Уравнение с четырьмя известными

      — Чон Чонгук и Ким Тэхен, к господину Киму.       Блондин обезоруживающе улыбнулся, засунув руки в карманы широких светлых брюк, затянутых тонким коричневым ремешком. Девушка, которая занимала пост и стол секретаря, напряженно сглотнула и поспешила опустить глаза, до этого наткнувшись ими еще на одну угрозу. Потому что второй, брюнет, как раз в этот момент завел руки за спину, нетерпеливо качнувшись и слишком нескромно натянув черную футболку в районе сильных грудных мышц, плеч, бицепсов, способных на великие дела... А там еще и татуированное предплечье, которое, даже прикрытое, заставляло воображение трепетать и верещать от влажных фантазий... Они были такие разные и такие... сексуально привлекательные, что...       — Так мы войдем?       Низкий бархатный тембр заставил девушку не вздрогнуть, а лишь начать сожалеть о том, что она не могла прикоснуться к этому чарующему голосу. Но, в отличие от других несчастных, могла с определенной периодичностью наблюдать его владельца, в непосредственной близости. И эта мысль, с одной стороны, ранила (потому что трогать, как в музее, всё также было нельзя), а с другой — воодушевляла. Всегда было чем похвастаться перед подружками.       — Господин исполнительный продюсер собирался вас пригласить сам и даже просил меня связаться с вашим менеджером после обеда, поэтому… — Девушка наспех вытряхнула из головы все посторонние мысли и уже сосредоточенно нахмурилась, вперив взгляд в экран компьютера. И всё же поглядывая из-под ресниц на артистов, с творчеством которых была очень близко знакома, причем, не только как ярая фанатка. — Проходите. Подать чай или кофе, или будут какие-то другие пожелания?       Она как будто теперь была чем-то озадачена, и Ким Тэхен, бросив на Чонгука быстрый взгляд, ниже наклонился к ее столу. он положил перед ней свою красивую, украшенную несколькими тонкими кольцами ладонь с идеально длинными пальцами, заставив девушку дернуться и поднять глаза. Чтобы наткнуться на свою собственную смерть. Но она умрет счастливой, захлебнувшись в этом… карем гипнозе. Как вообще человек может быть… магнитом? Это было противоестественно и противозаконно. А еще немного невыносимо.       — Чтобы вы чаще улыбались, потому что в этой приемной явно не хватает света. — Тэхен чуть прищурился, затем быстро подмигнул одним глазом, дернул бровью над другим и после по-детски солнечно улыбнулся. А девушка... была на грани инфаркта. От мягкого низкого шепота, который прошелестел в сантиметрах тридцати от ее губ. Готова была расплакаться, а затем, прежде чем встречать сердечный приступ, позвонить маме и лучшей подруге, чтобы проститься и заставить завидовать. — Хорошего дня.       Тэхен выпрямился как ни в чем ни бывало и взял под локоть Чонгука, который с осуждающей, но всё же восхищенной улыбкой лишь качал головой. Он направлял его к закрытому пока кабинету.       — Извините, господин Ким, можно?       Чонгук первым решительно открыл дверь, не дождавшись ответной реакции на настойчивый стук. И он первым заметил, что господин Ким говорил по телефону. А господин Ким, завидев своих главных протеже, лишь виновато улыбнулся, приглашая их присесть. Они не успели познакомиться — лишь торопливо поздороваться, после подсказки менеджера, который всегда был на шаг впереди и на тот момент шагал рядом.       — Со второго взгляда лучше, чем с первого. Не пирожное, а целый торт.       Тэхен прошипел это на ухо Чонгуку, который только сильнее расправил плечи, под шумок усевшись прямо напротив рабочего кресла исполнительного продюсера. Пока господин Ким поднялся и направился к окну. Возможно, он хотел сохранить тайну своего разговора, при этом не рискуя показаться грубым или негостеприимным хозяином собственного кабинета.       И оставалось надеяться, что разговор увлек его настолько, что он не замечал, как две пары глаз пытались проделать в нем дырку. Он был хорош. И во всем были виноваты плечи огромного размаха и издевательски прямая осанка, которая не давала ни шанса остаться равнодушным ко всему остальному. И всё остальное также плохо помещалось в рамках делового впечатления, так и норовя вторгнуться в сферу несмелых, но уже почти осязаемых фантазий. Больше ничего не нужно было, чтобы свести с ума впечатлительное и подверженное чуткому эстетическому восприятию творческое воображение. Мужественная и при этом извращенно, на фоне исполинских плеч, изящная комплекция, с тонкой талией и запястьями, и красивое лицо. Просто красивое лицо, без уточнений. Совершенство. Даже со всеми своими гипотетическими недостатками, которые никак нельзя было разглядеть невооруженным глазом.       — Прошу прощения, господа. — Ким Сокджин отложил телефон, расстегнул пару пуговиц ладно скроенного по его узкой талии светло-серого пиджака и сел в кресло. Ему бы теперь стоило поправить зачесанные назад темно-каштановые волосы, но он знал, что они лежат безупречно. Все знали. — Я планировал как можно скорее встретиться с вами и обсудить наше предстоящее сотрудничество, и теперь рад, что вы пришли сами. Так будет более… непринужденно.       — Знаете… — Тэхен посмотрел на растерянного Чонгука, который теперь, столкнувшись лицом к лицу с тем, кого они урывками, но вдохновенно лишь обсуждали до этого, потерял в уверенности. — В рамках предстоящего сотрудничества… Мы бы хотели поговорить о… Сексе.       — О сексе? — Ким Сокджин удивленно округлил глаза, при этом напряженно сцепив перед собой пальцы. — В каком смысле? Это как-то касается выхода предстоящего альбома? Особые пожелания по презентации? Промоушену? Я готов их рассмотреть и воплотить в жизнь, если они не расходятся с политикой нашего агентства, которая в свою очередь поощряет любую творческую инициативу своих артистов. Собственно, в этом будет состоять… — Ким Сокджин задумался, а затем, будто обрадовавшись найденному определению, очаровательно победно улыбнулся. — Инновационность нашей работы, в сравнении с прежними принципами вашего сотрудничества с агенством. Вы будете участвовать, разумеется, при желании, в разработке и коммерческой реализации концепта вашего творчества.       — Я гей.       Чонгук явно пропустил то, что сказал их исполнительный продюсер, и, очевидно желая сыграть на эффекте неожиданности, сразу пошел с козырей. При том что у господина Кима, судя по его удивленному лицу, на руках еще даже не было карт, а сам он морально приготовился играть в шахматы.       — Ммм… Поздравляю? — Ким Сокджин поднял брови, а затем чуть нахмурился и в сомнении сузил блестящие неозвученной подозрительностью глаза. Он вопросительно посмотрел на притихшего Тэхена, а затем, будто успев обжечься, сразу вернул взгляд Чонгуку. — Что я должен сказать?       — Я хочу знать, как вы к этому относитесь, чтобы быть уверенным, что мы с вами сработаемся. Потому что...       — Потому что у нас одна на двоих нежная и тонкая душевная организация, а косые взгляды и… — Тэхен теперь немного агрессивно вцепился в колено Чонгука, которое пришло в чуть нервное движение и которое нужно было остановить. — Остальное неприятное обязательно помешает нашей творческой реализации, на которую так и так будет накладываться отпечаток нашей… сексуальности.       — Я поддерживаю любовь во всех ее законных проявлениях и являюсь приверженцем толерантного взгляда на мир. Такова же и политика компании. Поэтому… — Он улыбнулся очаровательно, воодушевляюще и даже заботливо. — Если это единственный вопрос, который угрожал нашей плодотворной работе, он улажен.       — А вы? — Чонгук теперь был слишком нетерпелив, пока Тэхен пытался придумать, как витиевато, но эффективно подвести к главному, ради чего они, собственно, и собрались в кабинете своего нового исполнительного продюсера.       — И я улажен. — Теперь Ким Сокджин улыбался с нежной снисходительностью. — Я прекрасно отношусь к геям, если вам нужна конкретика. — Он расцепил руки, взявшись за шариковую ручку, которой вероятно пытался унять неожиданную неловкость между ним и его протеже. — Обещаю, что с моей стороны не будет никаких притеснений, и в любой ситуации, которая так или иначе будет связана с моими профессиональными обязанностями, я буду отстаивать ваши права и взгляды. На личную жизнь.       — Не очень верится, что на это способен гетеросексуал. — На Чонгуке было слишком двусмысленное выражение лица, которое скорее говорило не о сомнении и волнении, а о том, что он смог найти то, что искал. Аргумент. Повод узнать самое важное.       — Я думаю, что это зависит от профессионализма и преданности делу, которым занимаешься, а не от сексуальной ориентации. — Ким Сокджин откинулся в кресле, начав колпачком ручки мерно стучать по дорогому дереву столешницы. — Вы желаете обсудить со мной что-то личное? Мне кажется, это всё наводящие вопросы.       Продюсер начал чуть покачиваться в своем кресле, оперевшись на один из подлокотников. Он медленно переводил свой взгляд с Чонгука на Тэхена и обратно, и по этому взгляду они оба теперь пытались понять правильность своей теории относительно его сексуальных предпочтений... Как смотрел господин Ким? Уверенно. Он был уверен в себе. В своем положении. В своей власти. И Тэхен победно глянул на Чонгука, который выразительно хмурился. Странно. Хотя почему вообще его позиция в сексе должна проявляться в его рабочих вопросах? Здесь властный и уверенный, а за закрытыми дверьми — мурлычащий на коленях кот, подставляющий свою пушистую шею под ласковые пальцы хозяина. Чонгук улыбнулся и почему-то подумал о Юнги. Вытряхнул тут же эту мысль из головы, как будто Юнги мог ее увидеть или услышать, тут же попытавшись матерно его отчитать. И после этого Ким Сокджин совершенно перестал подходить на роль кота.       — Господа? — Исполнительный продюсер явно устал ждать ответ.       — А мы можем общаться на ты? — Тэхен, решив, что последующий прямой и достаточно бестактный вопрос по поводу сексуальных предпочтений останется без ответа, придвинулся ближе к столу. Он по-деловому выложил перед собой ладони, и взгляд господина Кима невольно прошелся по его идеальным пальцам, беспощадно подчеркнутым тонкими золотыми украшениями. — Я Тэтэ, это Гук, а ты…       Ким Сокджин смотрел на них теперь с сомнением и явно не торопился стирать предусмотренные корпоративной этикой границы. Он как будто пытался самостоятельно ответить на вопрос, для чего его артистам необходимо было это сокращение дистанции. И к каким последствиям это могло бы привести.       — Господин Ким, это только для общения между нами. Мы взрослые мальчики и понимаем, когда необходимо соблюдать субординацию. — Чонгук невольно отзеркалил теперь позу продюсера, разложив по подлокотникам свои татуированные предплечья. Предплечье. Ему сорвало крышу, когда он получил разрешение на рукав, но не настолько, чтобы он задумал второй.       — Мы даже знаем, что значит слово субординация. — Ким Тэхен с очаровательным самодовольством улыбнулся, как будто это на самом деле было достижением.       — Хорошо. Для вас я Джин. Раз я буду заниматься продвижением вашего творчества… Это приемлемо. — Господин Ким немного напряженно улыбнулся, всё еще сомневаясь по поводу принятого решения. — Давайте перейдем на ты.       Оба исполнителя тут же просияли, пока Джин поднялся, обошел стол и устроился теперь неформально, не за ним, а на нем, сцепив перед собой руки. И Тэхен с Чонгуком готовы были разучиться дышать, чтобы этим шумом не прерывать копошащиеся внутри красивой продюсерской головы мысли…       — Единственное, я очень надеюсь, что переход к неформальному общению не подтолкнет вас к мысли о том, что я позволю сесть себе на шею. У меня широкие плечи, но они не выдержат двоих, так же, как и мое обостренное чувство ответственности, вместе с трепетной ранимостью. А любое несоблюдение наших договоренностей будет меня очень огорчать и буквально заставлять принимать... справедливые меры. — Он говорил очень спокойно, даже умиротворенно, даже не пытаясь угрожать, но при этом создалось ощущение, что таким же голосом он в любой момент сможет зачитать смертный приговор. — Уяснили?       Чонгук и Тэхен замерли в сомнениях, и первым одумался Чонгук.       — Но ведь это всё же может значить, что какие-то... тонкие вопросы мы сможем решать с тобой напрямую, не обращаясь официально и через своего менеджера? — Чонгук смотрел из-под бровей, сжав челюсть, как будто теперь участвовал в противостоянии, которое Джин сразу предпочел проиграть, мягко улыбнувшись.       — Смотря насколько тонкие. Но если это будут вопросы по поводу нашего приятного сотрудничества... Я всегда к вашим услугам. — Улыбка заменилась на его лице снисходительной, не обидной усмешкой. — Почти всегда, разумеется. В любом случае нужно оставлять себе хотя бы узенькую тропинку для отступления.       Джин смотрел на Чонгука, а потом перевел взгляд на Тэхена, который смотрел на него неожиданно прямо, не моргая. Настолько прямо, что не ожидавший такой наглости господин Ким опустил глаза.       — На этом всё? Уверен, у вас есть занятия. Как и у меня.       — Всё. — Тэхен заметил, что Джин как будто смутился, и поэтому поднялся первым, чтобы закрепить произведенный эффект. — Позволь пожать тебе руку и пожелать успехов в делах.       — Ох, спасибо. — Джин улыбнулся, протягивая свою изящную кисть, и Тэхен…       Он смотрел ему в глаза, с детской непосредственностью улыбался, но при этом его пальцы почему-то слишком интимно для сложившейся ситуации скользили по руке продюсера. Остановились на тонкой коже у основания большого пальца, бережно сжимая в своей большой и красивой ладони. Джин не отводил глаза, затем совершив первую попытку вызволить руку. И Тэхен позволил. Именно позволил, проследив за тем, чтобы выскальзывающие из этого неожиданно смущающего рукопожатия пальцы задержались, до последней фаланги, прежде чем оказаться в воздухе.       — Всего доброго, Джин. Спасибо за понимание. — Чонгук видел, что сделал Тэхен, и решил действовать по-другому. Он осторожно взял продюсера за плечи, на грани вежливого приобняв. И Джин улыбнулся ему, не показав на своем лице ни намека на недовольство. — Уверен, мы сработаемся.       — Взаимно, ребята. — Господин кивнул, а после внимательно следил за тем, как две широкие спины скрылись за дверьми его кабинета.       После чего он вновь принялся за телефонные звонки. У него на самом деле было много работы, и он не мог себя тешить мыслью о том, что отец простит ему какие-то огрехи. В его случае, отец будет первым, кто ткнет его носом в сделанную в неположенном месте ошибку, а затем будет громко смеяться. Ладно, он не будет смеяться, чтобы не обидеть любимого сына, но и спускать ничего не будет, чтобы этого же сына случайно не расслабить.

* * *

      — Съебитесь с моих глаз. Я зол. — Однако низко урчащий голос из по привычке очаровательно надутых губ не выдавал ничего резко негативного. Как всегда. Мин Юнги мог убить вкрадчивым шепотом — ему не нужны были звуковые спецэффекты. — Вы работаете со мной с самого начала своей головокружительной карьеры, поэтому меня не ебет всё остальное. Не можете встать так напротив микрофона, чтобы не завалить вокал на постоянно дребезжащих терциях и задыхающихся квартах — значит, будете брать дополнительные уроки вокала. Я уже договорился с господином Сонгом и согласовал это с вашим менеджером — три раза в неделю по два часа. И он пропишет вам специальный режим, чтобы ваш звук не страдал от вашей же вызывающей хореографии. А теперь съебите — я буду думать, куда впихнуть вашу запись, чтобы не подраться со звуковиком и не запороть остальные сроки.       — Вообще-то, именно мы теперь приносим агентству основную прибыль. — Чонгук ловко подтянул к себе стоящий неподалеку стул, чтобы усесться за стол, за которым до этого в одиночестве прохлаждался их музыкальный продюсер. — Мне кажется, нам можно выделить чуть больше времени вне очереди, тем более, что мы с Тэтэ работали, а не пиво пили.       — Справедливо, Гук. — Мин Юнги улыбнулся. — Однако, это работает не так. Компания вкладывает в вас больше денег для того, чтобы вы еще больше и лучше работали, принося еще больше прибыли, часть которой будет оседать в ваших кармашках. И именно теперь, когда вы становитесь популярнее, вам не будут делать поблажки, потому что они будут обходиться дороже. Это бизнес, зайчик, и мне так же приходится с ним считаться, потому что зарплату мне начисляют не по моим талантам, а по тому, как успешно их удается монетизировать. И что касается вас… Чем меньше ошибок и осечек — тем больше времени на отдых, который очень скоро станет для вас главной проблемой. — Юнги миролюбиво, но не без легкого злорадства улыбнулся. — А вы предпочитаете тратить драгоценное время для валяния на диване на перезаписи. Плевать на компанию — думай о себе, Гук.       — Юнги, ты ведь знаешь, что мы не специально. — Ким Тэхен не стал брать стул, опустившись на корточки рядом со стулом Юнги, который уже закатил глаза.А блондин уже положил обе руки ему на колено, заискивающе заглядывая в глаза.       — Это больше так не работает, Тэтэ. — Юнги нахмурился, а потом запрокинул голову, когда заметил, что Тэтэ поджал надувшиеся губы и приподнял брови.       — Работает. Всё работает. — Чонгук самодовольно улыбался, прекрасно зная, что против этого очарования не мог выстоять ни один кремень. Даже такой кременистый, как их музыкальный продюсер.       — Встань, пожалуйста, а потом присядь. — Юнги коснулся плеча Ким Тэхена, который тут же поднялся, а затем, как было велено, присел. — Блять, ну не на мои же колени!       — Перестань — я удерживаюсь на ногах, так что твои артрит, артроз и остеохондроз не пострадают. — Тэхен улыбался, глядя на Чонгука, который засмеялся, когда Юнги с матерным причитанием попытался спихнуть блондина со своих колен. — Ладно-ладно, перестань, не то разолью твой кофе!       Тэхен не успел приземлиться на пол. Вместо этого ловко поднялся, а затем уселся на колени Чонгука, который уже привычным жестом положил руки ему на бедра. Юнги вдохнул и выдохнул. Закатил глаза. Запрокинул голову, по привычке проворчав под нос что-то матерное. Потом вспомнил, как он любил этот дуэт, и выдохнул-вдохнул усиленнее.       — Вы очень талантливы, очень трудоспособны... Просто не нужно подводить людей. Помимо вашего релиза у нас запланировано еще дохера. С вами работают исключительные профессионалы. У вас записи как для саундов к оскароносным фильмам, со звукорежиссерами и звукотехниками, которые ловят в микрофон каждый шорох, превращая его в шедевр. Самый чистый звук. Для которого нужен чистый голос.       — Юнги, мы поняли. — Чонгук кивнул, теперь являя собой образец серьезности. — Извини нас. Просто это был неудачный день. Нас затрахали с новой хореографией, плюс мы успели чуть повздорить с новым… Ай, в общем, звезды просто не сошлись. И нам очень жаль, что наши разбежавшиеся звезды повлияли на тебя.       — Да, господин Мин, ты знаешь, что мы здесь самые благодарные, но иногда обстоятельства бывают сильнее. Но мы обещаем, что сделаем всё возможное, чтобы это не повторилось впредь. Мы ценим не только свой труд, но и труд тех, что работает рядом. Особенно тебя, потому что где бы мы вообще были, если бы не твои таланты? — Тэхен теперь тоже был абсолютно серьезен, и Юнги позволил себе улыбнуться с теплом. — Просто скажи, что ты больше не сердишься, потому что ты музыкальный гений, и гневить тебя всё равно что в решающий момент прогневить бога.       — Мне не льстит это, Тэ. — Теперь Юнги улыбнулся без энтузиазма, пока Тэхен придвинулся к нему ближе, двумя локтями упираясь в стол и сцепив под подбородком длинные пальцы.       — Разумеется, не льстит. Потому что ты знаешь, что это правда. Как и все в агентстве и в радиусе нескольких сотен километров. — Он дернул бровями, подмигнув, и Юнги… — Смотри, смотри, он до сих пор краснеет!       Тэхен заливисто засмеялся и взял лицо матерящегося и смущающегося Юнги в свои ладони, бережно обрамив обиженно надувшиеся щеки. Он начал что-то нежно сюсюкать, пока Чонгук, пыхтя и выдыхая, пытался не смеяться, видя, как Юнги был рассержен. Но весь его гнев невелировался теперь розовыми щечками, подпирающими маленький носик и пухленькие губки.       — Я отомщу тебе однажды. — Юнги высвободился, агрессивно выставив в сторону Тэхена указательный палец. — И мстя моя… будет страшна, учти.       Музыкальный продюсер угрожающе нахмурился, опустив голову и смотря из-под бровей, потому что знал, что это вновь заставит его протеже улыбнутся. А он на самом деле очень это любил и не мог себе в этом отказать, но вместо того, чтобы порадовать его и его слабости, весь дуэт вдруг уставились ему за спину.       — Что такое? — Юнги тоже поспешил обернуться, наблюдая теперь за тем, как официант крутился вокруг директорского стола, который заняли два что-то активно обсуждающих мужчины.       — Это обычный служебный кафетерий, а теперь мне кажется, что ресторан с тремя звездами... — Чонгук смотрел так, будто уже что-то задумал, вытянув шею, и Тэхен повторил его движение, не став скрывать проступившее на лице вместе с мечтательной улыбкой... восхищение?       — Ну, справедливости ради, не обычный. Мы на седьмом этаже — здесь всё не так, как на третьем, и за ваш комфорт персоналу приплачивают. — Юнги хмыкнул, одним глотком осушив оставшийся на дне стакана холодный американо, который успел потерять в горечи из-за растаявшего льда.       — Ты не понимаешь, господин Мин… Здесь другое. — Уголки губ Тэхена теперь были опущены, и с этим задумчивым взглядом полуприкрытыми глазами он был похож на героя любовной драмы. И это впечатление усугубилось, когда он вздохнул. — Не дает нам работать.       — Да, только-только успели рассмотреть его вблизи, и даже не можем приложить ума…       — Так это просто потому, что вы обделены им. — Юнги самодовольно улыбнулся, заметив очень искреннее и неподдельное замешательство на лицах молодых артистов. — Дуэт Трио. Вы оба плюс одна извилина на двоих. Полностью оправдываете свое остроумное название. Раньше я думал, что третий — это ваш музыкальный талант, но после записи во вторник...       — Господи, тебя хоть что-то интересует кроме музыки?! — Тэхен возмущенно хмурился, пока Юнги очень выразительно округлил глаза от столь неожиданного эмоционального всплеска.       — Не очень. А знаешь, почему? Вот вы впервые влюблялись в мальчиков и девочек, а я в музыку, и в отличие от ваших мальчиков и девочек, она ответила мне взаимностью. И мы женаты уже… лет семнадцать. — Юнги откинулся на спинку стула и расправил полы своей просторной черной рубашки, оставив руки на коленях. — Еще вопросы?       — Что думаешь о нашем новом исполнительном? — Чонгук как будто нехотя перевел свой взгляд, в котором был какой-то почти нездоровый блеск.       — Его назначение — следствие вашей нарастающей популярности. Подсунули специалиста, который будет эффективнее и при этом экономнее распоряжаться семейным бюджетом. Всё вполне логично и никакой сенсации. Наверняка, добропорядочный гражданин и до хуя профессионал. — Юнги тряхнул головой, зачесав назад длинные темные пряди. — Любой исполнительный продюсер, это, с одной стороны, огромная разгрузка для творца в плане формальностей, а с другой — маленькая, но кровоточащая заноза в заднице. А почему? Потому что только от него зависит, насколько ты в свое творчество сможешь погрузиться. Глубину определяют финансы, которыми полностью распоряжается как раз исполнительный продюсер. И он на свое усмотрение, например, может перенаправить денежки, отсыпанные на ваши концертные костюмы, в музыкальное русло, наняв для вас педагогов по оперному пению. Будете прыгать по сцене голенькие, зато с диапазоном в четыре октавы. Ну или лишить меня, в целях экономии, моей любимой студии, чтобы я писал хиты на диктофон, который буду держать зубами, пока руки будут бегать по клавишам детского пианино.       — Серьезный и влиятельный человек, получается. — Тэхен до сих пор смотрел в сторону двух разговаривающих мужчин, которым уже подали напитки и тарелки. — А ест с аппетитом… Своими пухлыми губами…       Юнги смотрел на завороженного Тэхена, потом проследил за его взглядом, успев заметить, что взгляд Чонгука теперь направлялся в ту же сторону.       — Разумеется, влиятельный. Не то, что некоторые. И очень скоро я обязательно услышу... — Юнги закатил глаза. — Господин Мин, вы укладываетесь в сроки? — Он явно теперь пародировал чужую интонацию. — В этот момент захочется развернуться и уйти, но ноги откажут, потому что они хотят получать зарплату.       Чонгук улыбнулся рассеянно, а затем вперил в Юнги бесстыдно прямой и явно говорящий о какой-то задуманной пакости взгляд.       — Мы с Тэтэ хотим посоревноваться за его внимание.       — Два дебила — это сила. Жаль, что не интеллектуальная. — Юнги отрицательно качал головой, будто не мог поверить, хотя давно должен был привыкнуть. — Заняться нечем? Я уже нашел вам дело. На миллион. Моих сохраненных нервных клеток.       — Даже если у нашего соревнования не будет приза и медалей — это будет стоить того, от начала и до конца. — Тэхен теперь был похож на хищно настроенного, успевшего проголодаться тигра, который только что не облизывался, глядя на свою обреченную аппетитную жертву. — Пожертвовать победой ради участия.       — У вас ничего не выйдет. — Юнги снисходительно улыбнулся.       — Мы уже заключили пари. И не хочу показаться самонадеянным, но я уверен, что смогу победить.       — Ты не кажешься самонадеянным, Чон Чонгук. Только идиотом. — Юнги поднял руку, и к ним тут же подошел официант, получивший указание повторить кофе. — Только идиот будет заключать пари на другого человека.       — Мы же без злого умысла. Просто хотим добиться внимания. Не поцелуев, не секса, не любви — просто внимания. Заинтересованности не только как в артистах. Никто не пострадает. — Тэхен обезоруживающе улыбнулся. — Кроме Чонгука, который впервые столкнется с горечью поражения.       — С чего вы вообще взяли, что он гей? — Юнги нахмурился будто с отвращением. Всё еще с отвращением к этой затее. — Или вы знаете что-то, чего не знаю я?       — А тебе зачем? — Чонгук удивился. — Тебе-то точно ничего не светит.       — А ты не охуел ли, мелкий? — Возможно, Юнги и не нужно было, чтобы светило, но он не мог не возмутиться.       — Я не о твоей привлекательности — если ты помнишь, я однажды подкатывал к тебе яйца, которые ты слишком болезненно прищемил своим остроумием. Да, я о твоем характере. Ты не для господина Кима. Он не станет терпеть, как мы, твою прямолинейность. Он дипломат. А ты… — Чонгук пытался подобрать правильные слова.       — А ты не дипломат. Вот и всё. — Тэхен пожал плечами. — У тебя есть музыка. Да и… Ну, будем откровенны, тебе не тягаться с нами по части флирта. Всё, что касается сексуального давления — основа нашего сценического образа. То есть, образ жизни.       Юнги уже подготовил в ответ гневно-матерную тираду, а затем вдруг остановил поток агрессивных мыслей, что заметили оба исполнителя. И господин музыкальный продюсер, вместо того, чтобы что-то озвучить, молча схватился за новую порцию кофе.       — Ты уникален, поэтому спрос на тебя меньше, чем на нас. Среднестатистических секс-символов. — Чонгук пожал плечами вслед за Тэхеном, который молчаливо согласился, пока Юнги поперхнулся, не успев даже сделать глотка поднесенного к губам кофе.       — Да вы точно охуели, мальки. — Он отставил стакан от греха подальше. — И не надо мне тут рассказывать. Я уже понял, что вы считаете меня невзрачным задротом.       — Ох, Юнги, это не так! — Тэхен с умоляющим видом взял господина продюсера за руку. — Если бы ты только позволил, я бы уже давно бегал за тобой, не надеясь на взаимность, но ты…       — Я позволил тебе засунуть твой длинный язык в свою задницу, а это намного больший уровень доверия, чем не отвечать тебе взаимностью. — Юнги усмехнулся, но руки выдергивать не стал. — Какие ставки?       — Начнем с пятисот. У каждого — по две возможности увеличить ставку ещё на пять сотен. — Для Чонгука, судя по его воодушевлению при озвучивании цифр, это был исключительно спортивный интерес.       — Работаем только на природном обаянии. — А вот Тэхен был серьезен и даже немного сосредоточен.       — И на мое будущее обогащение, потому что я уверен, что Тэ не потянет. — Чонгук с превосходством улыбался, смотря на друга, который даже вида не подал.       — Он думает, что господин Ким предпочитает пассивную роль, поэтому поведется на приложенную к нему силу мышц. — Тэхен улыбнулся снисходительно, глядя на Юнги, лицо которого стало непроницаемым.       — Да, а Тэтэ полагает, что Ким Сокджин наоборот — сам любит проявлять силу, и судя по тому, с каким энтузиазмом он откликнулся на мою затею... Тэтэ это нравится. — Чонгук смотрел на Юнги, а от Тэхена заметил лишь наполненную теплом улыбку. — Хотя, не понимаю, откуда у него такие пристрастия, если до этого он смотрел только на девочек.       — Я не делю людей на девочек и мальчиков во всем, что касается чувств и полагаюсь только на сексуальную энергетику. — Он пожал плечами, затем повернувшись к Юнги. — Как и господин Мин. — Тэхен пощелкал пальцами у Юнги перед лицом, заставив его обратить на себя внимание. — Эй, господин Мин, о чем задумался?       — О том, что Ким Сокджин — натурал, а вы будете выглядеть полными идиотами, пытаясь усадить его к себе на колени или усесться поверх его. — Юнги будто сочувствующе улыбнулся. — Что тогда?       — Если он натурал, занят или просто не будет вестись на наши провокации, поставленные деньги останутся в наших карманах. Спор будет закрыт. — Тэхен пожал плечами.       Юнги думал о чем-то, а затем хитро улыбнулся.       — Я в деле. Хотя бы потому, что вы сразу списали меня со счетов, а я терпеть такое не могу. И кое-что умею.       — Ты? — Дуэт Трио в этот раз проявил завидную синхронность. — А как же слова о том, что это идиотская затея и...       — Я. Если в условия пари не входит необходимость сосаться или провести с господином Кимом ночь любви, я не пострадаю, а он, правда, не получит удовольствие... — Юнги задумчиво закатил глаза, а потом с легкой агрессией ухмыльнулся. — Проучить вас за самонадеянность — это ж святое дело. Почти как создание музыки.       — Ты обиделся на нас. — Тэхен насупился и надул губы. — Мы не хотели тебя обидеть! Но раз уж такое дело… Предлагаю поднять до тысячи.       — Ах ты… поросенок! — Юнги мгновенно надулся, непримиримо вцепившись в стакан. — Знаешь, что я еще не получил гонорар за музыку — только голый оклад, которым не прикрыть мой голый зад!       — Ты можешь отказаться, господин Мин. — Чонгук сочувствующе поднял брови, но в этом была лишь издевка. Несмертельная и даже дружеская, но Юнги скрестил на груди руки.       — Какие сроки?       — Гук. — Тэхен развернулся к своему партнеру с выражением явной обеспокоенности на лице. — Он вышел на тропу войны. Нам бы теперь просто выбраться из этой затеи живыми…       — Мы никуда не торопимся. Уверен, что через пару недель рост ставок уже не будет для тебя проблемой.       — Ага, только брешью в бюджете. По рукам. — Юнги расслабился, выдохнул, закрепив свое внутреннее смирение с незапланированными расходами горьким глотком кофе. — Хотя лучше было бы вам надавать по ушам. Предприниматели. И учтите — если я проиграю, я с вас в студии три шкуры спущу.       — А это уже оказание давления. — Тэхен поцокал языком. — Можешь быть дисквалифицирован, а денежки уже никто не вернет… Ты ведь знаешь, что уговор дороже денег?       — Не учи меня жить, Тэтэ. — Юнги покачал головой. — Лучше помоги материально. И раз уж в этом деле замешаны большие деньги… — Он задумчиво посмотрел в сторону исполнительного продюсера, который даже не подозревал, на что его успели подписать без его ведома, позволения или высказанного хотя бы шепотом и в шутку желания. — Нужно все обговорить. Условия и гарантии.       — Грамотно. — Чонгук кивнул, достав телефон. — Вы обговариваете, я фиксирую.       Юнги в задумчивости поджал губы и откинулся на спинку стула. Как и Тэхен.       — Все общение только в этом здании и только на глазах кого-то, кто участвует в этом сговоре. — Тэхен скрестил на груди руки. — Чтобы исключить нечестную игру.       — А если нам нужно будет уединиться… по работе? — Чонгук многозначительно поднял брови.       — Ты не можешь уединяться с ним по работе, потому что мы с тобой дуэт, Чон Чонгук. — Тэхен снисходительно улыбнулся, затем шире растянув губы, когда заметил, как этот факт успел расстроить Чонгука. — Но ладно, вежливо пошептаться всегда можно. Здесь.       — Только не о том, что между нами пари. Он не должен об этом знать. — Юнги теперь был очень по-деловому сосредоточен, и оба исполнителя успели этому удивиться. — И вы должны оценить то, что я теперь сам разрушил собственный план — рассказать ему о споре, а затем поделить выигрыш. Хочу… — Юнги мечтательно улыбнулся и медленно, будто он теперь позировал для крупного плана на съемках чего-то мыльного и романтического, увел взгляд в сторону Джина. — Победить честно.       — Нет, Гук, он точно заточил на нас зуб. И когти. — Тэхен качал головой, задумчиво глядя на Юнги, который вновь показывал усталое безразличие, попивая холодный американо. — Надо уточнить условия победы.       Чонгук задумался, как и Юнги, пока Тэхен как будто просто ждал их решения.       — Приглашение в приватную обстановку для решения нерабочих вопросов. — Юнги посмотрел на Чонгука, прищурившись, затем переведя свой взгляд на Тэхена, который округлил глаза.       — Свидание что ли? Приглашение на свидание?       — Он просто забыл, как это называется по-человечески, потому что им с музыкой свидания уже не нужны. — Чонгук с сочувствием, предназначаемым Юнги, смотрел на Тэхена, который так же сочувственно кивнул, пока Юнги…       — Зависть — плохое чувство, Чон Чонгук. Но я вспомню твои слова, тогда, когда ты придешь ко мне с мотивом из двух нот и одной лишь только строчкой, с просьбой сделать из этого песню. — Юнги улыбнулся снисходительно, пока Чонгук готовился возмутиться, нахмурившись. — Я не откажу — просто потребую денег.       — Меркантилист и при этом — чертов гений. Страшный человек… — Чонгук качал головой, а потом вдруг посмотрел на Юнги так обезоруживающе очаровательно, что заставил его изобразить на своем лице глубокие страдания. — Я просто знаю, что ты лучший в этом деле, и если ты попросишь, я буду отдавать тебе все свои деньги, лишь бы только ты не дулся, а продолжал радовать нас своим неистощимым вдохновением и гениальностью.       — Вы… — Юнги угрожающе выставил указательный палец, пока Чонгук и Тэхен самодовольно улыбались. — Пользуетесь моей добротой.       — Мы обожаем тебя и ценим как никто. — Тэхен как по щелчку пальцев, которые еще даже не успели сложиться и щелкнуть, стал серьезным.       — И обещаем не напоминать тебе о твоем проигрыше. — Чонгук уверенно кивнул, затем успев перехватить запущенную в него хлопковую салфетку.       — Мы еще посмотрим… Кто кого. Точнее… — Юнги угрожающе прищурился. — Кто Ким Сокджина.