Любимый бандит

Простыни были влажными, Аня — ненасытна. И когда она, наконец, размякла рядом с Беловым, кладя голову ему на плечо, тот сказал: — Ну ты даёшь… — Я очень скучала, — шепнула блондинка и коснулась губами его кожи, провела длинными тонкими пальцами по животу Саши. Белый, стараясь отдышаться и прийти в себя после бешеного секса, посмотрел в потолок, сыто жмурясь. Мысли с трудом связывались воедино, нега заполняла всё тело и даже черепную коробку. Из приоткрытого окна доносился отдалённый шум никогда не спящего города. Непередаваемый аромат позднего вечера слегка опьянял. — Знаешь, о чём я щас подумал? — спросил Белов, одной рукой обнимая Анну, второй беря с тумбочки пачку сигарет. — О чём? — томно улыбнулась блондинка. — Вот когда-то давно… когда я только из армии вернулся, я узнал, что Ленка мне изменяет. Так больно было, что пиздец, — Саша вставил в рот сигарету, щёлкнул зажигалкой, закурил. — Презирал все эти измены, подлость, а потом изменил Ольге… с тобой. — Не думай об этом, — женщина повернула голову так, что её подбородок упёрся в плечо. — Что было, то было. — Просто… получается, что я меняюсь. Никогда не думал, что это скажу, — на последних словах Александр хохотнул своим привычным смешком, но в глазах читалась досада. — Думал, что всегда буду таким, как тогда. — Твои друзья тоже меняются. — Думаешь? — Уверена, — Аня широко улыбнулась и легко куснула плечо Белова. — Голодный? — Пожрал бы. — У меня ничего нет, я же только прилетела, но я что-нибудь закажу. Что хочешь? — и она собственнически обняла его за шею. — Мяса, да побольше, — затягиваясь, Белый с прищуром посмотрел на женщину. — Ладно, мясоед! — рассмеялась актриса и медленно встала. Пройдя к белому гардеробу, она достала из него лёгкий атласный халат и накинула его. Затем женщина вышла в шикарно обставленную гостиную, взяла телефон и позвонила в ресторан, в котором обычно заказывала еду. Белов встал, зажимая губами сигарету, подошёл к окну и пошире его открыл. Сбрасывая пепел на улицу, он запустил пятерню во влажные волосы и постарался окончательно отогнать томление.

***

Ночь для Максима прошла в мучениях. Он никогда бы не подумал, что может так сильно и глубоко полюбить. Да ещё кого — Белова! Мужчина смог оценить всю силу своих чувств, снова и снова прокручивая в памяти случившееся. Он представлял страстный секс Саши и Ани, и внутри всё разрывалось так, словно в грудь вставили петарду. Больно. Дико больно. Максим вставал, ходил по разрушенной квартире, бил кулаками стены и чувствовал, что находится на грани. Он не мог напиться, он был обречён пережить всё это в твёрдом уме. Ему хотелось убить всех, кто окружает Сашу и крадёт его у него. Сперва его дружков, а потом Аньку. Последнюю чисто из ревности, а первых троих не только из-за неё, но ещё и для того, чтобы стать для Белова кем-то большим, чем просто телохранитель и молчаливый водила. Чтобы Александр взглянул на него совсем иными глазами, понял, что тот способен на настоящие поступки. Желание сделать это было очень сильным, но Карельский силой воли заставил себя усидеть на месте. Утром, с первыми лучами солнца, обещающими яркий и жаркий день, Макс принял ледяной душ и, облачившись в чёрные треники с синими лампасами и чёрную футболку, поехал к Ане. Остановившись чуть поодаль, в зарослях деревьев, Карельский остался ждать. И примерно через час из подъезда вышел Белов. Сердце Максима болезненно сжалось. На миг зажмурившись, мужчина проследил за тем, как Саша садится в подъехавшую машину Пчёлкина. «Его вызвал, не меня», — ревниво подумал Карельский, выезжая из своего укрытия и следуя за друзьями. Он держался на достаточном расстоянии, чтобы не быть замеченным. Через двадцать минут Витя остановился возле ресторана «Пальмира», и они вместе с Беловым скрылись за стеклянными дверями. Спустя пять минут он, угрюмый и мрачный, вошёл в зал дневного ресторана, где Белый вместе с Витей сидели в бильярдной зоне и листали меню. — Здрасьте, какие люди, — ухмыльнулся Витя, переводя взгляд на Макса. — Чё такой загруженный? Помер кто? — Привет. Нормально всё, — бесцветно ответил Карельский и сел рядом с Сашей, который глянул на него мельком, так, как смотрят на соседей по этажу. — Как будто из Преисподней вывалился, — добавил Пчёла и перевёл взгляд в меню. «Там и был», — подумал Максим, косясь на Белова. — Как ночь-то прошла? Чё Анька, всё такая же красотка? — хмыкнул Виктор, вызывая в Максе новый приступ душевной боли. — Ага. Ночь прошла заебись, — развязно ответил Саша, отбрасывая меню. — Она… шесть раз того… Короче, шашлык буду. Макс взял со стола нож, раздувая ноздри. — Да ты монстр! Ха! Как по мне, Аня рядом не стояла с Олей, — сказал Витя, взмахом руки подзывая официанта. — Да неужели? — Белый насмешливо посмотрел на друга. — Да ладно тебе, — чуть смутился тот. — Не люблю я таких… кукол. — Мне с ней хорошо, это главное, остальное по барабану вообще. Карельский сжал руки в кулаки. Он представил, как хватает Сашу за грудки, трясёт, орёт ему в лицо слова любви, потом бьёт по морде, страстно целует… Как же мерзко и тяжело оставаться для него тенью. Обед прошёл ужасно. Максим через силу впихивал в себя еду, то и дело косясь на Саню, который сидел так близко, что можно было почувствовать тепло его тела. Жуя мясо с кетчупом, Карельский представлял, как Белов отсасывает ему, хитро блестя своими наглыми глазищами, а потом припечатывает его спиной к дивану и медленно насаживается на стоящий колом член. Белый очень узкий. Это точно. Низ живота свело от острого желания, и кусок в глотку уже не полез. Из ресторана вышли втроём, но Пчёла помчался по своим делам, а Макс повёз Сашу домой. Волнение достигло верхушки, когда они остались в салоне один на один. Карельский боролся с самим собой, чтобы не сказать то, что вертелось на языке, чтобы не прижать босса к себе и не начать грубо срывать с его губ поцелуи. Всё пошло по какому-то неправильному плану, когда мужчины прошли в прохладный подъезд — Максим напросился к Сане под предлогом «выпить стакан воды». Белов рылся в карманах, ища ключи от квартиры, как вдруг Карельский не выдержал и тихо сказал: — Саш… — Что? — спросил ничего не подозревающий Белый и обернулся. В этот момент Макс схватил Александра за плечи и припечатал его спиной к двери. Тот словил ахуй от происходящего. — Ты ёбнулся? — спросил Белов. — Выслушай меня. Очень внимательно. Прекрати относиться ко мне так, будто я не могу сказать ничего путного, — исподлобья глядя на Сашу, процедил сквозь стиснутые зубы Максим, недобро блестя летними зелёными глазами. — Ну… ладно, говори, — подумав, ответил Белый, которого заинтриговало такое поведение Карельского. — Я… Слова остались на кончике языка. Макс положил ладони по обе стороны от головы Саши, перекрывая ему все пути к отступлению. Напряжение было таким сильным, что Карельскому захотелось покусать Александра, и желательно до крови. — Что за нах? Говори уже, — чуть прищурился Белов. — Я… И снова повисла тишина. Максим нервно сглотнул, словно школьник, боящийся ответить на вопрос злого учителя. — Саша, я… — Блять, отвали! — хохотнул Белов. — Постой… — Ну или рожай уже! Но Максим не мог произнести заветных слов. Он всматривался в любимые глаза и насуплено молчал, тяжело дыша. — А говоришь, что не употребляешь, — поддел его Саша. — Ты на себя глянь. Кос номер два, не иначе… — Прекрати смеяться, — предостерегающе произнёс Карельский. — А то что? — с вызовом спросил Белов. — Ведёшь себя, как обдолбыш! С этими словами Александр толкнул Макса в грудь, и не сильный удар попал точно в сердце, буквально выбивая из него то самое. — Я люблю тебя! — заорал Карельский, возвращаясь в исходное положение и опять кладя ладони на холодные стену и дверь. Повисло изумлённое и тревожное молчание. Белов замер, взирая на своего телохранителя, явно гадая, что и зачем тот несёт. — Люблю, — тихо добавил Максим, исподлобья глядя на Сашу. — Сильно. — Это не смешная шутка, — сухо сказал Белый, но, в отличие от сдержанного голоса, в его взгляде была растерянность. — Это не шутка. Александр судорожно выдохнул, опустил голову вниз, из-за чего их лбы слегка соприкоснулись. Достав связку из кармана брюк, он тихо произнёс: — Нашёл. Для Максима это будто бы стало сигналом. Одной рукой он схватил мужчину за шею сзади и притянул его к себе, с болью сжимая и плотно прижимаясь щекой к уху любимого: — Ничего не надо… кроме тебя… люблю… люблю… Белый стоял и переваривал услышанное, а потом резко надавил ладонями на грудь Карельского, отталкивая его. Глядя в лицо мужчины блестящими глазами, он покачал головой. — Ты ебанулся… даже не думай, — прошептал Саша. В его взгляде были смущение, злость и удивление. Отвернувшись, он вставил ключ в замок и повернул его. — Саня, — прошептал Макс. — Уходи, — бросил Белов через плечо, не оборачиваясь и проходя в квартиру. Он хотел закрыть дверь, но Карельский рванул её на себя и вошёл следом. — Какого хера ты творишь?! — заорал вмиг взбесившийся Саша, когда Максим попытался выхватить у него ключи. — Отдай, я не хочу делать тебе больно, — блестя глазами, процедил Макс. — Да нахуй иди! — вопил Белый. Лёгкая потасовка в попытке вырвать связку из руки шефа закончилась резким и сильным ударом в лицо. Максим делал это через силу, осознавая, что иначе унять Сашу просто невозможно. Тот приложил руку к носу, припадая спиной к стене, и Карельский ловко поймал в воздухе падающие ключи. Заперев дверь, он убрал их в карман. Глотая кровь и задирая голову, Саня нехорошо рассмеялся. — Ну и сволочь же ты, Максимка… — Прости, но по-другому тебя было не успокоить, — чуть извиняющимся тоном ответил Карельский. Белый шмыгнул носом и нанёс резкий и быстрый удар, точнее, попытался это сделать, но Макс, предвидящий такой сценарий, был готов, поэтому дёрнул головой, и кулак пролетел мимо его уха. Точным захватом Максим завернул руки Белова за спину и, вытащив из кармана прихваченные из дома наручники, сковал запястья матерящегося и пытающегося вырваться Саши. Карельский понимал, что тот не хочет делать ему по-настоящему больно, он растерян и сбит с толку, поэтому не оказывает должного сопротивления, а сам он, Макс, не хочет причинять слишком сильную боль любимому. Сжав плечо Александра, мужчина потянул его в гостиную «Теперь ты никуда от меня не денешься», — думал он с болезненным наслаждением. Сбитые за ночь костяшки. Острая боль в груди. И они одни в квартире.