Любимый бандит

Вечер выдался душным. Саше хотелось сигануть в первый попавшийся подъезд, чтобы хлебнуть прохлады. Как в детстве. Когда он был мальчишкой, такая простая хитрость не раз спасала его от невыносимого зноя. В такую погоду требовалось оказаться поближе к воде и природе, а приходилось заниматься мелкими делами, совершать деловые звонки и, морщась, мечтать о холодном пиве и морском бризе. Вместе с Филом они побывали на трёх встречах, для чего пришлось помотаться по Москве, а потом заскочили в ресторан «Аистов мост». Заказали по бокалу вина со льдом, какие-то лёгкие закуски, лаваш. Белов сделал очередной глоток приятно будоражащего напитка, когда взгляд случайно задержался на экране телевизора, расположенного под потолком. Звука, естественно, не было, но то, что увидел мужчина, заставило его замереть с поднесённым ко рту бокалом. Репортаж с места преступления. Знакомый паркет в коридоре, знакомая кремовая дверь, на комоде — голубая заколка-ракушка Ани. Тоже знакомая. И сама Аня, лежащая на этом самом паркете. Глаза широко распахнуты, поза немного киношная, даже умерла женщина изящно, словно играла очередную роль. Да, она была мертва… Мертва. Белов не сразу понял, что это всё происходит на самом деле. Он сморгнул и медленно отставил бокал. Фил подозрительно покосился на внезапно притихшего и зависшего друга, проследил за его взглядом, и опешил. С Аней Валера не раз пересекался на съёмочной площадке, да и познакомилась актриса с Беловым только благодаря ему. Поверить в то, что её кто-то убил, было невозможно. Вот только времена нынче были жестокие и сиротливые, убийствам кого бы то ни было уже давно перестали удивляться. Фил думал о том, что Анну, видимо, убрали те, кто были как-то связаны с её продюсером и его тёмными схемами, а вот Саша знал правду. Он понимал, что убить актрису мог только Макс. Вот только о том, почему он это сделал, было не принято говорить не только в приличном обществе, но и в неприличном. — Пиздец. Анюту убили, — пробормотал Фил, не веря своим глазам. — Пиздец… — повторил Белов и посмотрел в свой бокал, ощущая, как с глубины души поднимается ярость. — Не в курсе, кто мог на неё заточить зуб? — Нет, без понятия, — мрачно ответил Александр и залпом допил всё, что было в бокале, слыша приятный звон кубиков льда. Продолжать мирный ужин после трагической новости совершенно не хотелось. Белов сразу же отправился к Карельскому, а Филу соврал, что «надо смотаться по делам». Валера никогда не лез не в своё дело, за что Саша его особенно сильно ценил. Думая об этом, Белый вдруг осознал, что если бы он вдруг решил или захотел попробовать отношения с мужиком, то выбрал бы Филатова. Ему совершенно не понравилось, что он подумал о друге в таком ключе, но что было, то было. А вот Макс… с ним всё было куда сложнее. С одной стороны, Белов ценил мужчину за верную и долгую службу. Карельский всегда работал чётко, на совесть. С другой, Александр испытывал ярость. Какого хера тот себе позволяет?! Даже если у него есть какие-то странные чувства, это не даёт ему права врываться на его территорию, а удар по Ане — это прямое, дерзкое и вероломное посягательство! Саша сам не знал, чего хочет больше: убить Макса к чертям, или попытаться понять его. Он действительно не понимал чувств мужчины, они казались ему дикостью и бредом больного сознания. Может, Карельский вовсе рехнулся? Война в Чечне не прошла бесследно, она, как и любая кровавая бойня, вполне могла что-то пошатнуть в психике Максима. Стоило Александру вспомнить признания в любви со стороны мужчины, как по спине тут же начинал ползти неприятный холодок. Всё это попахивало каким-то безумием. И Белов просто не знал, как ему следует поступить. Он был сбит с толку и зол. С совершенно лютым выражением лица Саша позвонил в квартиру Карельского. Тот открыл почти сразу. — Привет, — почти небрежно бросил Макс и отошёл в сторону, пропуская Белова. Тот помедлил, а потом всё-таки прошёл внутрь. Взгляд Сани пронзал Карельского, словно холодная и острая шпага. — Ты совсем ебанулся? — сузив глаза, пробасил Белый, не узнавая свой голос. — Ты страх потерял, что ль? — В смысле? — Максим скрестил руки на груди, бесстрастно глядя на босса. — Ты убил Аню. Ты… вообще с дуба рухнул? — Саша медленно вытащил пистолет из заднего кармана брюк. Он засунул его туда, когда вылезал из машины. Белов точно не знал, хочет ли просто попугать Макса или действительно пристрелить его к чертям. — С чего ты взял, что это я? — холодно спросил мужчина, переводя взгляд на оружие. — Не держи меня за идиота. — И в мыслях не было. — Это был ты. Признайся в очевидном, блять! — злобно выпалил Белый, одним ловким движением приставляя дуло пистолета к виску Макса. Оставалось лишь нажать на курок. Простое действие, занимающее одну секунду. Секунда, и всё, человека нет. Но что-то мешало сделать этот последний решающий шаг. — Что, есть какие-то улики? Доказательства? — совершенно спокойно и сухо спросил Максим, даже не пытаясь отстраниться или урезонить Сашу. Тот улыбнулся неприятной улыбкой опасного человека. Светлые глаза Белова наполнились насмешливым непониманием. — Ну и мразь же ты, Макс, — процедил он сквозь улыбку. — Так пристрели меня. Ты же это собираешься сделать, кажется. Или нет? — холодному спокойствию голоса Карельского можно было только позавидовать. — Ты псих ёбаный. Анька-то в чём была виновата? В том, что я послал тебя нахуй с твоими ублюдскими чувствами? А вот это уже был болезненный удар. Максим прищурился, поджал губы, чувствуя, как с недр души поднимается раскалённая лавина ярости. — Интересно говоришь, Саша. Ублюдские чувства… А не ублюдские могут быть только у тебя и твоих друзей, правда? — Тварь. Я бы пристрелил тебя, но… — Но? — Что-то мешает. Наверное, понимание, что мы через слишком многое прошли вместе! — выпалил Белов, переведя взгляд с лица Макса на дуло, которое всё ещё было крепко прижато к его виску. — Чтоб тебя… — Саша… Убери ствол. Мы оба знаем, что ты не пристрелишь меня, — спокойно сказал Карельский, но в его зелёных глазах что-то поменялось. — С хуя ли ты так уверен? — вспыхнул Белый. — Хотел бы — уже пристрелил. Несколько долгих мгновений ничего не происходило, а потом Саша медленно опустил руку, сжимающую пистолет. Белов понимал, что Макс прав: несмотря на ярость, он не хотел убивать Карельского. — Ты уволен. Больше не попадайся мне на глаза, — мрачно добавил Александр и вернул пистолет в задний карман брюк. А дальше случилось то, что он никак не мог предвидеть. Максим схватил Белова за грудки и грубо, как-то даже отчаянно впился в его губы своими, увлекая мужчину в жёсткий поцелуй, в котором не было ни капли нежности, лишь одна сплошная боль и злость. Белый быстро опомнился и отпихнул Карельского. Тот отшатнулся, но быстро пришёл в себя и завернул руку Белова за спину, впечатал того животом в стену. — Саня, не дури. Тебе же понравилось, — прошептал он срывающимся шёпотом и поцеловал ухо Саши, втянул аромат улицы, одеколона и сигарет, исходящий от любимого. Безумное и до одури приятное сочетание запахов! — Ты урод, блять! Мне не понравилось! — загромыхал Белый, пытаясь вырваться. — Да тихо тебе. Я сделаю то, что тебе точно очень понравится, идёт? — прошептал Карельский, нежно кусая мочку уха Александра. — Выстрелишь себе в голову, придурок?! — Ну почти, — ухмыльнулся Максим и, отпустив Сашу, резко развернул его к себе лицом, а затем быстро опустился на корточки и начал расстёгивать ремень его брюк. — Хули ты творишь?! — выкрикнул Александр, тяжело дыша, и в глубине души не понимая, почему не отталкивает этого безумца и не выскакивает из квартиры. — Скоро узнаешь. А вот Макс не понимал, откуда в нём взялось столько смелости. Он почувствовал, как броня Белова спадает, когда тот приставил дуло к его виску, но не выстрелил. Саня был человеком решительным и жестоким, если бы он действительно хотел убить мужчину, он бы сразу это сделал. Но не сделал. Тянул время, задавал вопросы, пытался понять. Тогда-то Карельский и осмелел. Как странно, но всего лишь одно мгновение может кардинально изменить ход истории. Теперь Максим чувствовал, что может диктовать правила игры, и Белый, утопая в своём гневе и непонимании, даже не заметит, что уже перестал быть тем, кто на коне. Белый, находясь на адреналине, испытывал настолько противоречивые чувства, что потерял контроль. Он словно играл с огнём, пытаясь проверить, насколько тот горячий и умерщвляющий. Иначе как объяснить то, что Саша не оттолкнул Максима, когда тот приспустил его брюки вместе с бельём, и под грохот упавшего на пол ствола взял его вялый член в руку и вобрал в горячий рот. Это было настолько странно и безумно, что Белый сглотнул, вжимаясь спиной в стену. Опустив взгляд, он наблюдал за тем, как Макс начинает отсасывать ему, медленно двигая головой. Перед глазами Александра заплясали искры, захотелось взвыть от переизбытка эмоций. Не переставая сосать член Саши, Карельский подобрал с пола ствол и вложил его в руку Белова, а затем приставил пистолет к своей голове. Глядя на то, как Макс делает ему минет с дулом, упирающимся в волосы, Белый почувствовал нарастающее возбуждение. Мысль, что он в любой момент может нажать на курок, бередила воображение. Во рту у Карельского было жарко и влажно. Прекрасно и противно. Раздувая ноздри, Саша принялся медленно двигать бёдрами, жмурясь и постанывая. Головка обильно текущего члена то и дело упиралась в щёку Макса, тот сосал усердно, беря во всю длину, опаляя горячим дыханием лобок. — Блять… Вот чёрт… Сильнее, дааа… — простонал Белый, жмурясь от переизбытка эмоций. Не выдержав, пальцами свободной руки он сжал волосы на затылке Максима, и ускорил движения бёдрами, уже откровенно трахая раскалённый рот мужчины. Тот тяжело, с хрипами, дышал, быстро двигая головой и ощущая, как побаливают губы от напряжения. Макс понимал, что Белый в любой момент может нажать на курок, и это придавало ласке свою острую пикантность. Оргазм вышел сильным. Белов никогда бы не признался себе, что, пожалуй, самым сильным за всю жизнь. Тепло, связывающее узел внизу живота, стремительно разливалось по всему телу, унося в рай. Саша болезненно застонал, грубо прижимая лицо Максима вплотную к своему паху, и судорожно сжимая во второй руке пистолет. Сперма летела в горло мужчины, и тот немедленно проглатывал её, поглаживая горячими ладонями бёдра босса. Когда из члена брызнула последняя капля семени, Белый обмяк и медленно отпустил голову Макса, опустил и ствол. Он тяжело дышал, грудь взволнованно вздымалась, во рту стало сухо. Карельский осторожно выпустил обмякший член изо рта, чувствуя страшное удовлетворение, словно он ждал подобного всю свою жизнь. А ещё он был счастлив, что Белов кончил, да ещё и достаточно бурно. Это снова дарило надежду, пусть и весьма смутную. — Ублюдок ты, — прошептал Саша. — Я рад, что тебе понравилось, — с нотками нежности в голосе прошептал Макс. Саня хотел бы сказать, что нет, ему вовсе не понравилось, что это случайность, обычная физиология и так далее, но не стал. Этот минет, сделанный на адреналине, сильно отличался от той сексуальной, весьма традиционной жизни, к которой он привык. Пусть Макс и был психом в глазах Белова, но то, что эта нездоровая близость подарила ему безумный кайф, спорить не было смысла. Саша натянул бельё и брюки, пряча взгляд и не зная, что сказать. Максим встал с колен и смотрел на начальника, потирая губы. — Только посмей кому-нибудь сказать, — хрипло произнёс Белов, застёгивая ремень. — Ага, прям щас побегу рассказывать об этом Косу. Саша бросил на Карельского подозрительный и чуть мутный взгляд. — Всё, бывай, — небрежно сказал Александр и отвернулся к двери. Он уже открыл её, когда Максим сказал. — Саш, останься. Поговорим. Белов замер, потёр ногтем большого пальца металлическую ручку. Да, поговорить им и впрямь было, о чём. Но во всём происходящем была какая-то лютая неправильность, которая совершенно не нравилась Саше. Он словил от Макса страшный ахуй, и до сих пор находился под впечатлением, а то, что только что произошло, и вовсе выбивало из колеи. — На улицу пошли, — небрежно сказал Белов, помолчав. — У меня жева закончилась. И первым вышел из квартиры.