил, когда кто-то был за его спиной. И после новых отчетов из лаборатории он начал несколько опасаться самого мьюту, хоть старался и не подать вида. Чувствовал ли мьюту этот его новый настрой или по каким-то своим внутренним переменчивым причинам, но дистанция между ними за последние дни выросла, и того простого доверчивого взгляда от подопечного Джованни больше не получал.       Обойдя босса, мьюту, качнувшись, остановился у края стола. Что-то привлекло его внимание. Со стола поднялась фоторамка. Поймав ее в воздухе и зажав пальцами, покемон посмотрел на изображение.       — Мой сын, — пояснил босс, покачиваясь в мягком черном кресле. — Здесь он еще мелкий. Лет пять, наверное. Самый покорный возраст.       Мьюту взглянул на Джованни, ожидая продолжения. Но Акира развел руками, давая понять, что нечего рассказывать:       — Видимся теперь раз в год, в лучшем случае! Все сквозь зубы! Да парень и рос бунтарем. Насильно мил не будешь! Смотался из дома, как стукнуло одиннадцать. Тренером не стал, меня ненавидит, винит во всем, что придумает. Вьется вокруг юбки матери, хотя мог иметь все.       — Классика, — с легкой улыбкой и попыткой казаться расслабленным произнес Протон со своего места. — Не стоит утруждать себя всей этой семейной суетой. Женщины капризны, а дети вообще невыносимы!       — Это уж точно, — Джованни поправил рукава пиджака, — но попробовать стоило.       — А вот это уже лишние траты! Женщин море, упираться в одну ну такое себе. Лишняя ответственность.       — Вот у тебя всё в деньгах измеряется? — спросил Джованни с усмешкой. — Зачем вообще мы всё это начинаем, если не ради семьи? Кому и куда уйдут все эти усилия, если за спиной у нас только одиночество? Пусть пацан ерничает, но когда-нибудь он смирится.       — Нет, босс, я правда уважаю тебя, что даже после расставания продолжать поддерживать свою семью — это уровень мужской силы, без вариантов. Но это не для каждого, вот точно не для меня. И я не собираюсь в это даже влезать, ну уж нет.       — Мужчина должен быть готов не только к победам, но и к поражениям. В любом деле.       — Да что мне дел мало, чтобы усложнять себе жизнь обязательствами? Одному проще, веселее, да и спокойнее тоже.       — Да, не все готовы к этому, — согласился Акира. — Но, в конце концов, если у тебя нет семьи, считай, что у тебя нет ничего.       Мьюту, внимательно слушавший их, оторвал взгляд от фото, уставившись в пустоту. Эти насмешливо брошенные слова прошили его насквозь, что-то зацепив внутри. Он медленно опустил руку и поставил рамку на край стола. Внешне невозмутимый, с пустым взглядом, он провалился внутрь себя, не обратив даже какого-либо внимания, что в одну из открытых дверей вошла среднего роста коренастая женщина в белой форме команды «R», на высоких черный каблуках и тщательно уложенными огненными волосами.       — О, наконец-то, — хлопнул в ладоши Джованни. — Хоть ты скажи мне что-нибудь хорошее сегодня.       — Всем привет от Арчера! И новости Юновы к вашим услугам, босс! — весело объявила Ариана, падая на второй изумрудный диван справа от стола Джованни, напротив места, где сидел Протон.       Люди говорили.       Мьюту не было дело ни до Юновы, ни до Плазмы. В тяжелых раздумьях он вспоминал то, что сказал ему доктор Фуджи в ярком белом зале, и его внутреннее состояние отражало те слова, подтверждение которым он без конца находил в окружающем мире. А именно то, что он был одинок. Одинок в своей непохожести ни на кого. Одинок в своем могуществе. В отчужденности. Джованни не дал ему пропасть, но мьюту все еще ощущал, что весь остальной мир жил параллельно его поиску себя, а ему не было места в этом круговороте. Даже рядом с человеком, которому он был нужен, мьюту не чувствовал себя на своем месте. Он не его ребенок. И все еще чужой. Непонятный.       А может быть, просто самому мьюту было мало? Может, нужно что-то еще, какой-то недостающей ему внутренний элемент, чтобы почувствовать вкус к этой жизни? Что бы наконец-то понять, к чему двигаться? К чему-то великому, как он сам.       К власти. Если он не в силах найти пристанище своей мощи в жизненном цикле мира, значит, это ему должны служить. Он сильнее, он умнее людей. Он уж разберется, как следует усовершенствовать мир. Мир людей и покемонов. Он же связующее звено. К чему эти мелкие интриги команды «R» когда он может позволить себе гораздо больше.       Теперь здесь его дом. То, что он может улучшать, то, что он может защищать. Здесь единственный, ставший близким ему человек, которого он может отстаивать.       Мьюту моргнул и сосредоточенно начал прислушиваться к голосу гостьи. Он смотрел вниз, и его глаза затянуло синим светом. Ариана, смеющаяся на диване, вдруг скривила уголки рта, прерываясь в своем веселье, но через секунду ее отпустило, и она продолжила общаться со своими собеседниками:        — Так что в скором времени дела наши в регионе станут еще лучше! Арчер позаботиться об этом.       — Все ложь, — вдруг спокойно сказал мьюту.       Джованни заинтересованно развернулся к нему:       — Что ты сказал? — стараясь заглянуть в лицо покемону, спросил он.       — Ложь, — спокойно повторил мьюту. Он посмотрел в глаза боссу, а после перевел взгляд на насторожившуюся Ариану. — Они втроем ждут момента, чтобы сместить тебя. В Юнове зреет конфликт внутри команды Плазмы, это хороший способ перетянуть агентов из Канто под этим предлогом и с оставшимися разобраться здесь уже после раздела Плазмы. Показать команде «R» как действует другой лидер, и, пользуясь расстоянием подорвать твой авторитет.       — Какого черта? — взбесился Джованни, сжав кулаки, гневно окинув взглядом изумленных подчиненных.       — Это не так! — взвилась Ариана, поднимаясь с места.       — Да что за бред, — нервно улыбаясь, сказал Протон.       Агенты ошеломленно переглядывались.       — Твой покемон решил нас разыграть? — рассмеялась Ариана. — Очень забавно, правда.       Но Джованни это не показалось ни веселым, ни забавным, и Ариана прекратила смеяться.       — Босс? — осторожно обратился Протон.       — Мьюту? — вопросительно обратился через плечо босс к покемону.       — Она пришла уговорить тебя передать проблему в Юнове полностью Арчеру.       — Проблему, значит, — серьезно произнес Джованни, что не сулило теперь ничего хорошего.       Протон нервно сглотнул. Ариана, стараясь все еще вырулить ситуацию в какую-то шутку, махнула рукой, снова улыбаясь:       — Да мы же просто совещаемся! Последнее слово всегда только за вами, сэр!       — Ариана, помолчи, — поднял руку Акира. Но почувствовав нарастающее напряжение в кабинете, Ариана засуетилась:       — Да в чем дело? Почему ты веришь покемону, а не нам! Мы твои люди, твои агенты!       — Он экстрасенс! — повысил голос Акира. — Хочешь сказать мой собственный покемон будет мне лгать?       — Значит, ты думаешь, я буду тебе лгать? Я была преданна команде много-много лет! Ты же не знаешь, что он на самом деле такое, он вводит тебя в заблуждение! У тебя мозги им промыты! Арчер всего лишь помогает тебе! На него всегда можно положиться, он прикрывает тебя, он не бросает дела. И он и все мы все хотим лишь одного — помочь команде!       — Сместив лидера, — снова напомнил мьюту.       Ариана посмотрела на Протона, напугано застывшего сидя на диване.       — Что ты то молчишь? Скажи, что-нибудь!       Но тот, вдруг не выдержав накала ситуации, соскочил с места указывая на нее:       — Они давно сговорились! Она и Арчер! Он подсиживает тебя, а эта змея только и старается для него! Я не шел за Арчером! Да с чего мне? Я всегда был здесь, с тобой, босс!       Джованни слушал его вновь и вопросительно повернулся к покемону, к ужасу стоящих напротив агентов. Мьюту встретившись с его взглядом отрицательно покачал головой.       — Да какого черта происходит, — не веря в происходящее прошептал Протон. Мьюту был очень спокоен, почти неподвижен, только плавно качал хвостом, поддерживая с Джованни какой-то странный невидимый контакт. Босс сосредоточенно тер подбородок и медленно кивал, как будто в ответ на что-то, что покемон мог бы говорить. Да только вот от мьюту не было слышно ни звука!       — Нет, не слушай его! Это все какой-то бред! — вдруг закричал Протон, догадавшись, что что-то происходит, чем напугал ничего не понимающую Ариану. Он кричал, а Акира даже не обращал на это внимания.              Ариана непонимающе переводила взгляд между присутствующими.       — Хорошо, — утвердительно сказал Джованни. И вдруг все четыре двери ведущие в кабинет полукругом по очереди захлопнулись, замки громко провернулись.       — Что такое? — обернулась Ариана, вздрогнув.       И вдруг ее схватил за плечи и затряс подбежавший в панике Протон:        — Нам всем крышка! Покемон хочет избавиться от нас!       — О чем ты говоришь? — перепугано спросила Ариана.       — Заткнулись все! — вдруг рявкнул Акира и глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Он поднялся из-за стола и провел рукой по волосам назад, убирая выбившиеся пряди.             Протон и Ариана застыли на месте. Акира поднял на них глаза, сурово сведя брови в своей обычной манере. За правым плечом все так же стоял его тенью покемон.       «Какая жалость.»       — Какая жалость, — твердым будничным голосом произнес Джованни, недовольно покачал головой и, наклонившись вперед, положил обе ладони на стол, не сводя взгляда с агентов.       «Вы все не оправдали моего доверия.»       — Вы все не оправдали моего доверия!       «От вас требовалось так мало…»       — От вас требовалось так мало, но я вижу, что вы ни на что не годитесь. Никто не займет мое место, — сказал Джованни. — И никто не передаст ничего и никому.       Ариана оттолкнула от себя Протона, вцепившегося в нее побелевшими от напряжения пальцами:       — Босс?       — Сотри ей память, мьюту, — хладнокровно смотря на женщину, произнес Джованни. И покемон, повинуясь приказу, вышел из-за стола, направляясь к ней. Протон попятился назад, убираясь с его дороги. Он с сожалением посмотрел на Ариану, которая, не представляя, что вообще здесь твориться с новым покемоном и что он из себя представляет, растеряно осталась на месте, непонимающе смотря то на босса, то на монстра, приближающегося к ней.       — Что значит «стереть память» сэр? — беспокойно заговорила она. — Знаете, я, кажется, поняла свою ошибку, сэр. Я, должно быть, ошиблась! Я думаю, мы можем все обсудить, я… — она подняла голову вверх, смотря в лицо покемона, который загородил своей двухметровой фигурой стол Акиры.       Мьюту поднял руку к ее вискам. Ариана было дернулась строну, но дальше ее тело отказалось слушаться ее. В момент она осознала ужас происходящего с ней, но прежде, чем успела пикнуть, ее контроль был потерян окончательно. Стиснув зубы в безмолвной боли, она смотрела в глаза своему кошмару. За столом Джованни с усмешкой щелкнул авторучкой, прокрутив ее в пальцах.       — Достаточно, мьюту, — произнес он.       Ничего не изменилось. Протон смотрел с боку, как покемон с залитыми синем светом глазами, агрессивно морща нос, не опускал своих рук. Ариана тряслась мелкой дрожью. Она не закрывала глаз, не моргала, а из ее носа на ковер бесшумно упала капля крови.       — Босс? — полным волнения голосом позвал Протон. Акира поднял взгляд.       — Я сказал «достаточно», — твердо повторил он команду.       — Ох, проклятье, — попятился назад Протон. — Это кровь!       Акира нахмурился и поднялся с места:       — Мьюту! Отойди от нее!       Воздух похолодел, дневной свет померк, словно от набежавшей на солнце тени. Персиан соскочил с места, заметавшись у окна. Акира беспокойно оглянулся на него, а после взглянул на свой стол, на котором сама собой трепетала и позвякивала о столешницу его брошенная ручка.       — Босс?! — раздался крик Протона, полный отчаянья и тревоги.       Акира растерянно перевел на него взгляд. Он выбежал вперед стола, но приблизится к покемону не решился.       — Мьюту! — повелительный тон разбился в срывающимся голосе. Покемон слышал, но не подчинялся. Все его внимание было сосредоточенно на несчастной жертве в его руках.       Вдруг Ариана вскрикнула. Взгляд ее остекленел, стал пустым, безжизненным, а из угла рта потекла белая пена, от носа до подбородка тянулась струйка крови. Кровь уже не капала с ее подбородка, ее стало много, она струилась по ее шее и расползлась алым пятном по белому воротнику ее формы.       И только тогда, потеряв связь с ее умирающим, выжженым разумом, мьюту наконец-то опустил руки. Ариана, словно марионетка с обрезанными одновременно нитями, удерживающими ее вертикально, в ту же секунду как-то нелепо упала на пол.       Все произошло быстро, но перед взором Джованни растянулось на минуты. Он не смотрел на ее упавшее тело, но он сразу понял, что случилось непоправимое. В холодном испуге он отшатнулся назад и, наверное, побежал бы, если бы было куда. Но все двери было со стороны покемона, и он наткнулся на свой тяжелый стол.       Стоящая на самом краю фоторамка качнулась и слетела с края вниз на паркетный пол, разбивая стекло вдребезги с изображением «покорного мальчика». Но Акира не обратил на разбивающийся звук никакого внимания, не отрывая взгляда от спины покемона, в задумчивости рассматривающего свою погибшую жертву.       Все внутри Джованни вмиг окаменело от беспомощности, застыл он сам перед лицом бесконтрольной силы, стоящей перед ним.       О, каким наивным он был, как же страстно подкупил его беспомощный, потерянный взгляд мьюту на острове, как он опьянел тогда от ощущения контроля над ним.       — Нет, нет, нет, не надо… не подходи! — мертвенно-бледный Протон, заламывая руки, смотрел на покемона, приближающегося к нему, но продолжал оставаться на месте.       Мьюту подошел к нему и коснулся его лба привычным жестом: так он поступал со всеми сотрудникам лаборатории, которых выбирал. Это был его уже проверенный, безопасный для человека способ. Протон глубоко вдохнул, закрыл глаза и послушно сел перед покемоном обратно на свое место, завалившись на бок. Акира едва дышал, ожидая, возможно, и своей неизбежной участи, но вдруг на его столе сама собой сработала тревожная кнопка, через минуту за дверями послышался топот ног, а мьюту, словно ничего не произошло, обернулся к Акире:       — Я думаю, — обыденно сообщил он, — ты передумал насчет сегодняшнего боя. Арена мне больше не нужна.       Шум в коридоре усиливался, пока человек и покемон молча стояли друг напротив друга.       Наконец центральная дверь за спиной покемона распахнулась, и вбежавшие люди поспешили к боссу. Вооруженные, прицельно оглядываясь по сторонам, ища возможного противника, рассредоточивались по периметру, не обращая внимания на мьюту, проходящего к выходу между ними.       — Босс, сэр, Вы в порядке? Сэр, Вы целы? Сюда врача, срочно! Заберите ее.       Акиру трясли за плечо, но он все смотрел вглубь коридора, куда удалился мьюту. Он ничего не слышал, не отвечал. Мертвое тело Арианы подняли с пола. Кто-то наступил на разбитое стекло у стола за спиной босса, и он наконец то вышел из оцепенения, рассеяно обернувшись на хрустнувший звук, и посмотрел на фото сына.       — Я в порядке, — сообщил он агентам.       В этот момент Протон вдруг поднялся с места, он непонимающе огляделся вокруг и бросился к Джованни.       — Что произошло? Что с Арианой? Покемона что, убили?       Акира, глазам своим не веря, схватил его за плечи:       — Ты жив? Ты жив…

***

      Вечером мьюту нашли в лаборатории вместе с остальными ученными. Бой, на котором он должен был выступить, отменили. Стадион очистили от всех посторонних, и всю прилегающую территорию вместе со штабом взяли в оцепление агенты команды «R».       От вида вошедших вооруженных людей ученые заволновались. Делегация в черном твердым шагом двинулась к покемону, но дорогу преградил Билл, встретив их с разведенными руками:       — Стойте! Не нужно так, это опасно… для всех, — он хотел бы сказать это шепотом, но мьюту все равно бы услышал.       — Вы покидаете Виридиан. Сейчас же, — сдержано отчеканила высокая девушка в черной форме. — Пройдемте с нами на площадку — вертолеты ждут вас. Джованни ждет.       — Ч-ч-что? — Билл испуганно поправил очки, его голос дрожал от волнения. — Но куда?       — В Джотто, — кивнула агент и посмотрела на мьюту, — это будет более подходящее место.       — Подходящее место для чего? — спросил Билл, не скрывая растерянности. — Меня не предупреждали. Да что случилось то?       — Покемон напал на агентов, — сказала агент холодным тоном. — По приказу босса покемона необходимо вывезти из города.       — Напал кто? Мьюту напал?       Покемон поднялся из-за стола, и люди вскинули автоматы, отступая назад. Билл суетливо попытался опустить оружие в руках близстоящих агентов:       — Ой, что вы, что вы, — сказал Билл, нервно улыбаясь, и ладонью закрывая дуло, нацеленное на приближающегося экстрасенса. — Этого не нужно! У мьюту нет никаких причин не ехать. Не нужно оружия, вам нечего боятся.       Он повернулся к подошедшему покемону, поправляя очки и стараясь говорить спокойно:       — Если босс ждет нас, мы уже идем. Верно?       — Верно, — согласился с ним мьюту. Он взглянул на людей, державших его на прицеле. В его глазах читалось легкое раздражение от приставленного к нему конвоя.       Внезапно агентов как подменили: они как опьяненные заморгали, пытаясь вернуть фокус своим глазам, закачались, опустили оружие, прислонялись к стенке. Кто-то свалился на пол. Билл смотрел на них широко раскрытыми глазами.       — Вот теперь идем, — твердо сказал мьюту и прошел сквозь эту дезориентированную толпу к выходу с догоняющим его Биллом.       Он был недоволен.       Крайне недоволен был и Джованни — он прибыл в Джотто намного позже покемона. Но когда все-таки добрался, встретился он первым делом не с мьюту, а с небольшой группой своих ученных. И первое, что он сказал им, было:       — Наденьте на него доспехи.       Все вернулось к тому, с чего началось три месяца назад. И как когда-то Фуджи, защищая своих коллег, выходил вперед, теперь так же и Билл, протискиваясь к Джованни. Поправляя свои очки, пытался донести до него:       — Но, сэр, это больше ничего не даст! Его телекинез — он может обходить поля, доспехи просто будут мешать покемону физически, доставлять боль. Он очень устает в них.       — Вот именно! Надевайте и сделайте так, чтобы он и с места сдвинутся не мог.       Это была отчаянная попытка подчинить покемона. Он шел в зал к нему, сжимая в кармане доставленный только что мастербол — тяжелый редкий покебол, не привязывающий к мастеру, но качественно удерживающий ослабленного покемона. Это был последний шанс все исправить и запереть мьюту. Но если он решится на это, дороги назад больше не будет, и покемон останется в шаре навсегда. Акира никогда больше не увидит его до тех пор, пока люди не придумают, в какую клетку его возможно будет посадить…       Размышляя над этим решением, Джованни шел, прокручивая в памяти то, как хладнокровно мьюту напал на его людей. На своих людей. Зачем? Может, мьюту уже был и в его голове, может, он уже стирал ему память? Или только собирался это сделать?       Убить мьюту! Убрать его как проблему! Какое тогда наступило бы облегчение — сколько проблем и неприятностей снялось бы с плеч Джованни одним взмахом.       Но он помнил и свой душевный подъем, когда ему, простому человеку, удалось без принуждения, без угроз получить доверие покемона. Он помнил тот его доверчивый взгляд на базе. Помнил, как мьюту был готов слушать его, идти за ним, беспрекословно верить и подчиняться, выносить любые лишения по первому слову босса, сражаться за него. Всё это было еще практически вчера. И всё так незаметно изменилось.       И что теперь? Действительно ли ему следует избавиться от него? Даже если бы сейчас появилась такая возможность — смог бы он? А если бы мог, то стал бы?       Мысли о смерти мьюту и о том, что он принес в жизнь Джованни за эти три месяца, вызывала внутри бунт и отрицание. Слишком долго он боролся за то, чтобы заполучить его. Слишком невероятным и значимым казался этот покемон для организации, для науки и лично для Акиры.       Он вспоминал те умопомрачительные ощущения: когда после прибытия на остров он держал потерявшего сознание экстрасенса в руках - никто с ним не справился, и именно ему, Джованни, удалось укротить этого монстра. И сейчас он представлял себе, а что держал бы он тогда не спящего покемона, а лежало бы на его коленях мертвое тяжелое тело. Представлял темную кровь на серой остывающей коже и внутри все переворачивалось от невозможности принять эту потерю.       И потому единственный выход из ситуации он видел лишь один…       Джованни остановился в коридоре, достал из кармана пиджака мастербол. Он смотрел на него и даже сейчас не был уверен, как ему следовало бы поступить. Неужели все было потерянно безвозвратно? Мьюту неизбежно ускользает из-под его власти, и решать нужно было быстро. Но все, на что Джованни был готов решиться сейчас, не смерть для своего подопечного, а заточение. Но для босса это не имело большого отличия, потому что мьюту не простит ему этого никогда. Никогда больше не будет ни единого шанса, что между ними воскреснет то доверие, с которого они начали. Выпустить его из покебола в будущем, говорить с ним на равных — все это больше уже не будет возможным никогда. Надежда, что на мьюту все еще можно повлиять сейчас словами или силой, не оставляла босса. Но если он применит покебол, вот тогда будет все безвозвратно утрачено.       — Почему ты не можешь остаться просто покемоном? — пряча в карман шар, думал босс.

***

      Билл и теперь уже его ассистент затягивали ремни до рези на коже стоящего покемона.       Мьюту морщился от неприятных ощущений, от этого зудящего дискомфорта, к которому он так и не привык.       — Зачем это нужно? Какая необходимость?       — Необходимости для тебя и нет, — бесцветно ответил Билл, который и сам устал от всего этого процесса. Он бегло взглянул в лицо мьюту и, словно извиняясь, опустил голову, не прекращая своего дела. Покемон продолжал смотреть на него, но с места не двинулся.       Закончив, Билл кивнул ассистенту и на черной колонне, у которой стоял облаченный в металл мьюту, тот опустил рычаг. Загудели от напряжения вертикально поставленные батареи, и по черным толстым проводам, подключенным к доспехам, потекла энергия, оживляя механизм. Иглы вонзились в кожу мьюту. Дернув уголками губ, он закрыл глаза, пережидая этот момент боли и зная, что дальше последуют несколько часов беспрерывной изматывающей пытки. Траурное настроение Билла мьюту уловил сразу. Участвовавшие в его создании и вынужденные теперь сковывать его, понимая, чего им может стоить со стороны мьюту это исполнение, так и со стороны босса — неподчинение. Покемон оставался на месте. Люди понуро прошли мимо него с двух сторон, спускаясь с полуавтоматического пьедестала, оставляя мьюту привязанным к машине, оставляя его в кандалах, от которых больше не было пользы его возможностям в этом огромном полуподвале без окон под купольным сводом.       — Почему я здесь? — сжимая кулаки, повысил голос мьюту. Билл обернулся, но мьюту поднял голову вверх. Спрашивал он босса, который тихо появился на балконе. Джованни, облокотившись на железные поручни перил, смотрел на него в новом, раздражающем мьюту превосходстве. Покемон ощущал это уже знакомое чувство, которое было на новом острове, и это чутье не подводило, ведь его пытаются поймать. И кто? Тот, кому он сам доверился.       — Почему? Потому что ты просто покемон, и как все принадлежащие людям покемоны, ты должен служить своему мастеру и жить ради этого. Такая твоя цель.       — Ты хочешь, чтобы я только и делал, что сражался за тебя?       — Ты был создан для этого.       — Это не то, что ты обещал мне.       — Нет, мьюту, это и есть то, о чем я говорил. Побеждая в турнире, постепенно мы расширим свое влияние на континенте.       — Благодаря применению моей силы, но все влияние ты забираешь себе. А я нужен лишь как инструмент для распространения твоего тщеславия?       — Хватит, мьюту! — Нервно воскликнул Джованни. — Я не обязан обсуждать с тобой свои планы! А тебя не должны волновать эти вопросы! Твое место было определено с самого начала, ты покемон, которого создали люди, и нет другого места в мире, где нужна такая сила. Только здесь, со мной, ты сможешь применить свой потенциал, извлечь из него выгоду!       — Извлечь выгоду для тебя, но в чем моя выгода? Ты обещал мне власть, ты обещал мне этот мир, но я снова оказался заперт! Как это понимать? Ты забрал мою свободу, а говорил, что мы будем партнерами на равных! Ты и я!       — Но это невозможно, — перевешиваясь через перила, пытался донести Джованни. — Покемон не может быть ровней человеку. Фуджи бы избавился от тебя, не дав прийти в сознание, но я боролся за тебя! Ты мог быть просто благодарным мне за одно лишь это! Я и оставил тебя в живых ради твоей силы! В чем, ты думаешь, еще твоя ценность? — его громкий голос отразился от высокого купола.       Мьюту замолчал, смотря вверх на Джованни. Он вытянулся и замер, задетый тем, что только что услышал.       — Ты обманул меня. Я не смог сразу этого понять, но теперь я вижу все.       — Как я мог по-другому убедить тебя не погибать в одиночестве? Я спасал тебя! Ты думаешь, это было дешевое развлечение — растить тебя столько лет? Чтобы так просто потерять.       — И теперь я должен своим служением окупить твои затраты? Вот только я не просил создавать меня, как и не молил тебя о спасении. Я ничего никому не должен. Ты предложил это мне сам, и ты не сдержал свое слово, потому что, видимо, забыл, что перед тобой сильнейший экстрасенс, а не раб! Так с чего ты решил, что я буду преклоняться перед тобой?       — У тебя нет выбора, ты должен подчиниться, — твердо сказал Акира, засовывая руку в карман. Покемон зло оскалился, увидев в руке Джованни шар. Это шанс, сейчас мьюту обездвижен, ослаблен угнетающей системой. Но Акира медлил. — Не вынуждай меня поступать так, как мне не хочется.       — Не сваливай на меня ответственность за свои решения и свои ошибки, — глаза покемона наполнились светом, — на этом все.       — Мьюту! — строго крикнул Акира.       — С меня достаточно! — огрызнулся покемон. — Да, пускай люди сотворили меня, и сам я не человек. Но если меня клонировали, то и покемоном я рожден не был!       Батареи за его спиной заискрились, кабели, подающие питание, вылетели из доспехов. И, объятый светом, мьюту поднялся в воздух.       Стены содрогнулись. Джованни отшатнулся от перил, которые со скрежетом завернулись внутрь балкона. Он все еще сжимал покебол в ладони, не решаясь сделать задуманное, и, бросив свою затею, поспешил покинуть зал.       Ассистент пытался открыть спасительную дверь, но вся электроника была дестабилизирована, и засов автоматической двери не поддавался его усилиям, а Билл смиренно стоял на месте, готовый к подобному исходу еще с того первого дня, как мьюту еще слабым оказался в Виридиане.       — Что ж, мы хотели сделать самого сильного покемона в мире, и нам удалось это.       Так странно, что Билл видел вспышку света, но никакого грохота или взрыва не услышал. Ослепленный, он закрыл лицо руками, отворачиваясь к стене. Все вибрировало, шаталось, и он упал на колени. Но когда ассистент растолкал его, и он открыл глаза, он увидел вокруг полуразрушенные стены, искрящиеся провода и дым, стремительно поднимающийся вверх. Никакого свода над ними больше не было. Бывший монолитным пол был разрушен. Его обломки встали на ребра, как после сильного удара и острыми длинными пиками указывали в небо, откуда сверху на ученных падал ясный солнечный свет. Они остались живы в эпицентре урагана, и Билл, оглянувшись вокруг себя, увидел, что они находились на единственном оставшимся целым островке пола, где их не достал ни огонь, ни взрыв, ни шум.

***

      — О, дорогая, что с вами приключилось? Мне передали, что вы искали меня. Эм, Эмбер, все в порядке?       Надо же, по голосу профессора Тонколистника даже и не скажешь, что этот добрый, в почтенном возрасте человек вообще способен на какой-либо обман. Несколько лет он обучал ее несмотря на то, что большую часть времени она работала с профессором Оуком, не отказывал в консультациях, книгах… Всегда положительно отзывался о ее отце, докторе Фуджи.       Эмбер сидела в своей гостиной на диване и держала у уха телефон. Лицо ее не выражало ничего, хотя пока она набирала номер приемной института, волнение ее было очень ощутимо. Но это чувство потухло в ней, как только она услышала голос профессора.       — Да, я искала вас. Я хотела сообщить, что я очень плохо себя чувствую.       — Да, Эдвард передал мне, что вы приболели, но я надеюсь, ничего серьезного, верно?       — Да, и еще, видите ли, у меня случились непредвиденные семейные обстоятельства. Профессор, я не смогу поехать в лабораторию. Мне жаль. Но и когда я поправлюсь, я напишу заявление об уходе. Поэтому прошу вас, не рассчитывайте на меня в дальнейшей работе. Об этом я и хотела вас предупредить вчера.       На том конце связи повисла пауза, во время которой Эмбер невозмутимо отпила чай, приготовленный заблаговременно.       — Профессор? — поставив кружку на журнальный стол, ровно произнесла она.       Тонколистник растерянно протер платком лоб.       — Что, что, что вы такое говорите?       — Да, это окончательное мое решение. Не спрашивайте ничего, это слишком личное, — Эмбер чеканила слова без волнения и твердо, так что Тонколистник не мог решиться даже что-нибудь возразить ей в моменте. — Очень удачно, что я не успела ничего подписать для отъезда и этим не создала для вас проблем, правда ведь, профессор? Профессор прикрыл платком рот, вытаращив глаза в оконное стекло.       За его спиной Эдвард в несколько заходов без конца заглядывал в кубок и не мог сообразить, куда он подевал ключ, который уже можно было вернуть дежурному.       — Профессор, я сейчас вернусь, — сообщил он, и Тонколистник махнул ему рукой в знак разрешения. Эдвард покинул кабинет.       — Я не знаю, что и сказать. Как же так, Эмбер! На вас мы… я рассчитывал, работа о-о-очень важная.       — Да, понимаю. Жаль, что вот такой я человек. Ну, спасибо, профессор, мне пора. До свидания!       И она просто отключилась.       Тонколистник в попытке перезвонить выронил телефон.       — Нам нужно срочно связаться с директором, — проговорил он и обернулся к запыхавшемуся и стоящему в дверях Эдварду. — Что это? Что с тобой, на тебе лица нет?       — Я знаю, почему она больше не придет сюда, — хрипло сказал он. В одной руке он держал халат Эмбер, а во второй руке у него дрожал ключ от кабинета номер восемь.       Тонколостник смотрел на ключ и серьезно обратился к ассистенту:       — Нам нужно сообщить директору.

***

      Все, что сказал ей днем ранее мьюту, придало ей отваги. Она поверила ему, поверила в то, что ей не нужно быть одной. Сейчас она будет с ними, после она будет с совершенно другими людьми и никакой команды «R», никакого страха, никаких тайн, островов и башен — совсем скоро ей не придется об этом даже вспоминать. Чтобы не случилось дальше, рано или поздно все устаканится. Она привыкнет, найдет свое место, приспособится. Может быть, сейчас и будет тяжело какое-то время, но она подождет, переждет эту бурю, сядет на обещанный поезд и покинет регион Канто, оставляя за спиной все, что окружало и давило ее здесь.       Ночью, перед звонком спала она плохо, часто просыпалась, прислушиваясь к дому, к тишине, к шорохам. Она открывала в темноте глаза без причины, смотрела на закрытое, завешанное лишь тюлем окно, через которое влез в ее дом мьюту. В ее дом, в ее жизнь, в ее голову тоже. Она думала о нем, о его людях, о том, как этим людям удалось ввязаться в это. А Райан Фейнман? Как они вообще встретились? Наверное, мьюту влезал и в его дом тоже. И в другие дома. Сеятель искушений. Он находит к каждому свою нитку по проверенному и простому сценарию: поднимает руки к их вискам, роется бесконечно долго в их прожитых жизнях, а после обещает исполнить то, о чем каждый из них мечтал. В обмен на нужную ему услугу. Например, отключить «Клетку» в лаборатории.       Эмбер вдруг вспомнила о том, что он спросил ее имя вот здесь. Что, если он предлагает ей свою защиту сейчас лишь потому, что помнит доктора Фуджи? Если бы только спросить его об этом. Если бы он ответил! Ответил по-человечески, без поддевок и упреков. Но она может ошибаться, и такой вопрос только сильнее разозлит покемона на нее, и вдруг он передумает помогать?       Эмбер уснула только под утро. Всю ночь она ворочалась и бесконечно перебирая в голове эти вопросы, представляя, как на радость Мицуко мьюту из-за ее неосторожного любопытства, которое и без того его раздражает, дает ей от ворот поворот, указывая вон.       Встав по будильнику другим человеком, решила оставить все как есть, переждать под крылом мьюту и распрощаться с ним и с регионом, возможно когда-нибудь вспоминая с улыбкой весь этот опыт. А пока нужно действовать!       Взбодрившись чаем и звонком в институт, Эмбер надела темное платье с золотыми строчками, которое выкупила в винтажной лавке недалеко от своего института, сверху накинула синюю куртку и теперь целеустремленно шагала вверх по своей улице.       — Какого черта ты хочешь от меня? — приподнимаясь на локтях на заднем сидении арендованного автомобиля, спросил Джеймс мяута, который дотошно тормошил его и указывал за лобовое стекло.       -Чего? — кривясь от солнечного света, переспросил Джеймс и, хватаясь за спинки кресел, повис в промежутке между ними. Эмбер уже минула его проулок, и он никого не увидел.       Кот продолжал орать.        — Ах, черт, ты меня с ума сведешь!       Джеймс вылез из машины в мятой белой футболке и длинных серых штанах, взлохмаченный, натягивающий на пятки кроссовки на ходу, он, не торопясь, побрел из проулка и действительно увидел Эмбер. Он равнодушно зевнул. Мяут забрался к нему на плечо.       — И что? Она тащится в институт. Ну, вышла пораньше, какая разница? У нас есть расписание транспорта, раньше она все равно не уедет, будет загорать на остановке ее и затащим. — он развернулся и направился к машине, ведь нужно было убрать все лишнее и мешающее для выполнения его плана. Но мяут продолжал беспокойно крутится рядом. Джеймс остановился. Он задумался. И вдруг беспокойно поднял глаза к небу:       — О нет. Нет-нет, не может быть! — он развернулся и со всех ног бросился вслед Эмбер. — Она поедет в Барвинок!       Он добежал до площадки, когда автобус уже вырулил на дорогу. Задыхаясь от бега, он согнулся пополам, уперевшись ладонями в колени.       — Вот же…дрянь…

***

      В пещере, в ее первом зале никого не было видно, а свет горел. Эмбер оглядывалась и обтирала влажные ладони друг об друга, потому что пробираться сюда приходилось на ощупь, держась за мокрые стены, как за путеводную нить. Она бесшумно прошла вперед, почти в центр зала, повернулась вокруг себя и подняла взгляд на огромный центральный дисплей на стене. Эмбер подошла к длинному рабочему столу и положила на него ладони. Она с интересом разглядывала нетронутые клавиши клавиатур, которых было несколько в ряд. На столе лежало несколько книг. Сбоку стоял принтер. Красный том, который принесла Эмбер сюда из института, тоже был здесь.       — Хм! — она улыбнулась.       Оглянувшись за спину, на всякий случай, она, двумя руками выдвинув тяжелое черное кресло, села в него, упираясь в пол лишь носками своих спортивных туфель. Она разложила подол своего нового платья с двух сторон от себя и удобнее устроившись на месте мьюту сложила руки на животе и приготовилась ждать.       На дисплее перед ней стройными рядами располагались желтые кубики цифровых папок. Мьюту именовал их по своей манере цифрами и буквами, так что загадочные аббревиатуры под каждым квадратиком не говорили Эмбер ничего об их содержании. Вчерашней папки о Мицу на месте не оказалось. Эмбер вздохнула и, притянув себя руками к столу, сложила на него локти.       «Дж.Морган»       Эмбер смотрела на знакомое название. «Может быть, Джим? Может быть Джон?»       И вдруг перед самым ее носом, среди этого стройного множества одинаковых папок, от которого пестрило в глазах, практически по центру рабочего пространства она увидела документ: «Фуджи».       «Э? Что он мог туда положить?»       Эмбер лениво смотрела на дисплей и вспомнила растерянную Мицуко, увидевшую то, что мьюту не желал показывать ей.       Она протянула руку вперед и машинально пошарила по столу, но никакой компьютерной мыши не было вообще.       Рассеяно оглядевшись, она сползла с кресла и застыла нерешительно перед столом. Она не знала, как отреагирует мьюту на ее действия. Пусть сначала узнает! Она попробовала нажать на одну из клавиатур. От ее манипуляций «проснулся» один из крайних мониторов.       — Да где же? — то и дело прижимая руки у груди, выбирала она следующую клавиатуру.       С третьей попытки она нашла нужную, и зажала клавишу. Черная стрелка медленно поползла к папке по дисплею.       Клавиша щелкала и щелкала под пальцем Эмбер как вдруг:       — Вы быстро освоились, — насмешливо произнес голос у ее уха, ввергая ее врасплох.       — И обнаглела, — добавила Мицуко.       Эмбер испугано развернулась и врезалась в кресло, стоящее за ее спиной.       Оба мьюту без приветствия появились в зале. Мьюту шел впереди и приближался к столу быстро.       Эмбер смотрела на него и держалась на спинку кресла, как за преграду, разделяющую ее от покемонов. Мьюту без лишних слов забрал у нее из рук кресло, равнодушно взглянув в ее лицо, и отошел вместе с ним. Эмбер пристыжено из-под упавших на лицо волос поймала взгляд Мицуко, сложивший руки на груди и проходящей мимо нее. Она выпрямилась, убрав рукой волосы с лица, и указала на дисплей, грозно сведя брови:       — Вы что, собираете компромат и на меня тоже?       — С чего вдруг Вы это взяли? — Мьюту сел в кресло и развернулся лицом к Эмбер. Мицуко стояла за его спиной.       Эмбер еще раз указала рукой на экран:       — Потому что я зрячая, у меня глаза есть. Это ведь моя фамилия. Сэр.       — Может быть, это вовсе не Вы? — пожал плечами покемон.       — Что вы собираете на меня? — не унималась гостья.       Мьюту смотрел насмешливо и не воспринимал ее злость как что-то настоящее. Он скучающе откинулся в кресле и по привычке подпер щеку сложенными пальцами, закинув ногу на ногу:       — А если даже и так? Вы что, попробуете запретить мне?       Эмбер с пылающими щеками опустила руку.       — Я хочу увидеть, что там.       Мьюту, лениво взмахивая хвостом, не ответил на это ничего.       — Покажите, — потребовала Эмбер.       — Не скажите мне «пожалуйста»? — растекаясь в усмешке, прищурил глаза покемон.       — Пожалуйста, — выдавила Эмбер.       — Ну нет.       Эмбер вздрогнула от сливающегося в шорох клацанья множества клавиш и папка, выделившись синим, исчезла в мерцании открывающихся и закрывающихся белых окон.       — Хм, надо же, исчезла, — сказала Мицу. Мьюту в притворном сочувствии покачал головой. Слишком наиграно, он даже не старался. Мицуко прыснула от смеха. Эмбер, проглотив все это, сухо сказала:       — Что ж, Вы позвали меня, поэтому я пришла.       — Послушная, — ухмыльнулась Мицуко, наклоняясь сбоку к мьюту, — делает все, что ты только скажешь.       Они оба сегодня были в «хорошем» настроении. Эмбер не знала, как ей следует себя вести: стерпеть все это или показать, что ее действительно задевают их уколы. Растерявшись после попадания впросак, она старалась пока держать лицо, не позволять Мицуко задевать себя и все-таки вести диалог с тем, кто, собственно, вчера и пригласил ее, с мьюту.       Она вздохнула:       — Если вы передумали, я пойду.       Мьюту уронил руку от лица:       — Что Вы в любом неугодном случае сразу начинаете — «я пойду». Я успел обидеть Вас? — его голос звучал все так же просто и знакомо, и Эмбер немного отпустило. — Наш день начался задолго до Вашего. Мы не сидим здесь без дела, параллельно с Вашей упаковкой я все так же ищу решение наших главных вопросов: «попасть» в башню и стереть «ключ жизни» из закромов корпорации. Хм, да. Сегодня утром мне пришлось переговорить с кучей людей, а тут Вы со своей трагедией на любое мое слово. По-вашему, это серьезно?       Эмбер открыла рот возразить ему, но он ее опередил:       — Правильно, конечно, нет! Скажите, Вы связались с институтом?       — Да.       — Отлично, — он развернулся к столу, но подумав снова развернулся назад к ней. — Проблем нет?       — У меня нет. А как у Вас?       — У меня? — спокойно переспросил он. — Какие могут быть проблемы у меня?       — Наша проблема — чтобы ты не доставляла нам лишних проблем, — вдруг быстро сказала Мицу.       — А я считала, что Вас больше волнует, как бы корпорация не наштамповала еще вам подобных, — недовольно буркнула Эмбер, чаша терпения которой внезапно переполнилась в этот момент.       Мьюту не ожидал, что Эмбер, только что стоящая и сопящая себе под нос, выдаст подобное. Мицуко отреагировала быстрее:       — Бесполезная мелочь! — ощетинилась она, выходя из-за кресла мьюту. Эмбер шагнула назад и держалась рукой за край стола. — Тебе стоило бы думать, прежде чем раскрывать свой рот!       — Не нужно говорить со мной так, — тихо ответила Эмбер.       — А кто ты такая? Ты забыла свое место? Или забыла, по чьей милости ты вообще еще цела до этого момента?!       — Мицу, — произнес спокойно мьюту за ее спиной.       — Вообще-то, не Вашей вовсе милостью я цела, а того, кто и Вас достал из-под земли. Так что, может быть, свое место как раз забываете Вы?       Мицука взялась рукой за стол рядом с Эмбер и нависая сверху, наклонилась к ее лицу:       — Думаешь, ты чем-то лучше остальных человеческих бездарностей? Чем то, что позволяет тебе, испытывая наше терпение, приходить сюда и показывать нам свою жалкую…       — Мицу!       — … ничтожную наглость? По своей воле я бы раздавила тебя, как жука, и ты знаешь — даже пальцем не поведя.       «Он не всегда будет рядом.»       — Мицуко!       Эмбер зажмурилась от крика и сжалась на месте. Мицуко фыркнула, не торопясь оттолкнулась от стола и удалилась назад, покачивая хвостом.       Эмбер трясло всю внутри и снаружи. Испарина выступила на ее висках. Так близко Мицуко не подходила еще, даже наоборот, раньше она сторонилась ее, а теперь… Ее поведение было неожиданно и пугающе. Мицу прошла мимо мьюту, всё так же сидящего в кресле, опирающегося щекой на ладонь, как и прежде. Он молча проводил взглядом Мицуко, затем моргнул и переключил внимание на Эмбер, сведя брови, словно задавая вопрос без слов.       Заметив это, Эмбер поспешно опустила глаза, боясь встретиться с его осуждающим взглядом. В течение минуты она смотрела на каменный пол под ногами, ощущая тяжесть этого молчаливого наблюдения, будто каждое её движение было под прицелом.       — Ну и что на Вас нашло? — наконец-то раздался его голос, ровный и холодный, как будто он говорил о чем-то далёком и неважном. — К чему это было? Неужели Вам настолько невыносимо присутствие с нами, что этот выпад стоил того?       — Нет сэр, конечно же нет, — оживленно заговорила Эмбер, услышав в его голосе разочарование. — Я не хотела быть для Вас проблемой, Вы же знаете, я никогда не хотела.       — Я же просил Вас, не принимать ее слова на свой счет…       — Да, я помню, сэр, извините меня, простите. Мицуко, простите!       Мьюту ожидающе поднял глаза к экрану, но не услышал ничего в ответ.       — Мицу? — он обратился через плечо к сестре.       — Ты слышал ее, эти слова. Это неуважение, — голос ее звучал твердо, непреклонно, но Эмбер с горечью видела, что она улыбается сама себе за спиной мьюту.       От этой несправедливости у нее перехватывало дыхание.       — Но почему я должна доказывать обратное, что я не проблема? Почему я должна принимать ваши нападки?       — Сколько с тобой возни! — не желая ее слушать, раздражено махнула рукой Мицуко. — Неблагодарная! Думаешь у него есть время на это?       — Я не навязывалась! Да разве я просила? — ответила Эмбер, её голос дрожал от обиды.       — От нее больше пользы было бы в башне!       — Помолчите, — расстроено обронил мьюту. Он потер виски пальцами, закрыв глаза. На какое-то время в зале стояла тишина.       Мьюту открыл глаза. Он развернулся в кресле к Эмбер. Она сглотнула. Он был слишком серьезен.       — Место Мицу — рядом со мной.       Эмбер в знак согласия горячо кивнула ему.       — Говорить она может все, что угодно и выражаться как угодно. Она научится сдерживаться, она здесь совсем недавно. Ее жизнь была не завидна, поверьте, Вы бы не продержались и дня под теми пытками, которое доставались ей два года…       Эмбер побледнела от его тона, чувствуя его растущую отстраненность:       — Но, сэр!       — Не перебивайте меня. Я ведь попросил Вас вчера, — строго продолжил мьюту. — Она Вам не приятельница, чтобы влипать в перепалку. Я не желаю, чтобы Вы провоцировали ее душевное волнение. Двух недель не прошло с момента ее освобождения, а Вы единственный человек в окружении Мицу, и как Вы показываете себя, зная, сколько ей пришлось вытерпеть от людей? Неужели в Вас нет никакого понимания, никакого человеческого снисхождения?       — Простите, — смирено пробормотала Эмбер.       — Вы должны слушать только меня, — требовательно повысил тон мьюту. — Иначе у нас с Вами ничего не получится.       Эмбер, поняв бесполезность оправданий, виновато опустила взгляд, нервно шкрябая ногтем край стола. Убедившись, что он донес до нее свою мысль, мьюту снова расслабился и развернулся в кресле к Мицуко.       — Все это пустое, Мицу. Скоро ты поймешь, что подобное не стоит твоего внимания. Люди большей частью говорят, все равно, что собаки лают, — он краем глаза взглянул на Эмбер, которая закатила глаза и поморщилась от его сравнения, но воздержалась от слов.       — Я понимаю, как вас могут задевать многие вещи. Но найдите в себе силы быть сильнее ваших слабостей, — в своей привычной манере закончил мьюту, обращаясь к ним обеим. — Совсем скоро все закончится, и все эти претензии уже не будут иметь никакого значения.       — И совсем скоро люди не смогут больше сделать ни одного мьюту, — сказа Мицуко, смотря сверху вниз на Эмбер. — Ни один из ваших ученных больше не сделает этого. Ведь без формулы все вы станете бессильны.       Она снова говорила так, будто бы это Эмбер лично была причастна к команде генетиков или сама содержала Мицу в лаборатории 08. Эмбер обреченно смотрела в пустоту перед собой.       — Да, мы будем бессильны, — сдержанно подтвердила она.       Мицу не заметила сарказма, мьюту проникновенно посмотрел на Эмбер, уронив голову на плечо, и предупреждающе постучал пальцем по подлокотнику кресла. Эмбер поджала губы. «Да сколько можно!»       — Ну а вы уверены, — стараясь не показать своей обиды, сказала Эмбер, — в том, что больше нет мьюту в лабораториях?       Мицуко недоверчиво поморщилась:       — Разумеется, их нет! — отрезала она, но на всякий случай она вопросительно повернула голову к мьюту.       Покемон сидел с безразличным выражением лица, покручивая себя ногой в кресле из стороны в сторону:       — Ну и к чему Вы это, Эмбер?       Она развернулась спиной к столу и сцепила руки в замок, отвлеченно рассматривая блестящие прожилки руды высоко на стене:       — А может ли случится так, что Вы удалите формулу, но может быть, они могли бы за это время вывести двух разнополых мьюту и делать вещи похуже, чем выращивать новых в пробирке…       Мицу, догадавшись, скривила губы, а мьюту широко усмехнулся.       — Занятная идея, — с улыбкой сказал он, подставляя руку под щеку, — но как бы Вам не хотелось обидеть меня, Вы, как и всегда, когда торопитесь, кое-что упускаете, мисс ассистент-генетик. Даже если предположить такой невероятный исход, что у корпорации есть еще двое мьюту в неволе, все равно таким образом у них ничего не получится. Искусственные гибриды первого поколения развиваются ускоренными темпами и отличаются высокой устойчивостью к разным неблагоприятные условия, не особо поддаются болезням и прочие приятные вещи. Но вся команда разработчиков знает, что первое поколение носителей нового генома, сколько их не выводи, так же как и я, окажутся бесплодными.       — О… — Эмбер неловко смутилась и почесала бровь.       — А чего вы смутились? — убрал руку от лица мьюту. — Вы что, не знали?       Эмбер, игнорируя его, упорно смотрела в сторону, покусывая щеку с внутренней стороны. Уши ее горели.       — Бесплодие не такая уж проблема, верно? Разве ты сам не сможешь сделать еще мьюту в своей лаборатории дома? — поинтересовалась Мицука.       «Дома? Есть лаборатория где-то у него «дома»? — прислушалась Эмбер.       — Нет, — спокойно ответил мьюту. Эмбер опустила глаза, как будто прозвучавший вопрос был неприличным, как и ответ мьюту. Но Мицука все равно настойчиво пыталась понять его. Она подошла и опустилась перед ним на корточки, вопросительно заглядывая снизу в его глаза. Для нее он был слишком всемогущ, ей казалось невероятным, что мьюту чего-то не может в этом мире.       — Не хочешь, значит? — уточнила она.       Мьюту отвел в сторону взгляд:       — Дело не в этом, Мицу.       — Но ты же делал клонов?       — Делал, — нехотя ответил покемон.       Теперь Мицу непонимающе нахмурилась. Эмбер оглянулась на них. Она задумалась на пару секунда и, озаренная догадкой, снова поспешила ответить на вопрос, который предназначался не для нее…       — Вы же делали простых клонов, то есть воссоздавали существующих особей, но не знаете, как воссоздать ваш вид! И как не сделать клона из клона. Да! Ну точно же! Сэр, Вы правда думаете, что и N9 это то, что даст ключ к вашему виду? Вы сказали, мьюту станет больше, значит, только отняв ключ у людей, Вы сможете воспроизвести сами себя! Вы не хотите совсем прекратить появление мьюту, а сами хотите контролировать это!       Мьюту сидел на месте с широко открытыми глазами, сердце его пропустило удар.       — Это что, правда? — спросила Мицуко. — Ты что, не знаешь точно, как с нуля воссоздать наш вид? Это действительно только люди знают?       Мьюту мрачнее туч над морем в бурю зло посмотрел на Эмбер. Она наивно хлопала глазами.       — Мисс Фуджи, пожалуйста, — Эмбер заметила, как он с силой стиснул пальцами подлокотники своего кресла. Мицука посмотрела на его напряженные руки, улавливая, как антенна его настроение. Она тоже, нахмурившись, поднялась на ноги, скрестив руки на груди, устремив на человека злобный взгляд.       Эмбер разволновалась, непонимающе смотрела на них и, спохватившись, поспешила извинится:       — Простите сэр, лишнее говорю. Я не подумала.       — Вы сегодня вообще мало думаете, зато говорите все, что в голову взбредет, — вдруг раздраженно сказал мьюту.       Эмбер поняла, что вот теперь ей удалось, хоть и не нарочно на этот раз, но по-настоящему задеть его. Но такой своей власти она испугалась. Уголки губ ее опустились, она неловко помялась на месте:       — Мне жаль, — тихо сказала она. Но мьюту от этих дежурных слов триггернуло еще больше. Он вдруг поднялся с места.       — Ну конечно, Вам жаль! Вам жаль, но толка от этого мало! Может, стоит хоть раз остановить себя и подумать дважды, прежде чем открыть рот? — Мьюту раздраженно толкнул кресло под столешницу, и оно заехало с громким стуком. Эмбер отдернула руку от стола, оставаясь на месте, напугано следила за ним огромными глазами.       — Как это все типично для Вас, — произнес он веско и зло.       Эмбер чувствовала себя виноватой, но в чем конкретно, мьюту, похоже, не был настроен объяснять. Твердым шагом прошел мимо нее, едва ли не коснувшись ее плечом. Эмбер качнулась в сторону с его дороги. Впервые она слышала его в настолько раздраженном тоне, но подумать не могла, что триггером для него послужит косвенное упоминание, что мьюту, не созданный природой, не может даже при помощи всех своих знаний понять, как он был изначально сотворен. И это выводило его из равновесия. Человеческий гений доктора Фуджи был сильнее его. Но выводил его не сам этот факт, к которому он, собственно, относился довольно прозаично и ровно. Его выводило только то, что это озвучила лично она, дочь создателя. И именно это, по его представлению, тупое легкомыслие там, где он придирчиво ожидал бы от нее больше такта, раздражало его.       Но, как должно природному лидеру, мьюту остыл раньше, чем Эмбер успела по-настоящему расстроится. Он дошел до выхода и нетерпеливо оглянулся на нее:       — Идемте же! — окликнул он, и Эмбер молча развернулась за ним и засеменила к выходу.       Снаружи небо затянуло серым. У горизонта широкой темно синей полосой нависали дождевые разводы. Через полчаса, должно быть, ветер пригонит летнюю грозу к берегу. Сезон дождей начался.       Мьюту остановился над самым обрывом, осматривая его. Эмбер черной тенью остановилась за его спиной на некотором расстоянии. Мьюту выглядел очень занятым, что-то напряженно обдумывая, блуждая взглядом по краю отвесной скалы.       — Объясните хотя бы, что я снова сделала не так?       — Если Вы не поняли этого, значит, это уже не важно.       — Но я задела вас?       Она не понимала.       Мьюту поостыл на воздухе и сбавил градус, возвращаясь к привычному ровному голосу.       — Нет, — он мельком оглянулся на нее. — Вы ничего не сделали, конечно. Пока есть дело поважнее и нужно сосредоточиться на нем.       — Ладно, — согласилась Эмбер. — Что вы хотели мне сказать?       — Я решил, как нам стоит поступить с Вашей проблемой. С тем, что в Паллет-Тауне сейчас не безопасно оставаться.       — Да? И что Вы думаете об этом, сэр? —стараясь звучать дружелюбно спросила она.       — Я не смогу проконтролировать Ваше отбытие на поезде в Юнову. Надежнее будет подождать пару недель, пока участники и Джованни вынуждено не покинут Виридиан. Поэтому я думаю, — он широко повел хвостом, — я думаю, что Вам стоит остаться на это время здесь.       Эмбер вытянулась в лице. Она оглядела поляну и, повернувшись кругом себя, оглянулась на каменную скалу и вход в пещеру.       — Здесь, сэр? — надеясь, что неправильно поняла его, переспросила Эмбер.       — Да, здесь, рядом со мной, — холодно подтвердил покемон.       От напряжения у нее защемило где-то под лопаткой и отдало тупой болью под ребром. Перспектива, особенно после выступления мьюту пять минут назад, была так себе. Эмбер, конечно, ценила его порывы ей помочь, как и его внимание. Она была не против работать с ним, подчиняться ему в исполнении решений, но вытерпеть его периодические нападки и смену настроения в течении продолжительного времени без перерыва казалось ей непосильным испытанием. Настолько непосильным, что даже возможные проблемы в человеческом мире в этот момент показались ей не такими уж опасными.       Что она будет делать здесь? Терпеть то, как два легендарных покемона помыкают ею?       — Может, проще будет если я спущусь в Барвинок? — с надеждой спросила она.       Но мьюту, обернувшись к ней, отрицательно покачал головой.       — Уверен, команда "R" наведывается туда. Я сказал рядом со мной, значит, непосредственно Вы будете здесь, — он вновь развернулся лицом к обрыву, — подальше от любопытных глаз.

***

      Мьюту размеренно шагал вдоль обрыва, а Эмбер уныло плелась за ним, отставая и без малейшего понятия, чем он занимается. Ветер усиливался временами, и она останавливалась, путаясь в подоле платья. Убирая от глаз волосы, взглянула на горизонт.       — Красивое море, — отвлеченно произнесла она, поспешно нагоняя покемона. — Я читала, что мью жили в Гвиане. Сейчас, наверное, тоже живут? Если еще остались…       Мьюту, пропуская ее слова мимо себя, продолжал монотонно вышагивать дальше.       — В Гвиане тропики. Реки. А как насчет Вас? У вас же есть дом? Откуда Вы вернулись в Канто? Куда Вы уйдете потом? Вам нравиться жить у моря? — Она остановилась на месте, глядя на серое, взбивающееся тяжелыми облаками небо над морем. — Мне кажется, Вам идет быть здесь.       Мьюту так ничего и не отвечал и молчанием своим только усиливал гнетущее беспокойство Эмбер, которой не хотелось оставаться на этом диком утесе в холодной пещере.       Вдруг покемон легко поднялся над землей и плавно, словно на волне качаясь, перелетел за край обрыва, чтобы осмотреть отвесную стену со стороны моря.       Эмбер от неожиданности раскрыла рот, не моргая, вцепившись в него взглядом. Он глянул на нее мельком, но уловив ее восторженный взгляд, непонимающе наклонил на бок голову:       — Что еще?       — Вот это да, — выдохнула она, подходя ближе к краю скалы. — Это просто потрясающе, сэр! — радостно всплеснула она руками.       Это было впервые, когда Эмбер увидела, как движется в воздухе мьюту. И это был неподдельный восторг. Он двигался так свободно и плавно по воздуху, как будто вокруг был не шквальный ветер, а спокойная толща воды. Глаза его насмешливо смотрели на реакцию Эмбер, а кожа его светилась легким, едва заметным в рассеянном дневном свете синим светом. Он не выглядел более сосредоточенным или напряженным, чем обычно, а наоборот, довольно расслабленным и это вызвало у Эмбер интерес, собственно, как работает этот механизм его силы? Он держит сам себя в оковах телекинеза? Но тогда он бы не плыл так свободно,ощущая каждую мышцу своего тела, как если бы он двигался в воде. Какая-то сложная для визуального понимания техника. Хоть везде и принято считать, что мьюту летает с помощью телекинеза, теперь очевидно, что именно с помощью, а не всецело контролируя это состояние только силой мысли. Телекинез он использует только как инструмент.       Эмбер видела как мьюту двигает предметы не касаясь, да что там, даже не смотря на них. Очевидно, что он прекрасно ощущал пространство вокруг себя, очень точно чувствуя расстояния и габариты окружающих предметов. Не зря корпорация так осторожно действует. Мьюту сильнее, чем может выглядеть. Пока в его распоряжении такая сила, ему и глаза не нужны. Его телекинез словно меч в руках мечника был продолжением его собственного тела. Это было врожденной способностью? Навряд ли. Мицуко вот ничего подобного не демонстрировала. Возможно, он обучает ее постепено сам, воспитывая первую из своего собственного рода особь. Скорее всего его манипуляции телекинезом были сродни искусству, которое мьюту развил в полной мере после обучения с тренером, а после много лет самостоятельно постигая границы своих возможностей. Потому что сила и мощь любого психического покемона не может быть изначально такой ювелирно отточенной, такой естественной в использовании и пластичной. Это доказывал и факт того, что мьюту после пробуждения использовал свои способности рассеяно, обрушивая свою стихийную мощь не прицельно, а словно молотом по наковальне — бей сильнее, а там куда попадет. И площадь этого попадания было довольна обширна.       Они держатся от него на определенном расстоянии не просто так, это не случайность, не действие наугад. Они изучают его, его и Мицу: насколько он силен, насколько досягаем, где предел его лояльного терпения по отношению к людям и многое-многое другое. И изучают именно для этого — пытаются просчитать, вывести в понятные числа, чтобы у них появилась возможность наконец-то поймать его, связать «Клеткой» и запереть в стены вивария.       Мьюту плавно перетекал в воздухе то вправо, то влево, красуясь перед восхищенным взором Эмбер.       — И никогда не было страшно? Даже взлетая в первый раз? — спрашивала Эмбер.       — Нет, никогда.       Мьюту подумал и добавил:       — Не припомню, что когда-нибудь вообще испытывал страх.       Эмбер была впечатлена, чем явно расположила покемона к себе, потому что, сказав это, он вдруг протянул в ее сторону руку:       — Теперь Вы.       Улыбка моментально слетела с лица Эмбер, она замотала головой, испуганно замахала руками перед собой:       — Нет, нет-нет, ни за что.       — Я удержу, — от настойчивого тона мьюту у Эмбер стали ватными ноги.       Ей, конечно, очень не хотелось отказывать ему, но страх зависнуть над пропастью был не милой выдумкой. Она подошла к краю и аккуратна заглянула вниз, волны бились о камни, шипела тающая пена. В глазах ее задвоилось, и она поспешила отпрянуть назад.       — Нет, я не смогу, — жалобно, уже без улыбки сказала она, перебирая пальцами платье на животе.       Мьюту задумчиво наклонил голову на бок, поджал колени и посмотрел вниз:       — Всего один шаг и после сможете вернуться обратно, — сказал он и, не оставляя ей пути к отступлению, протянул руку. Эмбер замялась, испуганно смотря на его ладонь.       — Это плохая идея, — мью, кружа рядом, опустился на уровень лица мьюту, видя, как того забавляет нерешительность Эмбер. — После такого я на ее месте не стал бы доверять тебе. Что на тебя нашло сегодня?       Мьюту опустил руку раздраженно скосил глаза на него и не ответил ничего.       — Что говорит мью? — с наигранной веселостью, за которой пыталась скрыть свою нервозность, поинтересовалась Эмбер. Она пытаясь перевести тему и отделаться от внимания мьюту.       —Что Вам нечего бояться пока я рядом, — без запинки ответил покемон       — Правда? Ну это обнадеживает… — не ожидая подобного, вяло произнесла она, опуская глаза.       Мью нахмурил брови, оборачиваясь на мьюту.       — Неужели не можешь угомониться? Может на сегодня достаточно? Что ты из нее врага делаешь. Посмотри, у нее пальцы от испуга побелели! Ты все испортишь своими играми! — беспокойно пропищал мью.       — Займись своими делами, — тихо огрызнулся мьюту.       — Что? — вопросительно подняла на него взгляд Эмбер.       Мьюту приземлился на траву.       — Как бы Вам не хотелось сопротивляться моим словам, Эмбер, но это правда: лишь на побережье Вы в полной безопасности. Никто не сунется сюда, пока я здесь. Ни сам Киперман, ни остальные люди «ракеты» не приблизятся ко мне, даже если убедятся в моем местонахождении. Видите ли, у них протокол: не приближаться ко мне ближе, чем на три сотни метров. Именно поэтому рядом с нами, здесь Вам будет безопаснее. Мью плавно проплыл за спиной Эмбер.       — Это, конечно, правда. Но сдается мне, здесь есть кое-кто похуже.       Эмбер оглянулась на него, приветливо улыбнувшись, в то время как Мьюту закатил глаза, в ответ на его претензию.       — Ты очень милый, спасибо, что беспокоишься обо мне, — нежно произнесла Эмбер. Мью и правда был похож на большую мягкую игрушку, как та, что была у нее дома.       Мью приблизился к Эмбер, рассматривая ее лицо так близко, что она даже видела свое отражение в его небесного цвета глазах. А после по-родственному обнял ее голову, чем вызвал ее душевный восторг.       — Бедный ребенок. Ее племя ужасно! Люди бывают так безжалостны друг к другу, — потерся мью о ее макушку щекой и, отпуская ее, снова предостерегательно зыркнул на мьюту, — оставь хоть ты ее в покое.       Но покемон был непоколебим. И стоило Эмбер обернуться к нему, он вновь требовательно протянул раскрытую ладонь. И это перестало быть забавным.       — Эм… — Эмбер помялась перед мьюту, не зная, как еще растянуть время. Но уж если мьюту что-то решил, вряд ли получится отвлечь его.       — В чем дело? — стальной нотой прозвучал его голос. — Не доверяете мне?       Теперь стала понятна суть его забавы.       Эмбер не могла ответить. Все так же обреченно смотрела она на его руку, ощущая на себе и его испытывающий взгляд, и это терпеливое ожидание. За то недолгое время, как она пришла сюда, она уже успела вывести из себя двух покемонов и отказать мьюту сейчас ей казалось невежливым.       Она медленно подняла к груди руку и, потянувшись вперед, нерешительно обхватила ладонью запястье своего обещанного защитника.       — Попалась! — вдруг произнес мьюту и у Эмбер все похолодело внутри от неожиданности.       Он крепко сжал снизу ее запястье в ответ и медленно потянул за собой, пятясь к обрыву, наслаждаясь в процессе ее стремительно бледнеющим лицом. Ладонью он ощущал ее участившийся пульс.       Эмбер же чувствовала, как ее желудок съеживается от волнения и страха. Твердая опора закончилась, но мьюту даже не заметил этого. Эмбер же, дойдя за ним впритык к краю, инстинктивно начала упираться. Согнув спину в дугу, она взглянула вниз и, тихо застонав, попятилась назад.       Мьюту сердито нахмурился, ощутив ее сопротивление, но тянуть перестал.       Ее самосохранение сработало сильнее, чем страх перед мьюту. Она разжала ладонь и рывком выдернула руку из пальцев покемона. К счастью, он не стал настаивать на обратном.       Эмбер попятилась от края, спотыкаясь о мягкую траву и, остановившись, понуро повесила голову. Игра закончилась.       Презрительно скривив губы, мьюту сложил руки на груди, вытянув хвост вниз, и завис в воздухе. Ей не надо было смотреть на него, чтобы почувствовать его разочарование.       Он ступил на твердую землю и встал рядом с ней, понурой, расстроенной его отношением.       — Не могу, — словно оправдываясь, наконец-то произнесла она, обнимая сама себя поперек живота.       — Не сомневался в этом, — бесстрастно бросил он, обошел ее за спиной и направился дальше вдоль обрыва, словно ничего не произошло, оставив ее наедине с этим чувством никчемности, которое мьюту умел мастерски внушить любому, на ком выпадал случай отыграться за свою собственную боль.       Конечно, радости самому покемону это не доставляло. Вернее, радость была, но она очень быстро растаяла. Более того, шагающий под нарастающим порывным ветром, он ощущал себя после этого еще хуже.       Он был глубоко отравленным этой обидой, проливающим этот яд на, скорее всего, нечего не понимающую девчонку. А ведь он не собирался.       Одиннадцать лет он зализывал свои раны, одиннадцать лет он внушал себе, что ни в чем не был виноват. Он так и считал сейчас, виноваты были люди. Но вот стоит перед ним Эмбер Фуджи, у которой нет ни единого плохого воспоминания об отце. Она помнила его как самое светлое, что происходило с ней. После его ухода из жизни все ее возможности были разрушены. Им разрушены - мьюту. И пронося эти мысли в моменте сквозь себя рубец на его сердце, который он уже давно считал шрамом, вновь раскрывается в зияющую рану. Ничего не обратить вспять, а значит все, что он может это изводить себя. И теперь еще и ее.       Эмбер почувствовала комок в горле от обиды. Он полностью выбил ее из общества людей ее же руками. И когда она стала зависима от него целиком, он беспощадно пользуется ее уязвленностью. Это плата за его защиту?       Она обернулась ему вслед. Внутри нее все металось, когда она смотрела на него. Но вне всяких сомнений, чтобы она не сказала, он снова все вывернет так, что оставит в виноватых ее. И все же она решительно направилась за ним, быстро нагоняя:       — Если Вы не сомневались, что я не справлюсь, зачем тогда заставляли? Что Вы хотите от меня добиться этим? Тотального доверия? Чтобы я доверяла Вам больше, чем самой себе? Хотите знать все, держать меня под контролем возле себя, читать мои мысли? Считаете, если меня поймают, я стану выдавать Вас?       — Может быть, — ответил покемон и остановился. За его спиной затормозила Эмбер и даже отступила на всякий случай на пару шагов назад. — Знаете, вопреки заветной идее, я не умею читать мысли так, как люди себе это представляют. Но я ощущаю, как Вы колеблетесь рядом со мной, может быть, я хочу Вам помочь определиться. Вы сказали, что доверяете, ну так доверяйте.       — Да это уже слишком. Не буду я Вашей марионеткой! Я достаточно доверяю Вам, а Вы сами пугаете меня. И я не хочу оставаться здесь, — сказала Эмбер, — я настаиваю на Барвенке.       — Я же сказал — нет, — ровная интонация, холодный тон.       Эмбер растерянно смотрела в его спину.       — Чего Вам нужно на самом деле? — она устало опустила руки. — Неужели каждый раз, когда Вам не понравятся мои слова или у Вас будет не то настроение, Вы будете вот так срываться на меня?       — Эмбер, я могу понять Вашу осторожность, но бесконечное ожидание подвоха с моей стороны начинает мне надоедать. Вы так много внимания уделяете словам и моим, и Мицуко. Но не тем, которым следовало бы. Я не причиню Вам вреда, разве я не говорил этого? Кажется, я повторил для Вас это неоднократно. Скажите, Вы настолько не собраны, что не можете запомнить с первого раза? — он оглянулся на нее через плечо одарив тяжелым взглядом. — Или Вам просто очень хочется меня дискредитировать в этом?       — Мне Вас хочется дискредитировать? — удивилась Эмбер. — Вы что, издеваетесь?       —Хм, — задумался покемон и снова отвернулся от нее, — я так не думаю. Это была бы слишком сложная издевка над человеком вроде Вас, которого и так без лишних усилий можно выбить из равновесия простым упоминанием имени Вашего погибшего на Новом острове отца.       Эмбер обожгло изнутри. Ее лицо загорелось, как будто этот негодяй залепил ей пощечину ни за что, ни про что. Удивительно, какую власть может иметь подобное создание. Он явно уверен в себе, уверен, что Эмбер больше некуда деться. И он был прав. От возмущения Эмбер стало трудно дышать.       — Знаете что, можете говорить обо мне все, что хотите, можете позволять Мицуко об меня ноги вытирать, но не смейте говорить такое о моем отце! Вы ничего не знаете о нем!       Мьюту не оборачивался к ней, ощущая наплыв гнева. Сдерживая свой порыв, он сжал пальцы на руках, пока Эмбер, понятия не имея, какую бездну тронула в его душе, продолжала теряться в догадках его высокомерного отношения.       — Ваши слова хуже ударов! Чем я таким провинилась перед вами сегодня? Я ведь извинилась. Я вообще только и делаю, что извиняюсь перед вами и бесконечно уступаю. И знате что? Мне тоже это надоело! — мьюту повел ухом, когда ее голос вдруг дрогнул. — Я вовсе не намерена подрывать Ваш авторитет. Я вообще ни на что не претендую. Я просто думала, что мы с Вами можем нормально общаться и обойтись без всего этого, — Эмбер указала ладонью на обрыв, замешкавшись и не сумев подобрать какое-нибудь подходящее слово.       Она уже не знала, на какие ее слова мьюту может среагировать ровно, а на какие счесть необходимым съязвить, чем снова расстроит ее. Может ей что то и показалось вчера в переменчивом как море настроении покемона, а ведь он вполне возможно и не собирался, несмотря на свое великодушие относительно ее проблемы, менять риторику их сухих рабочих отношений. Он прав, Мицука ей не приятельница, и сам он ей не друг. Ее настоящий друг это Эш, который даже не знает, где она сейчас и что с ней.       А мьюту молчал. Он всегда старался держаться в общении с людьми строгих рамок, но сейчас, внутренне он признал, что Эмбер все-таки была права. Теперь он и сам чувствовал то же самое, что и Фуджи: нет больше необходимости в рабочей иерархии, все вышло за пределы формальностей. Но и терять лицо перед какой-то девчонкой ему казалось глупостью. Перед той, что красной нитью связывала его мысли с новым островом, возобновляя его воспоминания, которые он, казалось, уже давно похоронил в глубине своей памяти. Он сам не понимал, на что он, собственно, злится, и на самом деле не мог толком это объяснить не только ей, но и себе.       Она была тонкой зеленой лозой, гибким упругим ивовым прутом, бесконечно компромиссной, старательной по своим силам. Эта легкость ведения с ней диалога не доставляла хлопот. Он чувствовал себя расслаблено, а те немногие разъяснения, которые приходилось давать мьюту, не были чем-то отягощающим, а даже довольно наоборот. Эмбер оказалась заинтересованным слушателем, ей нравилось задавать ему вопросы, она не конкурировала с ним, не старалась выглядеть более профессиональной, чем была, позволяя себе удивляться, ошибаться, быть живой в его присутствии, а не чопорной. Ее искреннее внимание к нему поднимало планку его самодовольства несколько повыше. Ее непосредственность была заразительна. Конечно, и без всяких мью, ему самому было ясно, что он уже перегибает сегодня, выбирая изначально тактику общения, чтобы она перестала его боятся он теперь срывается и откатывает все назад, внушая ей страх.       О да, этот страх. Мьюту привык ощущать, что его боятся. И хоть временами его одолевала грусть от этого отстраненного одиночества, все же ему было привычнее чувствовать себя защищенным ощущая от окружающих трепет. Как бы люди не восхищались им, как бы не питали свое любопытство, они все равно не могли подавить в себе этот естественное для всего живого чувство . Рядом с ним был мью. Теперь у него есть Мицуко. Есть люди со строго определенными для них рамками самим мьюту. Большего ему и не требовалось. Этот страх для него был вполне естественной и ощутимой границей для посторонних: очерченный круг за пределами которого он лихо диктовал всем правила, и ему не нужно было быть излишне близким с кем-либо. На границу этого круга мьюту и выпихивал Эмбер, перед этим по своей же воле соблазняя ее переступать черту ближе к себе.       Конечно, он питал не только ее любопытство к себе, но и свое к ней тоже. Но не хотел чувствовать себя уязвленным виной за ее прошлое. Были ли ему жалко Эмбер? И да, и нет. Тяжелое чувство, он не определился окончательно. Поэтому, стремясь оправдать себя за такое жесткое проявление, он изо всех сил искал причину своей злости на старающуюся угодить бедняжку: потому что она опасается его, потому что она думает о нем лучше, чем стоило бы. Злится на ее глупость, на трусость, да на что угодно, только бы не видеть очевидного: все это было его собственным отражением. И где-то глубоко в себе, не имея сил принять это, он ощущал исток этой злости на самого себя — всю трагическую невозможность исправить то, что уже произошло давным -давно. Она ведь Фуджи! Ее неподдельный восторг льстил ему, но ощущение незаслуженно хорошего отношения рвало его истерзанную душу.       Поэтому, страдая за маской жестокосердечности, от невозможности переступить через себя, он с горечью понимал, что прямо сейчас обрушивает на Эмбер пережившую достаточно по его вине часть и собственной ноши.       «Ну и черт с ним! Ну и пусть!»       Может быт поэтому после всего он выбрал более милостивый путь для человеческого мира? Это все, чем он мог искупить сам себя, то, чему он учился долгие года. Но разве он мог это признать? Ему было жалко ее, он ощущал свою общность с ней, поэтому он оставил ее здесь. Но ни одно его доброе побуждение в ее сторону не могло заставить его ни замолчать, ни что более важно, покаяться в содеянном перед ней. Найти у нее понимания, а не давать его. Оказаться слабым.       Поэтому мьюту проглатывал свой гнев, обжигая все внутри, но предпочитая страдать от тоски по Новому острову в одиночку, чем открыто вытянуть Фуджи на прямой разговор о наболевшем. Так он решил.       Но вопреки его решению, ее присутствие уже раскачало его устоявшееся самообладание. Само существование Эмбер было напоминанием о содеянных ошибках. Теперь она маячила перед ним, являясь живым свидетельством его несовершенства.       Одна часть его выдела в заботе об Эмбер надежду на собственное искупление перед ее отцом и всеми жертвами, павшими в день его пробуждения, в то время как другая его часть очень хотела сбросить с себя всю ответственность, отдаться своей боли, стать в полной мере тем, кем его представляют люди в этих враждебных узких кругах — жестоким, несговорчивым. Что может быть привлекательнее, проще и головокружительнее, как отпустить свою боль и злость с привязи и, наплевав на все и вся, схватить Эмбер за ворот и от души тряхнуть, обвинить вовсем ее отца, и оставить жить с этой ношей, спихнув с самого себя.       В это время, справившись со своей обидой, Эмбер осторожно повернулась к покемону. Она видела сбоку его лицо: напряженно всматривался мьюту в темнеющую морскую даль под гнетом своих мыслей. Некоторое время они молчали. И от этого молчания Эмбер места себе не находила.       — Я знаю, за что Вы злитесь на меня, — вдруг произнесла она, возвращая мьюту в реальность. Она смотрела на него грустными влажными глазами, он недобро нахмурился. Ветер трепал подол ее черного платья и поднимал волосы вокруг лица. — Это как раз из-за моего отца, да?       Мьюту отвел взгляд в сторону.       — Из-за того, что он был там. А Вы ненавидите их всех, кто участвовал в Вашем создании. Но Вам этого недостаточно, и Вы отыгрываетесь на мне, потому что он работал над проектом «Mew-2» на Новом острове.       Покемон слушал и сосредоточенно смотрел в море. В конце концов он ответил:       — Мне плевать на Ваши родственные связи. Я не выбирал Вас специально поэтому. И здесь Вы не потому, что Фуджи был тогда там. Вы сотрудник института, и Вы должны понимать, любой другой подходящий человек мог оказаться на Вашем месте, так что не думайте, что все, что случилось это из-за Вашего положения.       — Какого положения? В институте я же всего лишь ассистент, я говорила Вам. И Вы знаете.       — Я не о положении в институте, а о том, что Фуджи был моим… Ах, ну да, конечно, Вы не знаете, — вдруг мьюту злорадно повернулся к ней, мгновенно нащупав новую болевую точку. — Вы же даже не знаете, чем конкретно занимался Ваш отец. Почему он выбрал пропадать, месяцами напролет где-то за морем, чем быть рядом со своей семьей. А потому что я похитил время и внимание Вашего отца, Эмбер, на меня он променял Ваш дом, и Вашу жизнь.       — Вы сказали, подпись моего отца на тех документах — что это бланки для разрешения финансирования, а это значит…       — А я уж подумал, что Вы тогда не услышали меня, — перебивая ее тихий лепет, сказал мьюту. — Да, подпись руководителя требуется везде.       Эмбер закрыла рот рукой:       — Неет, — простонала она в свою ладонь.       — Все правильно, — растягивал слова мьюту, — он не просто «участвовал». Фуджи непосредственно мой инженер, это он разработал ключ жизни, формулу, по которой люди создают нас, формулу, которую я не смог воссоздать сам. Он передал ее корпорации задолго до моего пробуждения, она сохранилась там, и поэтому они смогли снова создать мьюту даже после его смерти. Минору Фуджи, Ваш отец, конечно, я знаю его. Он руководил проектом «Mew-2», много лет находясь рядом со мной. Выходит, он сам своими руками растил зверя, который после и убил его. Вы можете себе представить?       Эмбер была похожа на приведение, тонкая, бледная лицом, в черном платье, словно в трауре по всему тому прошлому, которое мьюту раскрывал перед ней. Она испугано смотрела на покемона. Он произносил имя ее отца так запросто, и она не могла поверить, что он все это время знал.       — Я же этого не знала, — произнесла она вслух, — а Вы не сказали мне про это ни слова.       — Я не обязан, — ответил он отстраненно.       Он перестал быть ее твердым островом. Он вогнал ее в сметание. Она словно забыла, что должна что-то чувствовать. Стояла, как оглушенная, не зная, что думать, не понимая, как следует реагировать.       Мьюту же не торопил ее, с садистским удовольствием наблюдая за ее попытками сбросить с себя душевное оцепенение.       — Вы поэтому его убили? Или нет? — продолжала она в своем потрясении. — Нет, конечно. Вы всех убили, не разбираясь. Зачем Вы сделали это? Разве он стал бы причинять вам вред? Я знаю, что он очень дорожил своей работой и он был добрым! Он никогда бы не стал причинять боль тому, кого вырастил!       Мьюту смотрел на нее с горькой усмешкой.       Она в панике вглядывалась в его глаза и видела, что он не воспринимает ее слова серьезно.       — Это правда, сэр! Я знала, каким он был! А Вы нет!       — Что же, думаю, Вам будет полезно узнать, что на самом деле он оказался жестоким, отвратительным, просто мерзким человеком. Знаете, Эмбер, он ведь разбил мне сердце в первые же минуты моей жизни, представив меня миру как сильнейшего покемона и как одинокого, вырванного из небытия орудия для экспериментов! Ваш добрый отец заявил мне в лицо, что у меня нет родичей, нет ни отца, ни матери. Что я всего лишь клон, тень от чего-то настоящего, никто в этом мире. Всего лишь их эксперимент, первый удавшийся, и что они будут делать еще. Еще сильнее, еще страшнее и покорнее, конечно! Алчность людей рождает демонов. Вот какую судьбу уготовил для меня Фуджи: провести опыты, а после отдать меня корпорации в том виде, в котором Джованни мог бы меня контролировать и использовать мою силу до тех пор, пока я не угасну окончательно. Но, как я и говорил Вам, я не смирился с такой судьбой. Я помню тот день очень хорошо, помню, как я лично перебил всех участников проекта, покусившихся на мою свободу одного за другим. Но Вашего отца я убил в последнюю очередь, дав ему увидеть своими глазами, насколько хорошо удался его эксперимент и какую цену это стоило, — никогда еще мьюту не чувствовал такого мощного душевного подъема, его распирала радость наконец то сказать это, наконец то переложить этот груз на чужие плечи. Даже если это раздавит ее, в этом моменте ему было плевать. Слишком долго он был вынужден носить это в себе.       Жестокость, с которой он произносил каждое слово, поразила Эмбер до глубины души. Еще вчера мьюту сочувственно провожал ее, а сегодня, отрезав ей все пути к отступлению, он упивается ее беспомощностью перед ним.       Эмбер пытаясь отдышаться, в голове ее гудело, и казалось, что опора под ногами плывет. И это отец сам создал мьюту, он не был вынужден подчинятся, это он созвал всех на Новый остров. Это он отправлял Джованни прошения о новых попытках. Это он отправился в экспедицию в Гвиане. Это был целиком его проект. Он мог погубить весь мир. Он не подумал даже о своей семье… Не может быть. Зачем, зачем он сделал это?       «Доверяй мне, дорогая.»       «Как? Как я теперь должна это делать?»

***

      Он и правда редко бывал дома. Даже по праздникам.       «— Послушай меня, Эмбер. Мне нужно идти. От моей работы многое зависит. Пожалуйста, не плачь.       — Но ты обещал остаться. Куда ты снова уходишь? — грустно шмыгая носом, спрашивала маленькая Эмбер доктора Фуджи на крыльце своего дома. Он стоял перед ней на одном колене и пытался успокоить, в очередной раз отправляясь в лабораторию 01. Тот день был таким теплым и солнечным.       — Я обещал, и я сделаю все для выполнения обещания. Ты веришь мне?       — Ну, папа, я верю, но…       Он поднял вверх указательный палец, призывая Эмбер остановить свое «но». Она смотрела в его глаза сквозь стекла линз его очков. Он мягко сжал ее плечи.       — Эмбер, жизнь — это не список планов, напротив которых ты ставишь галочки в подходящее время. Нет. Жизнь — это бурная, меняющаяся река. Множество вещей вмешиваются в ход событий, нарушают их целостность. Поэтому выполнение плана требуют много усилий и часто много преодолений. Но от того достижение конечной цели обретает такую весомую ценность. И ты знаешь, в таком движущимся, беспокойном мире нет ценнее твердой, нерушимой этим потоком веры в близкого человека. Послушай меня, все печали рождаются из сомнений. Я знаю, временами это непросто, но если я буду знать, что твоя вера в меня непоколебима, если я буду знать, что твое доверие нерушимо, я смогу преодолеть все. И я вернусь к тебе, вернусь домой, — он нажал пальцем на кончик ее носа.       — Я верю в тебя, папа. Я буду верить всегда!       — Ну а я верю в тебя, Эмбер.»

***

      Эмбер медленно опустилась на колени в траву.       — Ну что такое? Вы растеряли свою дерзкую утреннюю форму. Вам плохо? —спросил мьюту, описывая дугу хвостом у самой земли. Как же он был счастлив в этот момент торжества своей злобы.       — Все в порядке. — ответила Эмбер, прижимая костяшки пальцев к губам, подавляя таким образом приступ тошноты от волнения. –Я просто не ожидала, что Вы на самом деле такой…жестокий.       — Ожидания, — с отвращением произнёс покемон. — Неужели думаете, смысл моей жизни состоит из того, чтобы оправдать чьи-либо ожидания? М? Может быть, Ваши? Может, самой корпорации?!       — Простите…       — Хватит извиняться! — рявкнул покемон. По побережью, вторя ему, прокатился раскат грома, и Эмбер закрыла ладонями уши. — Еще одна проблема, от которой Вас стоит научить избавляться: нет иллюзий — нет разочарований.       Эмбер болезненно поморщилась от его нотаций.       — Вы так несправедливы, — опустив руки грустно произнесла она.       — Потому что прав? — парировал мьюту, — Вы все еще не понимаете, чем задели меня, так ведь? Своей бестактностью, которую мне высказали сегодня. Ваши люди изготавливают нас как инструменты, изготавливают по инструкции Вашего отца, а Вам хватает ума комментировать это как какой-то пустяк! Но могу все списать на Вашу неосведомленность. Что ж, теперь Вы явно будете понимать меня лучше. Я не хочу Вас наказывать или ненавидеть, совсем нет. Тем не менее, ваши личные переживания не умаляют дел Вашего отца и потому я не собираюсь просить у Вас прощения за все, что произошло на Новом острове!       — Я не понимаю, зачем Вы так?       — Чтобы Вы не забывали, с кем имеете дело, — за спиной мьюту, далеко в море фиолетовая молния разрезала серое небо.       Мицуко, поджав под живот задние лапы, со сбитым ветром на одно плечо темным плащом смотрела с уступа скалы над пещерой вниз, на эту напряженную сцену.       — Почему он так носится с ней? Что он хочет ей доказать? — она непонимающе обратилась к сидящему мью рядом с собой. Мью расстроенно смотрел вниз на то, как мьюту истязал Эмбер, пытаясь за ее болью спрятаться от своей.       — Он ничего не хочет доказать ей. Он пытается убедить себя, что он не виновен в случившемся. Он хочет, чтобы она признала это, признала, что это ее отец был не прав, а не он.       — Но это было очень давно, а его все еще волнует это!       — Его чувство вины такое же сильное, как и он сам. Поэтому он и не хотел, чтобы тебе пришлось пережить подобное: совершить непоправимую ошибку и осознавая это, после корить себя всю оставшуюся жизнь.       — За что бы я корила себя? Я ненавижу их! Разве это не было бы справедливо?       — Не для всех, — грустно смотря на свернувшуюся на траве Эмбер, ответил мью.       Эти слова удивили Мицу. Она снова взглянула вниз, на мьюту, на того, кто изо всех сил старался оградить ее от подобного опыта. Она не знала этого раньше и не могла пробраться в его мысли и ощутить, что он чувствует, когда говорит об ответственности, о благоразумии, о хрупкости и балансе. Ей казалось, что достаточно только их силы. но теперь, увидев проявление его собственной боли, кажется, она смогла понять его стремление защитить ее. И теперь увидела его совсем другими глазами, после осознания этого его поступка.       А Эмбер сидела в траве, понуро раскидав руки по обе стороны. Она показалась мьюту слишком уж спокойной. И ему было мало. Его воинствующий нрав требовал разрядки, пусть ответит ему, пусть обвинит его, попытается защититься и наконец-то проиграет ему. Тогда он сможет почувствовать себя лучше, выиграть этот бой с совестью и успокоится, доказав ей, что это все была их вина.       — Вставайте, Эмбер, соберитесь. Вы же ученный в конце концов. Где Ваше самообладание? Вспомните, что на этот случай рекомендует методичка по взаимодействию с пси-покемонами.       — Я не знаю больше, что мне делать, — разбито произнесла она, пропуская издевки покемона мимо себя и обхватывая бледными согнутыми пальцами голову.       — Делайте то, что говорю Вам делать я, — серьезно отозвался мьюту. — Но Вы же не доверяете мне! Я предложил решение, но Вы снова сопротивляетесь! Только что бы Вы не делали дальше, это не изменит ничего! Корпорация уже положила на Вас глаз, и сейчас здесь мы с Вами на точке исхода. Вы ведь знали, кто я, знали, что я сделал. Знали раньше, чем я понял, кого на самом деле нашел в лесу. И после мы оба сделали вид, будто все остальное не важно.       — Я просто не хотела напоминать Вам.       — Н-да, я тоже держался изо всех сил. Но знаете, что меня заняло, когда я решил забрать Вас из Вашего дома? Это то, что вы сказали вечером в Гранд Холле: Вы сказали, что не желаете быть похожи на отца. Так не будьте на него похожи! И перестаете винить себя в этом. Поверьте, этот человек не стоит того. Я спасал себя, Ваш отец намеревался заключить меня в кандалы. Вы же отозвались помочь мне, несмотря на это весомое обстоятельство. Вы совершенно разные с ним, я же вижу. Так сделайте это, не сомневайтесь в его вине и в ответ я признаю тот урон Вашей жизни, который я нанес, и приложу свои силы, чтобы Вы в безопасности получили свою новую жизнь. Вот это я считаю справедливым.       — Или?       — Или? — недоверчиво переспросил мьюту, видимо, не допускавший какого-либо другого исхода.       — Если я не признаю Вашу правоту, что тогда?       — Эмбер, — предупреждающе протянул он, — он бросил Вас, а я не оставил. Сколько лет Вы справлялись со своими проблемами в одиночку, а я могу решить все за считанные дни.       — Вы тогда аннулируете наш уговор? — не слушая его, повысила она голос. — Сдадите меня корпорации? Воспользовались мной, а теперь хотите меня наказать лишь за то, что я ношу фамилию Фуджи?       — Сдать Вас корпорации? — скривил губы мьюту. — Глупостей не говорите.       — А Вы не говорите, будто вам не все равно, что со мной будет! — нервно ответила Эмбер.       — В Вашем случае нет, мне не все равно. Может, зная теперь Вас, я просто хочу как-то повлиять на Вашу судьбу на выпавшем мне этапе Вашей жизни, что бы Вы не стали ещё одним расходным орудием корпорации, которую я всей душой ненавижу. Если я могу отвести еще одного ученного от влияния команды «R», я делаю это.       — Я ведь не просила вас о защите, почему Вы вдруг этого захотели?       — Я не делаю это для Вас, скорее, для самого себя. Ведь вы остались моей единственной невинной жертвой. По сути, это я отобрал у Вас все ненароком. Но я готов это признать. В конце концов, почему Вы не хотите согласиться? Я ведь предлагаю то, что для Вас жизненно необходимо, то, что защитит Вас, то, что для Вас сейчас выгодно.       - Откупиться хотите, значит.       - Какая же непробиваемая упертость! Я ведь даже не прошу ничего взамен, кроме такой мелкой пустяковой просьбы.       — Так это пустяк — оказаться от доброго имени Фуджи? А для Вас в этом что выгодно?       — Я хочу, чтобы Вы прибыли в долину невредимой. И были на моей стороне.       — Помню, вчера Вы просили меня попытаться понять Вас, Ваши мотивы тогда и сейчас. И я стараюсь сделать это, продираясь через ваши уловки. Вы же догадались тогда, о чем я хотела спросить Вас еще неделю назад?       — Сразу догадался. Но Вы побоялись в прошлый раз, — ответил покемон, — так спросите меня сейчас.       — Спросить, даже если Вы и так знаете, что я хочу узнать?       — Я могу знать, могу догадываться, могу ошибаться. Произнесите вслух, и тогда это станет правдой, — разрешающим жестом протянув в ее сторону ладонь мьюту.       — Я думала, может, Вы предлагаете мне помощь и тогда в лесу помогли, потому что, — она помялась, — потому что считали себя виноватым передо мной за смерть отца?       — Разумеется нет, — с усмешкой ответил мьюту. Эмбер опустила глаза, чувствуя себя совсем по-дурацки.       Мьюту поставил руки на пояс, наклоняясь вперед и разглядывая пристально Эмбер, прищурив глаза:       — Ааа, так Вас мучает вопрос, почему я передумал тогда и помог? — он выпрямился, разводя руки от груди. — Из-за корпорации, о которой вы так смело мне заявили той ночью. Но кто Вы такая на самом деле я узнал лишь после того, как пришел в Ваш дом, — он переступил с ноги на ногу, смотря на нее с другого бока.       — Но Эш оказался Вашим знакомым, неужели Вы бы оставили его погибать?       Мьюту фыркнул:       — От перелома ребер не умирают. Вы бы решили проблему утром самостоятельно, если бы не метались и не шумели на весь лес. Но все сложилось даже лучше, чем могло было быть. Для всех. — Мьюту подумал пару мгновений. — Для нас с Вами.       Эмбер замолчала. Она не думала, что все сложилось настолько уж удачно.       — Почему же тогда сейчас Вы так злы? Вы заманили меня, я поверила Вам, а теперь делаете это. Зачем?       Мьюту отчего то вздохнул, расправляя плечи. Он взглянул на нее и прошел мимо.       — Зол? Это вовсе неправда, — на ходу отмахнулся он. — Вы не видели меня злым. Просто я не теряю объективности и не хочу, чтобы ее потеряли Вы. Нам придется провести здесь вместе какое-то время и я просто хочу донести до Вас, что я не лучше и не хуже, чем есть на самом деле. «Спасибо за то, какой я есть». После всего услышанного все еще так считаете, Эмбер?       Она смущенно обняла себя за плечо.       — Вот именно, — удовлетворенно кивнул покемон. — Мне не интересно держать Вас в этом заблуждении. Хватит с Вас и того, как Вы заблуждаетесь насчет человека, имя которого Вы оплакиваете столько лет.       Эмбер замолчала, замкнулась внутри себя, не давая ему больше никакой желаемой реакции. Видя, что из-за вызванных переживаний ей больше не до него, мьюту на мгновение усомнился в своем поступке. Он снова давил на нее, а хотел-то изначально совсем другого.       — Что же, я думаю разговор на этом закончен, — услышала Эмбер его будничный тон. — Вернемся к делу. Наверняка Вам интересно узнать, что я придумал для Вас здесь?       — Ну ладно, хватит с меня, — донеслось до слуха покемона. Он оглянулся через плечо, когда Эмбер поспешно поднялась с места. — Я так больше не могу! И не собираюсь оставаться здесь больше ни секунды!       Она, отряхнув подол от травы, не оглядываясь на него, сорвалась с места и быстро пошла в сторону тропы, обнимая себя за плечи и смотря в землю. Как вдруг врезалась в грудь появившегося прямо перед ней мьюту. Она отступила на шаг назад, испугано всплеснула руками и быстро оглянулась на пустой обрыв, где секунду назад стоял покемон.       — Вы никуда не уйдете, — твердо сказал он, и Эмбер, прижимая к груди руки, попятилась от него назад. Порывы ветра трепали ее юбку, заворачивая вокруг коленей.       — Не смейте трогать меня! — предупреждающе выкрикнула она. — Вы пообещали защитить меня! Держите свое слово!        Ветер поднимался вертикально вдоль обрыва, разгоняясь до завывания. Эмбер оглянулась на этот вой. Мьюту негодующе нахмурился:       — Невероятно! Вы словно не слышите меня или не хотите услышать! — он быстро приблизился к ней, жмущейся на месте. — Собственно, чего еще ожидать от такой жалкой, трусливой, тривиальной особы, — говорил мьюту, обходя вокруг нее.       — Так отпустите меня! Я сделала для Вас, что смогла! А Вы теперь отыгрываетесь на мне, прикрываясь благими намерениями! Чем Вы лучше агентов корпорации? — крутясь на месте за ним следом, закричала Эмбер.       — О, снова хотите сбежать от меня? - не переставал двигаться мьюту. - Не нужно так драматизировать. Я сказал, Вы останетесь здесь до тех пор, пока команда 08 не соберется в Стелле. Я отпущу Вас, не переживайте, с удовольствием отправлю прочь, когда они все уберутся отсюда и Вам ничто не будет угрожать.       — Кроме вас. Желаете изводить меня в одиночку?       Мьюту остановился на месте, его распирало от злости. Он вплотную подступил к ней, угрожающе нависая сверху. Обнажая белые клыки, он сдержано протянул в ответ на уже надоевшее ему переченье:       — Все уже решено, для Вас дороги назад больше нет. Либо Вы остаетесь здесь со мной, либо корпорация принудит Вас уехать в башню. Выбирайте! — Эмбер вздрогнула, оседая под его натиском на ватных ногах. — Выбирайте, но ответственность за этот выбор будет только Ваша! Уйдете сейчас прочь с утеса, и все риски перестанут меня касаться. Что бы они не собирались делать с Вами дальше, я не стану вмешиваться, будьте вы хоть трижды Фуджи.       Он отошел от нее и, когда повернулся спиной, язвительно бросил:       — А за свои испытания поблагодарите своего отца, который, очевидно, все же попытался клонировать собственного ребенка в угоду преступной организации! Не забывайте о том, кто затеял все это с самого начала. Кто по-настоящему виноват во всем. Он причина всех Ваших несчастий!       — Замолчите…– Эмбер сжала кулаки и подняла глаза на море. Она вспоминала лицо доктора Фуджи, всегда светлое, всегда доброе. — Мой отец не был плохим человеком, и я знаю это. Он спас мне жизнь. А вот Вы… Как вы вообще смеете… Вы убили его, а теперь насмехаетесь, очерняете мою память о нем! Это Вы, это Вы виноваты во всем!       Добившись своего, мьюту развернулся к ней, складывая руки на груди и с удовольствием припечатывая Эмбер пренебрежительным взглядом сверху вниз. Ее затрясло от гнева и обиды:       — Что, думаете, знаете нас всех? Да Вы ничего не видите дальше своих жалких обид! И место ваше под замком, в клетке! Я не знаю, что там было на Новом острове, почему он не счел Вас опасным в тот момент и почему он допустил что бы такое… такое чудовище, как Вы, оказалось на свободе! Все эти Ваши аргументы — мне наплевать на них! Я не сомневаюсь в его добродетели, что бы Вы не говорили. Даже если бы он Вас разобрал на куски! Не стану, слышите? Не откажусь от него! Как бы Вам не было больно или зло, мне жаль «сэр», но я не позволю манипулировать моими чувствами, чтобы Вы могли заглушить тяжесть ваших собственных сожалений!       Внутри мьюту от ее слов вспыхнуло пламя. Он расцепил руки, его довольная ухмылка слетела с его лица в один момент.       — Сожалений? Сожалений?! Мне не о чем сожалеть, это не моя утрата, — ядовито произнес он, обнажая клыки на секунду.       Грудь его вздымалась на каждом вздохе, хвост двигался за его спиной. Казалось, перо упадет, и он бросится на нее. Обиженно сжав губы, Эмбер досадливо рассматривала его. Весь флер, с которым мьюту казался ей чем-то загадочным, сложным и мистическим, наконец-то отсырел и рассыпался на этом сером влажном воздухе непогоды. И она увидела его как есть — несчастным ребенком, безобразным созданием, переполненным человеческими страстями. Высокомерным, заносчивым, отталкивающим. И уязвленным. Вскрылись его раны, саднящие обидой и печалью. Но вместо такого желанного признания своей ошибки, на деле он заставлял себя только защищаться. И что бы она не сказала, он всегда будет сильнее нее.       Эмбер, преисполненная горьких эмоций, огляделась вокруг, ища извне какой-либо поддержки в этом неравном противостоянии. Но, не найдя ничего для себя, ощутила, что больше не может держаться. Некому было защитить ее от нападок мьюту, а самое неприятное, что и некому, кроме самого мьюту, было защитить ее от преступной организации.       Тучи скопились над морем, закрыв скалу от солнца. И она поняла, что не имеет ни желания, ни сил противостоять злобе покемона. Из широко раскрытых глаз полилась скопившаяся стена слез. Она закрыла лицо ладонями, словно прячась от своего обидчика и тихо всхлипнув несколько раз, наконец-то самозабвенно зарыдала в полный голос.       Могущественный Мьюту растерялся.       — Эмбер? — настороженно позвал он.       А Эмбер не сбавляла голоса. От ее завывания мьюту стало не по себе. Раздраженно смотря на нее и отчего то ощущая себя виноватым, он попытался одернуть ее:       — Сейчас же прекратите, это несерьезно! И как с Вами после этого говорить? — злился мьюту, но голос его, вопреки его желанию, не звучал больше угрожающе, и все пламя его гнева исчезло перед этой простой слабостью, как погасшее пламя свечки. Он беспомощно оглянулся, может, надеялся увидеть мью рядом, но, взяв себя в руки, прошел мимо ревущей Эмбер и, остановившись поодаль, развернулся к морю.       Прошло пару минут. Мьюту, припав на одну ногу, отстраненно смотрел на водный простор, старательно пропуская мимо себя вторящий ветру глухой рев. Он нервно дёргал кончиком хвоста и, желая отгородиться от этого недоразумения, снова по привычке сложил руки на груди.       Любой оппонент мьюту рано или поздно не выдерживал его давления и терял душевное равновесие. Противники срывались в агрессию, которой мьюту упивался до момента их полного подчинения его воле. Мужчины всегда были злы и азартны. Каждый бросал мьюту вызов, жертвовал покемонов. Каждый силился доказать в бою свою правоту, опровергнуть его слова. Все боролись с ним до последней точки.       А девчонка просто расплакалась.       Минута тянулась как вечность. Выносить это становилось все тяжелее.       — Если Вы считаете, что ваши слезы я приму как аргумент, то даже не думайте.       Она не отнимала рук от лица, все еще громко всхлипывая и подвывая, но, по крайней мере, сбавила обороты. Интуитивно мьюту расценил это как результат своего влияния и уверенность в своей правоте вернулась к нему. Он расцепил руки, разворачиваясь к ней:       — Это все, что Вы можете, жалеть себя? Успокойтесь, я не угроза для Вас!       Она не прерывалась. Злиться у мьюту больше не получалось.       — О, Аркеус, я не собирался и не собираюсь вымещать на Вас ничего! Эмбер, я… погорячился. Я ведь не отказываюсь от своих слов. Ну чего Вы испугались? Хотите уйти? Но как я могу Вас отпустить, куда Вы пойдете? Это не обсуждается. Однако и сверх того, о чем мы договорились, я не собираюсь делать для Вас. Не думайте, что можете вменить мне чувство вины! Это ясно?       Она что-то невнятное промычала в ладони. Мьюту напряженно скривился, не разобрав ни единого слова.       — Я не расслышал Вас.       Эмбер отняла ладони, и мьюту увидел ее лицо: мокрое, с розовые щеками, с прилипшими к ним тонкие прядями волос, которые она не могла подцепить пальцами, что убрать, и просто растирала по бокам лица.       Странно, но оказалось, что мьюту никогда раньше не видел вот так вблизи, как плачут люди. Несмотря на ее слезы, смотрела она на него твердым, непреклонным в своем убеждении взглядом. И было что то возвышенное в этом проявлении полной свободы чувств и эмоций, то, чему мьюту мог лишь позавидовать.       — Да знала я, что это все было из-за тебя. И я не делала вид, что это все неважно, но все равно Я бы не стала так поступать с тобой, не стала бы обвинять! Они знали, на что шли и… и… Но я не хочу больше слушать все это, у меня нет на это сил! — она прервалась, продолжая захлебываться слезами. — Мне очень не хватает его! Я так скучаю. Я хочу домой! Папа! — вдруг отчаянно начала звать Эмбер звенящим от слез голосом, и у мьюту что-то холодно провернулось внутри.       Она звала еще и еще. Звала того, кто не мог ответить ей, не мог прийти на этот зов, не мог ее утешить и не мог пристыдить и поставить невесть что возомнившего о себе покемона на место.       Мьюту хоть и не выглядел взволнованным, все же внутренне оторопел, столкнувшись со столь неприкрытой, не утаенной, но такой понятной ему самому болью.       Одиночество Эмбер тронуло его, он шагнул к ней:       — Мисс Фуджи.       Но она напряженно вскинула голову, яростно смотря на него и он остановился.       — Ты думаешь у тебя есть право измываться надо мной?       Мьюту моргнул и отрицательно покачал головой. Эмбер выдохнула, опуская плечи.        — Ведь я понимаю, что невозможно для всех оставаться хорошим, — отвернувшись, Эмбер, растирая руками слезы по лицу и выдавливая из себя слова срывающимся истеричным голосом. — И у тебя, наверное, нет ни одной причины, чтобы относиться к нему хорошо. Но я точно знаю, что ты был очень важен для него. И… признаешь ты это или нет, но то, что ты до сих пор вспоминаешь Новый остров — что это, как не сожаление?       Эмбер оглянулась на него. Ветер, как истонченная вуаль, утратив порыв сил, стих, развеялся, зарождаясь где-то там, над морем, в сером скоплении туч, без грома и шквала. Он выполнил он свою задачу, и над утесом застилали простор серые облака. В ожидании дождя замерло все побережье.       — Глупая, — наконец-то мирно произнес мьюту разворачиваясь в сторону моря. — Человеку не понять, через что мне пришлось пройти. С тех пор, как я открыл глаза, мир ни разу не был ко мне снисходителен. Может быть, мне и стоило оставаться в клетке.       — Я… не хотела так говорить.       — Ты имеешь право ненавидеть меня за совершенное.       — Наверное, ты хочешь, чтобы я как-то от его лица искупила твою обиду, чтобы я верила, что во всем виноват был он. Но этого не будет!       Мьюту глубоко вздохнул. И все же у него отлегло от души, что она сама дошла до этой мысли. Он поднял глаза в затянутое небо, поставил руки на пояс и, подумав немного, произнес:       — Это справедливо. Когда-то я тоже отказался выплачивать долг, о котором никого не просил. Пусть же каждый останется при своем.       — Я и тебя виноватым не считаю тоже.       — Для меня не нужно оправданий. Все должны получать по заслугам, и я не исключение. Я знаю, что с твоей стороны заслуживаю этой ненависти, как и Фуджи заслуживает моей.       — Да, наверное, — сказала Эмбер. — Ты сегодня рассказал ужасные вещи. Ужасные. Но я не представляю себе даже, что ты мог испытывать в тот день, в каком состоянии аффекта ты находился, поэтому я никогда не считала тебя ответственным за все. И потому я не требую плату за ту боль, что ты причинил мне.       — И что это значит? — подозрительно заинтересовался покемон. — Ты что же, прощаешь меня?       Но Эмбер молчала. Ветер качал ее спутавшиеся мокрые пряди волос у лица, а она задумчиво смотрела вниз, на смятую у ее ног траву, сминая пальцами край рукава своей синей куртки. Мьюту, не услышав ничего, тяжело выдохнул, как вдруг она заговорила:       — Вот знаешь, когда ты сказал, насколько мьюту важны для мира, я поняла, что отец на меньшее бы и не решился. А я верю в отца, верю в важность его дела, а потому я верю в тебя. В тебя и тебе самому. Поэтому даже после всего, что ты сказал сегодня я останусь здесь. Ты — это все что осталось от него. Что-то самое важное, что-то очень для него ценное.       — Вот как, значит. И что, эта моя ценность - она важна для тебя? — спросил покемон.       Эмбер кивала.       — Можешь не волноваться, я буду на твоей стороне. Но это я так решила, а не потому, что я боюсь тебя. И я не сдамся ни институту, ни корпорации. Хотя бы даже потому, что за столько времени никто никогда не рассказывал мне правды о Новом острове и об отце.       Она подняла голову и, собравшись с силами, сказала ему в лицо:       — Я не могу простить тебя, даже если бы ты просил об этом. Но и обвинять не стану, даю слово. Благодаря тебе я теперь знаю о том дне больше, чем надеялась когда-либо и это лучшее, что ты мог сделать для меня. Я бы достала для тебя все, что угодно, откуда угодно за одно лишь… это.       Голос ее неожиданно сорвался. Она закрыла ладонями лицо и расплакалась, теперь уже негромко всхлипывая:       — Только, пожалуйста, остановись уже…       Мьюту медленно опустил плечи, разжал пальцы. Его хвост опустился почти до самой травы. Он молча смотрел на плачущую Эмбер.       Она плакала и за себя и за него, а он стоял, не мешая ей, и теперь уже сосредоточенно вслушивался в эти слезы, словно через них мог сам наконец-то ощутить освобождение. Ее стихающий голос словно вытягивал из него все то, что за давностью лет отравляло его душу грустными воспоминаниями. На удивление, и правда становилась легче дышать. Оставив ее в покое, он повернулся к морю. Если уж она, Эмбер, не обвиняет его, то кто вообще может теперь посметь упрекнуть его?       Другое стало для него откровением — это то, что для нее он был кем-то ценным, но ценность эта была в чем-то ином, а не по причине того, что он владел экстрасенсорной силой.       Он был ее мостом к человеку, который вложил всего себя в его создание, к человеку, которого она любила больше всех, а он любил ее. Но вот человека больше нет, а мьюту остался вместе с частицей своего создателя. И она просто приняла его таким, отодвинув все обстоятельства этой трагической связи. Конечно, пока мьюту не вынудил ее расставить все отодвинутое заново по местам.       Эмбер успокоилась. Сколько раз подавляла она желание — вот так оплакать свою память в полную силу. Наконец-то этот камень был сдвинут. Обняв себя за плечи, она тоже развернулась к морю.       Мьюту украдкой рассматривал ее сбоку, это выражение искренней грусти: мокрое от слез лицо с пересохшими раскрытыми губами, поднимающиеся ветром пряди темных волос. Его волновал этот беззащитный и в то же время такой сильный образ — было что-то вдохновляющее в лице человека, не желавшего ставить свою прошлую боль во главу настоящей жизни. И он ощутил, что и сам способен теперь на это. Разве это не настоящая свобода?       Эмбер оглянулась на него, но в ту же секунду он отвел взгляд на волны с белыми хребтами.       Они смотрели на море, стоя поодаль друг от друга, проживая каждым сам в себе свою незавершенную историю. Их молчание не было тяжелым или недоговоренным. Оно было располагающим. Словно теперь все оказалось на своих местах. Границы были расставлены.       — Возьми необходимое для себя и возвращайся. Не мешкай. Сегодня тебе больше не придется оставаться в Паллет Тауне. Когда все причастные уберутся в башню, ты уедешь от сюда, в долину Юновы. Так я обещал.       Первые капли зашуршали по траве. Эмбер посмотрела вверх, в затянутое мутное небо. Она подняла ладони к груди, но не ощутила капель дождя на себе.       Опуская руки, она повернулась к такому же абсолютно сухому мьюту.       — Я провожу тебя вниз.       Земля уже была влажная от дождя, но на Эмбер все еще не упало ни капли, пока она шагала рядом с сопровождающим ее двухметровым мьюту. Она сосредоточенно смотрела под ноги, выбирая, куда ступать между скользкой землей и кривыми корнями. Мьюту шел за ней, не выбирая, надежно врезаясь когтями в тропу.       Он размеренно шагал за ней следом, периодически поднимая взгляд на ее спину, и тут же снова отводил в своей задумчивости. Так, молча они спустились по узкой, еле видимой тропинке, покрытой упавшими еловыми иголками, тянувшейся вниз сквозь прозрачный лес высоких сосен. Чем ниже спускались они, тем больше тропка терялась под нависающей над ней зеленой растительности папоротников и кустов. Лес менялся на широколиствынный у полножья скал. И вот уклон закончился, и дорожка стала совсем ровной, ведущей к дороге. Шорох дождя превратился в редкие, стучащие по листве капли. Здесь мьюту остро прислушивался к звукам мокрого леса и в конечном итоге остановился на месте. Оглянувшись вокруг и удостоверившись, что здесь внизу нет ни единой посторонней души, он позвал ее. Но когда Эмбер обернулась к нему вся внимание и все еще швыркая носом, мьюту, как будто передумав, потупил взгляд в сторону. Эмбер подождала, но он молчал, отвлеченно смотря куда-то. Солнечный свет пробивался между бегущих и рвущихся на лету серых облаков, и на его коже качались тени от листвы высоких широколиственных крон.       — Все в порядке? Или нет? — осторожно спросила она.       Мьюту вздохнул, поднимая голову.       — Я солгал тебе.       — Солгал? — испугалась Эмбер.       Мьюту согласно кивнул:       — Что я не испытывал никогда страха. Это неправда. На самом деле я очень испугался, когда впервые очнулся. Столько потрясений, и я оказался не готов. Вообще ни к чему не готов. Все случилось слишком быстро, и… И я только хотел уйти. Выйти из лаборатории.       — Не надо, пожалуйста, — тихо попросила Эмбер, чувствуя, как на нее накатывает снова.       — И я сожалею, — вдруг смиренно признался покемон, — твоей утрате, своему бессилию что-либо изменить. Я хочу сказать, что если бы я был тогда тем, кем я являюсь сейчас, я бы этого не сделал.       На глазах Эмбер снова выступили слезы. Она вздохнула и, зажмурившись, опустила голову, молча уткнувшись в рукава. Плечи ее вздрагивали. Мьюту сочувствующе смотрел сверху на ее каштановую макушку.       — Я долго защищался от прошлого. А теперь, похоже, не могу заткнуться.       Эмбер коротко засмеялась сквозь слезы:       — И я никому не говорила очень долго, но только потому, что я боялась. Но не так страшно оказалось и даже как-то легче, — она подняла голову, — я имею в виду, знать, что ты переживаешь это не одна — это легче.       Мьюту нашел ее слова правдивыми. Он и сам чувствовал себя теперь легче и лучше, чем когда старался отодвинуть в сторону эти чувства, межующиеся между обидой и гордостью.       Фуджи был его опекуном несколько лет, настоящим опекуном. Он растил его так долго, он бы не оставил его, наверняка он бы придумал что-то. Узнав его так, как в процессе испытаний узнавал его Джованни, может быть он сумел бы найти в нем что то, что заставило бы его защитить мьюту от корпорации, изменить его судьбу. Но доверился мьюту не Фуджи, а Джованни. И с той поры попал в эту бесконечную петлю, где боль порождает только новую боль.       Он сам ушел от команды «R», он вытащил Мицуко из их лаборатории, а теперь они хотят ее, дочь его создателя. Его создателя. Часть его жизни.       Но Джованни не получит никого из них.       Мягкий шуршащий звук шин приближался со стороны дороги. Эмбер обернулась и, увидев катящийся к остановке автобус, дернулась с места, боясь опоздать.       Она, не оглядываясь, выскочила из кустов, перебежала темный от воды асфальт. Автобус промчался мимо нее, когда она была на середине, и по велению ее машущих рук остановился чуть поодаль.       Добежав до его дверей, Эмбер запоздало оглянулась, надеясь увидеть покемона, все еще стоявшего там.       — Вы едете? — настойчиво спросили за дверями и Эмбер поспешно поднялась в салон.        Мьюту пешком вернулся вверх на утес. Там он увидел под омытой дождем яркой зеленой кроной дуба ждущую его Мицуко с накинутым на одно плечо темным плащом. Сверху опустился по воздуху мью. Редкие капли дождя еще долетали до земли.       Все еще прислушиваясь к себе, мьюту размеренно шел к своим. Мицуко от нетерпения шагнула к нему на встречу:       — Кажется, теперь я понимаю тебя, правда, все понимаю, — сказала она, когда мьюту подошел к ним. Он улыбнулся в ответ и положил свою ладонь на ее открытое плечо. Она просияла.       — Что же, должно быть, девочка Фуджи не вернется больше? — с укором спросил мью.       — Вернется, — уверенно ответил мьюту. — В противном случае я знаю, где она живет.       Он обернулся к темному, волнующемуся под широкими, падающими из-за облаков золотыми полотнами солнечного света морю. Ветер вернулся легкий и свежий. Он качал шумящую крону дуба и быстро гнал оставшуюся серую массу по небу.       Мьюту пошел к краю. Его задумчивость, с которой он вернулся после того, как проводил Эмбер, понемногу отпускала его.       Он смотрел на рассеивающееся облака. Смотрела на светлеющее небо сквозь окно автобуса и Эмбер, погруженная в свои собственные переживания, в свое освобождение.       — Переменчивое нынче выдалось лето. Погода меняется быстрее, чем успеваешь к ней привыкнуть.       Эмбер посмотрела на свою попутчицу. Сидящую наискосок от нее самой. Это сказала милая женщина в возрасте, в платье, полном оборок и толстых линзах, за которыми расплывались ее глаза. В корзинке, которую она держала на коленях, сидел мяут, с каким-то пренебрежением в хитрых глазах. Она приветливо улыбалась Эмбер.       — Да, конечно. Вы правы, — Эмбер вежливо улыбнулась в ответ и снова уставилась наверх, на проносящиеся верхушки сосен. «Не представляете даже, насколько.»       — Мне кажется, ты получил от прихода этого человека намного больше, чем планировал изначально, — сказала Мицуко за спиной покемона.       — Не представляешь, насколько, — остановившись на самом краю каменного уступа, ответил мьюту.       — Ты вел себя отвратительно, — фыркнул мью.       — Ничего не мог с собой поделать, хотя я пытался, — спокойно ответил мьюту, с удовольствием вдыхая насыщенный озоном воздух полной грудью. На горизонте засияло голубое небо.       — Я считаю, тебе не за что оправдываться! — сказала Мицуко.       — Посмотрите на себя вы оба! Нашли с кем тягаться! Двое всесильных покемонов устраивают распри с одной замучившейся отбиваться от ваших нападок девочкой! Ты думаешь это достойное поведение, Мицуко? — покачал головой мью.       Он подлетел к мьюту:       — Из-за личных счетов Эмбер не стоило быть такой доброй. Это чувство вины, которое ты так категорически не признавал, хоть как-то балансировало твой вздорный характер! Как ты мог так сорваться? Ты в итоге и не выиграл ничего, если не заметил, только показал себя как злопамятного и жестокого лицемерного самобичевателя!       Пока мью разразился этой тирадой, улыбка мьюту становилась все шире.       — Ты прав, — к еще большему раздражению мью, ответил покемон, даже не собираясь протестовать. — Все так и есть. Поэтому я и должен был получить по заслугам.       — Вот именно, по заслугам! Ты заслужил порицание, а не прощение! — развел лапами мью.       — Неправда, — возмутилась Мицуко, — виноваты во всем только люди, это полностью их вина.       — Он точно испортит тебя, а я надеялся хоть один ребенок у меня будет умнее!       Мицу мелодично рассмеялась, хотя мью не собирался шутить.       — Я не был прощен, — облегченно сказал мьюту подставляя лицо морскому бризу. — И никогда прощенным не буду.       — Что это значит? — непонимающе спросила Мицуко, ведь мьюту не выглядел ни злым, ни расстроенным. Он выглядел так, словно случилось что-то хорошее.       — Значит, что от пострадавшей стороны нет претензий, — сказал мью.       — Это значит, что наконец-то свобода, — мьюту развернулся и шагнул спиной вперед с обрыва.       Мицуко ахнула и в два прыжка достигнув скалистого края свесилась вниз за падающим мьюту, согнувшим спину дугой.       — Не надо, лети! — Весело крикнула она ему вдогонку.       И у поверхности волн мьюту остановил свое свободное падение. Он открыл глаза и, развернувшись над волнами, устремился в полете над водой прочь от берега.       Мицуко сорвалась вертикально вниз, разгоняясь вдоль скалы, и, повторив крюк мьюту над водой, с развевающимся плащем над спиной, стрелой полетела за ним вслед. Дистанция сокращалась. Вскоре она догнала его, и поравнялась с ним плечом.       Отдавая должное ее скорости, он подмигнул ей и резко сменил траекторию, взяв в бок. Игра увлекла Мицуко над этим огромным беспрепятственным водным полем и, догнав его в очередной раз, она взяла выше и вновь поравнявшись с ним сверху, приземлилась прям на его спину и с силой припечатала его задними лапами по лопаткам, прыгнув с него вверх, как с трамплина. Мьюту провалился в встречную волну.       Мицуко весело смеялась, но веселье ее пропало, когда она, пролетев еще немного, не увидела над водой покемона.       Она остановилась и вертикально вытянулась над морем. Она откинула плащ с плеча, крутясь в воздухе, выглядывая его во все стороны. Мью облетел ее кругом, совершенно не разделяя тревоги. Он закрыл лапами нос, коротко хихикнув над ее растерянностью, и взлетел высоко вверх.       — Но, мью, — беспомощно позвала она его вслед.       Но тут за ее спиной с фонтаном брызг из толщи воды вырвался потерянный мьюту, устремляясь в небо за длиннохвостым мью. Мицуко, в восторге от искрящихся на вышедшем солнце капель воды, взвилась следом за ним ввысь, без труда обогнав его и здесь.       Мьюту замедлился, провожая обогнавших его покемонов вверх взглядом. Он замер в воздухе, прислушиваясь к своему обретенному легкому состоянию. На несколько секунд он закрыл глаза, давая себе еще времени, чтобы, пока сильны его ощущения, еще раз прожить этот опыт, ощущая в себе эту легкость, это приятную усталость и удовлетворенность после столь сложного эмоционального разговора. Как же было хорошо. Странно, если бы это продолжалось очень долго. В Канто ничего не могло длиться одновременно хорошо и долго.       Он смотрел вдаль, на мягкое освещенное море после дождя и предчувствовал что-то.       Мьюту оглянулся на оставшийся позади берег, и там, за возвышающейся скалой, где стоял темно-зеленый лес, он увидел черную извивающуюся струйку дыма. Мью и Мицуко появились за его спиной.       Мью смотрел на дым враждебно, Мицуко серьезно тронула мьюту за плечо:       — Они не ушли? Те же самые думаешь?       — Н-да, — он повернул лицо к мью, — будь внимателен в лесу с ними. Если уж поднялись на скалу один раз, могут прийти еще. А ты, — он убрал руку Мицу с себя и обернулся к ней, серьезно смотря в ее глаза, — не приближайся к этому лесу. Улетай с берега только со стороны моря за скалой.       Она с готовностью кивнула ему.       — Хватит на сегодня, — возвращаясь к своей будничной манере, скомандовал мьюту, — возвращаемся на скалу. У меня запланировано много работы.       Покемоны полетели к берегу.       Мьюту задумчиво смотрел на дым и вдруг повернулся к мью в упор смотря на него, пока тот не обратил на него свое внимание.       — Нужно подстраховать ее.       — Кого?       Покемоны достигли берега. Под тем местом наверху, где мьюту мучил Эмбер, пытаясь заставить ее шагнуть с обрыва, из глухой скалы, примерно посередине от верхнего края утеса до кромки набегающей снизу волны, торчали три металлические сваи, вогнанные в породу нечеловеческой силой. Она из свай была выше, чем две других. На нее приземлился сверху мьюту, опираясь на все конечности и звякнув в момент приземления о метал четырьмя острыми изогнутыми когтями задних лап. Секундой позже на одну из нижних свай опустилась и Мицуко, укрытая полностью плащем. Только ее огромный фиолетовый хвост тянулся из под него снизу.       Мью завис в воздухе рядом с мьюту. Покемон, балансируя хвостом, поднялся во весь рост, стоя на краю узкой стальной сваи. Он обратился к мью:       — Я хочу, чтобы ты отправился сейчас же в Паллет-Таун. Найди ее, найди Фуджи. Убедись, что она в безопасности, будь рядом, пока она не доберется сюда.       Мицуко, сидящая на свае на задних лапах и держащаяся за нее же руками, слушала его снизу, недовольная такой заботой.       — Мне нужно закончить здесь, я могу положится только на тебя в этом. Не будем больше рисковать, ничего не пойдет на самотек. Ладно? — закончил мьюту. Мью согласился.       Через минуту покемоны разлетелись с отвесной стены в разные стороны.

***

      Эмбер вышла из автобуса. Осторожно обходя людей в потоке, она, ничего не подозревая, не торопясь брела с заасфальтированной площадки в сторону коттеджных улиц и не замечая, как кто-то из вышедших с ней пассажиров твердым быстрым шагом нагоняет ее. Она шла мимо припаркованных в ряд автомобилей. Разбредающихся в разные стороны людей вокруг становилось все меньше и меньше, и вот преследователь уже протянул за ее спиной к ней руку, доставая из кармана приготовленный для нее платок, явно чем-то заблаговременно пропитанный.       — Эмбер! — она остановилась, рассеяно ища глазами Эша.       Преследователь, затормозил и резко развернулся в другою сторону, быстро удаляясь, теряясь между рядами машин.       — Я уже понял, что ты больше не ходишь в институт. И так и знал, что встречу тебя здесь. Автобус с Барвинка пришел по расписанию. Думал прийти встретить последний, но рейсов не много и остановка недалеко.        Он встал напротив нее, держа руки в карманах, у его ног крутился пикачу.       — Ты что, плакала?       Эмбер неловко обняла себя одной рукой за плечо:       — Ну, привет.