Когда о нас ещё слагали легенды

Его никто не любил. Оттого он понятия не имел, что это за чувство. Потому часто путал его с ненавистью. О нём никто не заботился. Наверное поэтому он совершенно не знал, как эту заботу следует принимать и как её нужно проявлять. /// А-Цин, как всегда бежит впереди и ее бамбуковая трость отстукивает ритм, весёлый и беззаботный. Иногда она кружится вокруг своей оси и смеётся громко и заливисто. Синчэнь невольно улыбается идя следом. У него в руках маленькая корзинка для овощей, прекрасные белые одежды, повязка на глазах и меч в ножнах, вечная опора и поддержка, а ещё тепло в сердце. Даже если ничего не видно, мир не становится черным. Они идут с рынка, погода жаркая, но прохладный ветерок доносит лёгкий запах влаги деревьев из западного леса. Трость перестает стучать, потому сам Синчень останавливается и внимательно прислушивается. Позади них гомон рынка, впереди по видимому опять распри. — Ах ты псина, даоцзан поручил починку кровли мне, хватит лезть, — лязг мечей вперемешку с криками. — Это кто из нас псина, скотина ты не благодарная, это называется помощь. Крыша которую ты чинил в прошлый раз протекала. А-Цин заболеет, если будешь плохо о не заботится. — Эта слепышка переживет нас двоих, — ухмылка появляется на его лице, не злая, не такая, как когда-то, и очередной лязг гулом разносится по похоронному двору, — но это не мешает ей спать в гробу, уже наверное свыклась, совсем глупышка. Трость несколько раз нетерпеливо стучит на месте и Синчэнь, не имея возможности больше сдерживаться, тихо кашляет в кулак, пытаясь скрыть свой смех. Сун Лань тут же меч в ножны и серьёзное выражение лица, моментально оказывается около Сяо и заботливо, едва касаясь пальцами чужой ладони, забирает корзину: — Овощи на рынке особенно хороши сегодня, да? — произносит он и Цзян Цзай со свистом рассекает воздух рядом с ним, абсолютно не задевая. Синчэнь несколько мгновений копошится в рукавах, а затем целую горсть конфет в протянутые ладони. Сюэ Ян счастливо улыбается, восторженно рассматривает цветные обертки: — Похоже на звёзды, — бормочет он неосознанно, и это чувство, осязание прекрасного, в нем только зарождается, словно заботливо посаженное зерно. Глаза А-Цин загораются, она вновь постукивая тростью, по привычке, приближается и полностью игнорируя остальных обращается лишь к Синчэню: — Братец, а давай сегодня посмотрим на звёзды,  — заявляет она и тот замирает на мгновение, а затем кивает с улыбкой. — Слепышка, кажется забывает, что кое-кто из нас действительно слепой, — Сюэ Ян ерошит ее волосы, жест грубый, но без попытки причинить боль. — Почему же, раз уж я не могу видеть, я могу послушать о них рассказы, ты будешь первым, — Синчэнь вновь улыбается, мягкое в нем забирается под кожу, Сюэ Ян хмурится. — Почему я, — возмущённо начинает он, но Сун Лань тут же перебивает: — Сяо, я расскажу, я могу, — воодушевленное спокойствие, он улыбается. — Ну уж нет, я расскажу, я буду первым, — настаивает Сюэ, капля вины в море, и вдруг осознает, что ему нравится просто быть здесь, потому разворачивает конфетку и по привычке сует в рот А-Цин, — держи Слепышка, хорошая идея. И хотя время от времени они ссорятся, Сюэ Ян с Сун Ланем, скорее что бы скучно не было, но кровлю все же латают вдвоём. И «Похоронный двор», кажется необычайно живым и людным, потому молва ширится городом и за его пределами. «Говорят слепой даоцзан усмирил самого страшного зверя. Говорят этот зверь человек. Но что самое странное, этот человек больше не выходит к людям» И во времена, когда молва гудит, Синчэнь закрывает его уши ладонями, качает головой из стороны в сторону и говорит: — Ты не виноват. Просто не слушай. Просто положись на меня. Просто будь со мной рядом и тогда я защищу тебя. Говоря так, он никогда не имеет ввиду, что заставит людей замолчать. И хотя Сюэ Ян сжимает крепко рукоять меча и ненависть бурлит в нем и клокочет неугасаемым вулканом, пальцы у Синчэня прохладные, а потому у Сюэ уши горят от соприкосновений с ними. А ещё А-Цин обнимает его дрожащими руками и Сун Лань ерошит волосы и понимающе кивает. И они смеются долго по вечерам, рассказывая истории о сражениях и монстрах. И это счастье невидимимы нитями все же проникает в его сердце. И Сюэ понимает — Синчэнь действительно умеет защищать главное. /// Этот мираж всего мгновение стоит перед его глазами, как жизнь, которую он мог прожить, но меч, пронзает его сердце насквозь точно в цель, без дрожи в руках. Кровь стекает по подбородку. Сюэ Ян сжимает в ладони, маленькую конфетку. Сун Лань выполнивший свой долг уходит прочь с мешочком, в котором души погибших рассыпались так, что уже не собрать. И лишь тогда, в эту секунду в этой конфетке, в мире искаженном не правильным восприятием, наконец зарождается сожаление. «Сяо Синчэнь», — имя застывает на его губах, а затем наступает темнота.