Уравнение с четырьмя известными

      Юнги судорожно думал о том, как мог бы отмазаться от секса, на который сам до этого добровольно и весьма охотно согласился. Давить на то, что ему будет некомфортно и прочая хуйня, которая может возникнуть у здорового человека в виде опасений перед групповухой — он сам засосал Гука, потом заставил пососаться его с Тэхеном и сам Тэхена… И еще сказал, что ему понравилось. Заебись. А потом он сам же сказал, что ему будет похуй на то, что к ним присоединится Джин. Потому что ему на Джина похуй. Но, при ближайшем рассмотрении и глубоком погружении (языком), которое он сам, к слову начал, оказалось, что ему было не похуй. Юнги знал себя и знал, что как только дело дойдет до главного, он не устоит. Если не сам набросится на Джина — сделает всё, чтобы тот захотел воспользоваться его покорно отставленным задом с оттопыренным хвостиком. Блять! И этот… черт, наверняка, будет торжествовать так, что у Юнги в ушах зазвенит от разбитой вдребезги гордости. Вообще, в этом не было ничего такого, особенно если вы изначально договорились просто собраться и просто получить удовольствие, но для музыкального продюсера это в какой-то момент стало настоящей катастрофой. Сам придумал — сам засобирался в мир иной.       — Я вообще не почувствовал ничего неприятного, представляешь?! Вообще!       Тэхен так увлеченно рассказывал о своем первом опыте, что ему отчаянно хотелось убавить громкость и воодушевление. Нет, Юнги был рад. Искренне. Удачный первый опыт — это ого-го какой внушительный вклад в счастливую половую жизнь, но…       — Ты же трахался с Чон Чонгуком. — Музыкальный продюсер ухмыльнулся, двумя руками крепче взявшись за кофе, как за спасательный круг. — Я бы удивился, если бы было по-другому. И… — Юнги с теплом улыбнулся. — Я рад, Тэтэ.       — Я знаю, и до сих пор помню, что ты второй на очереди!       Вообще, то, как спокойно он об этом рассуждал, поражало. Вот бы Юнги так…       — А еще Гук сказал, что если ему понравится секс с тобой, он позволит мне… — Тэхен растерялся, опустив глаза. — Вот это самое его.       — Трахнуть. Называй вещи своими именами — это удобно, а не грубо. Потому что запихать в него член говорить дольше. И… — Юнги осекся. — Всё равно грубо. Наверное, я просто грубиян.       — Хорошо. — Тэхен согласно кивнул. Ничего не могло погасить его зажегшийся и вовсю полыхающий энтузиазм. — Трахнуть Гука. Если он не против.       — Слова трахнуть? — Чонгук округлил глаза. — Всё равно.       — Ну вот. — Тэхен самодовольно улыбнулся. — Джин был прав, и ты был прав. И теперь очень интересно, кого первым захочет наш исполнительный продюсер.       — Мы можем… — Чонгук уже загорелся, и Юнги…       — Заключить пари, блять. Тебя ничему жизнь не учит.       Музыкальный продюсер покачал головой и сразу же начал игнорировать тяжелый, давящий на извилины и чувство самосохранения взгляд Тэхена, который уже что-то заподозрил.       — Проблемы с музыкой?       — Если бы.       — Волнуешься перед сегодняшней встречей с другими композиторами?       Чонгук сразу подхватил это внезапное и на самом деле трогательное беспокойство.       — Нет. Мы будем говорить о музыке, а не о моем темном прошлом — похуй. Возможно, я даже получу удовольствие.       — А что тогда? — Тэхен продолжал сверлить его взглядом. — Ты можешь немного отпустить кофе — он не убежит. Гук догонит.       Рано или поздно нужно будет об этом сказать вслух.       — Я… Не буду участвовать в вашей групповухе.       Какое отвратительное слово — групповуха. Как будто им по семнадцать, они все бухие от того, что понюхали пиво, и на волне первого алкогольного экстаза решили воплотить все свои потные фантазии разом.       — Почему? — Тэхен нахмурился. — Мне казалось, ты убедился в том, что это того стоит.       — Это из-за Джина?       Одна извилина на двоих, но пользоваться ею они научились отменно.       — Нет. Я же сам сказал, что не против его присутствия.       Юнги ухмыльнулся, пытаясь теперь скрыть свое стремление упасть без чувств от какого-нибудь приступа. От инфаркта задницы, которую подпекало от того, что его вот-вот поймают на лжи. А ведь всё было просто — признаться, что запал на Джина, что он сам при этом не запал на него, и что секс в его присутствии будет как минимум смущать, а как максимум — не позволит расслабиться или… Юнги терпеть не мог такое. Всё, что касалось чувств и необходимости что-то с ними сделать. Возможно, его бытовой терроризм был лишь прикрытием для чего-то более… тупого и неподходящего взрослому, умудренному опытом мужчине.       — А что тогда? Ты спросил у мамы, и она не разрешила?       Чонгук теперь шутил, при этом сохраняя полную серьезность, и Юнги вдруг подумал, что эта отмазка могла бы сработать. Если бы ему было двенадцать, и он не хотел уступать другу, который попросил у него погонять велик.       — Юнги. — А вот это было опаснее, и Тэхен ближе придвинулся к столу. — Если ты думаешь, что пригласив Джина, мы забудем о тебе и уделим тебе меньше внимания…       — Не дождешься. — Чонгук угрожающе нахмурился, эффектно закончив мысль.       — Внимания хватит всем. Нас четверо, и…       — Я просто не хочу. Вот и всё. Имею право.       Музыкальный продюсер скрестил на груди руки и отвернулся. И мальки молчали. Как рыбы.       — Ладно. Не хочешь так не хочешь. Это дело добровольное.       А вот это было странно, и посмотрев на Чонгука, Юнги успел заметить взгляд Тэхена, от которого почему-то затряслись поджилки.       — Что?       Он теперь смотрел на блондина так же прямо, как тот смотрел на него всё это время.       — Ничего.       И Тэхен в одно мгновение стал растерянным и даже пожал плечами.       — Ага. Ничего. Учти — нам еще работать вместе.       — Ага. — Тэхен отозвался эхом, всем своим видом демонстрируя… желание подраться.       — По ушам надаю. — Юнги нахмурился, слишком отчаянно пытаясь разрядить атмосферу, которая потяжелела и отравилась по его вине. Кажется.       — Гук за меня отомстит.       — Тэтэ, я могу пасть в этом неравном бою. — Чонгук с деланным страхом посмотрел на Юнги, а затем, уже с очень выразительным сомнением — на Тэхена.       — Зря смеетесь — в гневе я страшен. Ну, вы в курсе.       — Мы пойдем. У нас вокал.       Тэхен поднялся, и Юнги проследил за ним взглядом. А Тэхен следил взглядом за ним, и теперь музыкального продюсера почти прошиб холодный пот.       — Удачи, котик. И знай — ты лучший.       Он улыбался с нежностью и потянулся рукой к щеке Юнги, чтобы того ласково потрепать, и Юнги, успевший слишком сильно и немного страшно впечатлиться, даже не дернулся, позволив. И Тэхен был этим абсолютно доволен. Иначе к чему ему так самодовольно улыбаться? Зловеще. Как будто дракон теперь пытался прикинуться принцессой, поглаживая наспех приделанную к голове косу. В любом случае — Юнги отмазался. И думать о последствиях этого успеха теперь совсем не хотелось.       

***

             Юнги понял что это был со всех сторон хороший день ровно в тот момент, когда оказался у кабинета исполнительного продюсер и выслушал извинения от его личной помощницы, которая уведомила о его отсутствии и пообещала обеспечить господ композиторов всем необходимым. Господин Ким младший где-то задерживался. И Юнги, окрыленный тем, что ему не придется встречаться с ним лицом к лицу, забыл о том, что был интровертом и социофобом и смог с первого же слова очаровать своих коллег. А те, к слову, кажется, обещали ему приятное сотрудничество, при том, что с первого взгляда не вызвали никаких негативных эмоций. А милая девушка, которая на поверку оказалась поэтом-песенником, и вовсе вызвала положительные — Юнги с особенным трепетом относился к тем, кто умел мысли превращать в рифмованные кружева…       Они тепло попрощались, обменявшись контактами, и Юнги даже успел поймать что-то вроде вдохновения, которое не обязательно нужно было усаживать за пианино — достаточно было открыть блокнот и сделать несколько пометок карандашом. Потому что изложенные от руки идеи обретали не только смысл, но и особое настроение. А иногда хватало пары слов, чтобы затем, из одного вдохновенного обрывка большого творческого замысла сделать что-то…       — Прошу, господин Мин.       Юнги подскочил, подбросил карандаш и с нескрываемым раздражением уставился на вновь подкравшегося к нему незаметно исполнительного продюсера, который поставил перед ним кофе. Либо благодарил, либо хвалил, либо что-то хотел, и Юнги опустил голову, чтобы выдохнуть и собраться с мыслями. И закрыть блокнот.       — Прости, что не смог присутствовать, но мне сказали, что переговоры ты провел блестяще. — Джин присел на край стола, сцепив руки в замок. На нем не было пиджака — только рубашка, манжеты которой были расстегнуты. Скорее всего, он задержался за чем-то важным в кабинете отца. Но всё равно заебал подкрадываться. — Оказывается, ты умеешь не только шипеть и кусаться.       — Обрадовался, что тебя не будет рядом.       — То есть, на самом деле ты умеешь находить общий язык не только посредством заталкивания его в чужой рот?       Он не поддастся на эту провокацию. Возьмет кофе в руки, блокнот, яйца в кулак и отправится работать, при том, что у него теперь было для этого самое подходящее настроение. Но для начала нужно придумать остроумный ответ.       — Или в задницу, но это для избранных. Ты не из их числа.       Юнги виновато улыбнулся, покачал головой и направился к выходу, который брезжил перед ним всё это время как свет в конце тоннеля. Тоннеля из его проебов и унижений. Ладно, без унижений, но одних проебов было достаточно. Что-то пошло не так с этим продюсером, и это напрягало. И волновано, но совсем чуть-чуть.       — Я принес тебе кофе не для того, чтобы ты пил его в своей студии. Присядь. — Голос не просил и не требовал — очень настаивал, предупреждая, что в случае неповиновения тон изменится на что-то более холодное и начальническое. — Я не задержу тебя, обещаю. И сразу перейду к главному. Ты определился по поводу творческого сотрудничества?       Юнги смотрел на Джина немного растеряно, как будто ожидал чего-то другого. А чего? Но теперь впору было выдохнуть с облегчением.       — Определился. Я хочу работать с ними, а все условия и контракты оставлю под твою ответственность — с меня только результат совместной работы. Если ты не против.       — Хорошо, это выяснили.       Джин не продолжил и вместо этого сосредоточенно наблюдал за тем, как Юнги вернул на стол блокнот, внутри которого был засунут карандаш. Кофе не отставил и смотрел на Джина с готовностью и дальше отвечать честно и не задумываясь.       — Теперь выясним, что у вас произошло с Тэхеном, что он решил сорвать занятие по вокалу. Я услышал о тебе много всякого эмоционального, и теперь очень хочу узнать правду. Суть.       Музыкальный продюсер замер.       — Скажу сразу — тебе стоит с ним помириться, потому что, выбирая между тобой и ним, агентство выберет его. Ты на самом деле музыкальный гений, но, думаю, понимаешь, что твое место в любом случае недолго будет пустовать. В отличие от его, учитывая их с Гуком армию поклонников.       Юнги как будто окатило ледяной водой. Или золотым дождем, судя по тому, как паршиво он себя чувствовал в этот момент. Так вот что означал тот взгляд Тэхена… Он готовил месть для музыкального продюсера, который, через сальто мортале, решил переобуться. Чувствовал, что Юнги бессовестно пиздел? Вполне мог. У него было до черта врожденных талантов, которые он, кажется, всё это время стыдливо прятал.       — Что за конфликт произошел у вас?       — Я… — Юнги был растерян и не мог это скрывать, тем более, что Джин… проявлял лишь сосредоточенность на проблеме и участие. — Отказался участвовать в сексе.       Джин поднял брови.       — Какие-то объективные причины?       Блять, на кону была его карьера. Карьера за секс, на который он сам изначально успел согласиться, а потом вдруг испугался того, что в решающий момент не просто прогнется, а попросит его прогнуть. Ебаный случай. Просто…       — Нет. — Юнги покачал головой. — Я по-прежнему хочу их обоих трахнуть.       — То есть, это из-за меня? — Джин теперь хмурился. — Я как знал, когда сказал Тэтэ, что могу отказаться от этого, но он… — Исполнительный продюсер так выразительно вздохнул, что музыкальный тут же поднял на него до этого рассеянно копошащиеся под ногами глаза. — Сказал, что тогда всё пустит под откос. Ты успел его обнадежить, когда просто допустил эту мысль. А он слишком давно об этом думал, чтобы теперь сдаваться. Ну и… Он понимает, что мы пойдем у него на поводу, пусть и не успел выставить ультиматум.       — Гаденыш мелкий. — Юнги сказал это сквозь зубы. — Манипулятор. Если бы не любил его, прямо сейчас пошел бы и отпиздил прямо по его… красивой роже.       — Мальчика можно понять. У него чувствительная, восприимчивая натура, в том числе, ко всему сексуальному, как оказалось. А еще мало опыта и возможности сбросить бушующую в нем энергию. — Джин звучал задумчиво и так же выглядел, пока Юнги взял блокнот и кофе. А что если пойти к ним на вокал и выплеснуть… — Я сам всё улажу, а ты пока остынь. И, чтобы не было проблем, вам лучше не возвращаться к этому. Попробуйте сделать вид, что ничего не произошло — это будет всем на пользу.       На самом деле, Юнги не хотелось смотреть в эти… блядские гипнотические глаза, которые могли одинаково эффективно пытать, соблазнять и усаживать на хуй, чтобы ты самостоятельно потом задорно на нем крутился. Дааа… Юнги на самом деле не знает, кто такой Ким Тэхен и на что он способен. Остается надеяться, что пока они будут на одной стороне, бедный и несчастный музыкальный гений не пострадает. Да и… Джин, кажется, может быть нормальным человеком, когда захочет. И если в такой тонкий момент он не язвил и не пытался его поддеть… Может и секс в его присутствии будет… сносным. А если повезет — даже приятным.              

***

             У Юнги внутри было гадкое ощущение: с одной стороны, это всё было очень добровольно, а с другой… Неужели Тэхен на самом деле мог бы поставить вопрос ребром, силой склонив музыкального продюсера к сговорчивости? Вот какая мысль не давала Юнги покоя. Ну и то, что он поносил его, пока не давал господину Сонгу работать. И с этой мыслью, решив, что для того, чтобы общаться с дуэтом он недостаточно остыл, он направился в вокальную студию, в которой обычно творил магию со звуком и связками преподаватель по вокалу.       И господин Мин застал его, куда-то торопящегося.       — О, Мин! — Мужчина искренне удивлялся, пока закрывал дверь, но судя по улыбке, вполне был рад увидеть музыкального продюсера. — Ты пришел поблагодарить меня? Не стоит. Парни так стараются тебя порадовать, что меня иногда поплакать тянет. От умиления. И чистоты тембра Гука.       Какой-то он был слишком… жизнерадостный.       — То есть, сегодняшнее ваше занятие…       Юнги хмурился, пока господин Сонг потянул его за локоть к лифтам, явно надеясь, что господин Мин решит его проводить, раз уж ему всё равно нужно было что-то выяснить.       — Прошло замечательно! Правда, они оба поначалу были слишком озадачены чем-то, но потом включились в работу, и я развесил уши. — Мужчина блаженно улыбался, пока Юнги ничего не понимал. — Я хочу, чтобы у Тэхена было больше низких партий, если ты понимаешь, о чем. Он тянется за Гуком, но в этом случае контраст всегда смотрится выигрышнее.       — Подожди, то есть, занятие прошло хорошо?       Юнги остановился, испытующе уставившись на преподавателя, который смотрел на него с растерянностью.       — Как всегда, отлично. Говорю же, они очень старательные. И способные. И со звонкими потенциалами.       — Ахуеть.       — Ты думаешь?       Господин Сонг снисходительно улыбался, явно теперь не понимая, что именно заставило Юнги так удивиться.       — Ладно, Мин. Я…       — А Ким младший заходил?       И пока Юнги пытался как-то приличнее уложить всё то, что узнал, преподаватель задумчиво поджал губы и закатил глаза.       — Да, но буквально на пару минут. Забрал их за дверь, а потом вернул в целости и сохранности, и я понятия не имею, что они там делали. — Сонг пожал плечами. — Ладно, хорошего дня и вечера. Мне, правда, пора.       И господин преподаватель откланялся сразу после того, как дружески и ободряюще потрепал по плечу своего коллегу, который был слишком сосредоточен. И у Юнги не было другого выбора, кроме как вновь навестить исполнительного продюсера, который со своими ебаными спектаклями берега попутал. Интересно, чья это была идея, и прежде чем добраться до исполнительного продюсера, Юнги решил завернуть на пятый этаж, где обычно все тренировались и танцевали. Тэхен с Чонгуком либо пели, либо плясали, так что ошибиться он не мог.       — Менеджер!       Он сразу заметил высокого мужчины в очках, который откликнулся на его зов, а потом улыбнулся.       — Ты к парням? У них перерыв — можешь зайти.       Он кивнул в сторону приоткрытой двери, и господин Мин, кивком и дружелюбной (пока что) улыбкой поблагодарил его. И, войдя в небольшую, но уютную раздевалку, он сразу обнаружил…       — Юнги!       Тэхен, всучив Чонгуку бутылку с водой, подлетел к музыкальному гению, крепко его обнял. Ладно, после того, как он пытался убить его взглядом до этого, эта нежность ощущалась теплее и приятнее ожидаемого. Особенно после того, как Юнги узнал, что Ким Тэхен на самом деле был порядочным гражданином и не успел опуститься до шантажа.       — Джин сказал, что ты снова в деле. — Чонгук решил не смущать Юнги лишними объятиями, предоставив это Тэхену. — Я чуть не описался от счастья, а вот Ким Тэхен немного припустил в штанишки…       Они оба, кажется, искренне радовались, и Юнги позволил себе чуть Тэхена приобнять, пару раз проведя ладонью по его влажной спине. Кажется, они успели хорошо потрудиться. Пока Юнги потел только от собственной наивности.       — Как ему это удалось? Колись!       Тэхен отстранился от Юнги, вперив в него выворачивающий наизнанку своим любопытством взгляд, пока Юнги…       — То есть, вы не в курсе, что он сделал?       — Неа. — Чонгук отрицательно помотал головой. — Мы только сказали, что ты слился и что это нас очень расстроило. Он сказал, что попытается это исправить, а мы сказали, что он может делать всё, что посчитает нужным. Конец. А… — Он с подозрением прищурился. — Что он сделал, что ты так просто согласился?       Кажется, двум продюсерам теперь было что обсудить. А ведь Джин специально сразу сказал этим двоим, что Юнги вновь сдался. Чтобы Юнги не мог передумать, потому что сливаться, потом передумать сливаться, чтобы затем вновь попытаться слиться… Вот гондон…       — Он потом сам вам расскажет.       Юнги улыбался. Зловеще.       

***

             — Я всё уладил, как и обещал.       Джин наводил порядок на своем рабочем столе, когда в его кабинете появился Юнги, который совершенно не разделял его жизнерадостный настрой. И исполнительный продюсер сразу это заметил.       — Я могу поговорить с тобой… серьезно?       Юнги был слишком хмур, необычно для себя хмур, и Джин теперь пытался вспомнить, когда в последний раз видел его таким. Даже в те моменты, когда они ярко выясняли отношения, его лицо было проще. А теперь на него как будто нашла туча, и, судя по неясной тоске в кошачьих глазах, в любой момент могли пойти осадки.       — Конечно. Садись.       Музыкальный продюсер сел, напряженно сцепив перед собой руки, на которые смотрел, не отрываясь.       — Скажи, почему Трио популярны? Кроме их личных заслуг.       Так, вопрос, возможно, был с подвохом, но господин Ким, как прирожденный (особенно после того, как начал работать в сфере развлечений) дипломат знал ответ.       — Потому что ты пишешь для них хиты. Которые они талантливо исполняют. Очень талантливо.       Юнги кивнул. Он всё еще не поднимал глаза.       — Как ты думаешь, почему те треки, что я пишу для них, становятся хитами?       Джин мог бы съязвить о том, что музыкальный гений теперь просто нарывается на комплимент, но глядя на его лицо, последнее, что хотелось — язвить.       — Потому что ты очень талантлив.       — Спасибо. — Юнги криво улыбнулся. — Скорее потому, что они вдохновляют меня. С нашей первой встречи.       — Логично. Что дальше?       Джин теперь невольно принял от Юнги его принужденность и слишком крепко сцепил перед собой пальцы, уложив их поверх аккуратно сложенных папок.       — Я не смогу больше работать с ними. У меня было время на то, чтобы подумать, и я… Считаю то, как они оба ведут себя в отношении меня, неприемлемым. Свинством. Как бы я ни держался за это место, я не позволю… манипулировать собой и своими чувствами. И я не хочу, чтобы моя работа зависела от чьих-то истерик.       Исполнительный продюсер молчал, и только теперь музыкальный поднял на него глаза, застав на лице озадаченность. Глубокую, разбавленную недоумением и каким-то не очень радужным предчувствием.       — Понимаю, в этом может быть моя вина — я подпустил их обоих слишком близко, но я никогда не позволял себе ничего лишнего. В отличие от них. От Тэхена. Честно сказать… — Юнги откинулся на спинку кресла. — Я разочаровался в нем. Оказалось, он… совсем не такой, каким я его видел. И я не хочу писать для него музыку.       А вот это было серьезно, и Джин поднялся, не сумев побороть волнение в моменте. Обошел стол и присел уже на него, на приличном расстоянии от Юнги. Оказание давления, но нежного, потому что теперь был слишком профессионально тонкий момент.       — Ты говорил, что мне можно найти замену, так что не думаю, что это будет проблемой. Я пойму, если со мной в принципе не захотят продлевать договор и давать другие контракты. Я могу быть неуверенным в себе как в любовнике, но как в композиторе и продюсере — на все сто. Я смогу найти работу.       — Тебя нельзя заменить.       Джин сказал это на выдохе. Отец ставил на Мин Юнги и делал это совершенно оправданно — он нашел алмаз, который своим доверием и терпением довел до состояния бриллианта, и отдавать его теперь в чужие руки…       — Тебя нельзя заменить, Юнги. Точнее, можно, разумеется, рано или поздно, но это будет сопряжено со слишком большими издержками. И я намерен уговорить тебя продолжить…       — Я всё решил. Я ценю то, что компания дала мне — я тоже отдал ей не мало. Это пройденный этап. Я не буду работать с дуэтом. Мы еще не подписали контракт на новый альбом, поэтому… Сложностей не возникнет.       Запахло жареным. Затевая всё это, Джин и представить себе не мог, что это приведет… к такому.       — То есть, это окончательное решение, и если теперь я объявлю тебе, что компания более не нуждается в твоих услугах, ты отправишься в отдел кадров за расчетом?       — Да, после того, как ты выпустишь приказ.       Юнги сказал это спокойно. Так, как будто он на самом деле успел решиться на что-то страшное. Для Джина.       — А если я скажу тебе, что Тэхен ни в чем не виноват, и всё это было затеяно лично мной, чтобы убедить тебя изменить решение относительно твоего участия в сексе на четверых?       Молчание, и исполнительный продюсер с каждым мгновением, которое музыкальный медлил, все ближе сводил к переносице брови. Хмурился. Для солидности и убедительности, разумеется.       — Я скажу тебе, что ты гондон. Потому что ты подставил Тэтэ, и если бы не счастливый случай, я бы так и думал, что он ебаный истероид. А он, в отличие от тебя, порядочный человек. Ким, блять, Сокджин!       Первое чувство — облегчение, потому что Джин головой отвечал за популярность дуэта, которая в том числе зависела от этого гениального композитора. И здесь…       — Ты теперь видишь, на что толкает людей желание переспать с тобой.       Джин трагично закатил глаза, которые затем, с игривым прищуром, остановил на Юнги. А тот дулся, скрестив на груди руки.       — Может, мне на самом деле стоит уйти? Похуй, что потеряю в деньгах — зато на твоей красивой роже поубавиться самодовольства. Но… — Юнги вздохнул. — Я подведу господина Кима старшего, а к нему я испытываю самые нежные и теплые чувства. Он мне почти как второй отец.       — Значит, мы с тобой почти братья, а братья не должны ссориться, господин Мин.       — И трахаться.       Юнги ухмыльнулся, пока Джин вновь увел взгляд, в котором заблестела задумчивость. Или заблестело что-то другое, но Юнги не мог сказать наверняка, упиваясь собственным отмщением.       — Когда Тэтэ сказал, что ты отказался от участия в нашей… сексуальной кампании, я сразу понял, что причина кроется в наших с тобой взаимоотношениях. У нас с тобой случилось… два чувствительных эпизода, которые так или иначе оказали свое влияние. Я мог бы подумать, что тебе не понравилось, если бы не был уверен в обратном. — Джин вновь посмотрел на Юнги, а тот в последний момент успел спрятать глаза, которыми всё это время за ним наблюдал. Немного любовался. — Ты меня убедил в обратном.       — Я просто растерялся.       — Разумеется. Как и я, когда ты меня пытался задушить моим же галстуком.       Услышав это, Юнги осторожно поднял на Джина взгляд, как будто теперь боялся увидеть что-то, что причинит ему… волнения. Его вновь становилось слишком много и оно постепенно всё больше окрашивалось в сексуальное.       — Ты хочешь, но боишься позволить себе то, что я бы с удовольствием попробовал. Вот и получилось, что я пошел на крайние меры лишь для того, чтобы вернуть тебя в нашу теплую компанию.       — Я боюсь, что твоя самоуверенность однажды рванет и некрасиво забрызгает стены.       Это было слишком, а в моменты, когда было слишком, в Юнги всегда, несмотря ни на что, просыпался характер. Даже если он в этот момент смущался всеми доступными и недоступными местами в организме, ими же праведно возмущаясь.       — А я хочу посмотреть, как ты краснеешь голышом.       — А на хуй сходить не хочешь?       Юнги в этот момент ненавидел свои предательские щеки. Нет, щеки он любил, а вот продюсера, который заострял на его стыдливом румянце слишком много внимания — терпеть не мог!       — На твой — с удовольствием, но только после того, как мы… познакомимся поближе.       — Ты для начала хочешь его рассмотреть? И кстати, если ты думаешь, что я забитый девственник — у меня плохие новости. Я могу краснеть, когда ты выебываешься в моем присутствии, но когда дело дойдет до секса… — Юнги многозначительно улыбался, а затем вспомнил о том, как хотел прогнуться, и краснеющие щеки надулись сами собой. — Ты не узнаешь.       — Юнги. Давай начистоту. — Джин подошел к его креслу, одной рукой уперевшись в подлокотник, другой схватившись за спинку. Его галстук зазывно болтался рядом с лицом Юнги, который теперь не собирался сдавать позиции — только сдуть щеки, чтобы выглядеть острее и опаснее. Хотя, можно было попытаться заумилять Джина до смерти. — Одно дело, когда ты не хочешь трахаться, потому что я тебя не привлекаю или, что хуже, вообще противен. Другое дело — когда это обычная вредность. В первом случае, я сразу отступлю, но что-то мне подсказывает, что первый случай совсем не актуален.       — Тебе подсказывает это твое самомнение. — Юнги злорадно улыбался, изо всех сил теперь цепляясь за эту самую вредность. Потому что Джин был слишком близко. И его слишком просто теперь было дернуть за галстук и… — Тебе стоит сменить советчика.       Взрослые мужчины не должны такое терпеть, и вместо того, чтобы начать драться, Юнги просто поднялся, пока Джин спокойно сделал шаг назад. Улыбался, как кто-то с огромным самомнением, и Юнги вальяжно зашагал к выходу, решив, что не станет дальше смотреть. Заложил руку в карман брюк, расправил плечи — он такое в кино видел, а теперь талантливо воплощал. Схватился за ручку двери, повернул ее, потянул и… Не смог открыть. Можно было бы подумать, что разучился пользоваться дверью, если бы не мягко уперевшаяся в нее ладонь. И Юнги тут же спиной почувствовал чужое и слишком близкое присутствие. Такое близкое, когда дышат в затылок, тяжело и томно, как при туберкулезе. Нужно было выбираться, и сердце заспешило первое, заколотившись как пойманная в грудную клетку птичка. Какие ебано поэтичные сравнения.       — Если ты не понял — я не собираюсь увольняться. Можешь открыть дверь — я не побегу в отдел кадров.       Юнги попытался вновь дернуть ручку, но вместо того, чтобы открыть дверь, вынужден был к ней прижаться, вовремя подставив руки.       — Давай проведем эксперимент. — Джин наклонился к его уху, и музыкального гения с ног и до головы обсыпало мурашками, которые все, как назло, засыпались в трусы. Именно в трусах он теперь, как назло, был самым впечатлительным. Ладно, он всегда был таким.       — Какой?       Какой, блять?! Ты должен был сказать Отпусти меня, иначе я закричу!, а не… Юнги был бессилен. И теперь, наверняка, краснел.       — Проверим, привлекаю ли я тебя.       Юнги теперь не только слышал, но и чувствовал блядски шелестящий шепот. Умирать — так с музыкой, и он, отдвинувшись от двери, чтобы получить пространство для маневра, сначала прижался спиной к груди Джина, а потом, прежде, чем тот пустил в ход руки, перевернулся, на этот раз прижавшись спиной к двери. Наверное, исполнительный продюсер не ожидал от него подобной решимости, потому что в его блестящих глазах, а точнее, на приподнявшихся над ними бровях виднелось недоумение.       — Давай лучше проверим, привлекаю ли я тебя.       Смущаться, краснеть, дальше вести себя как идиот уже было просто неприлично, тем более, что Юнги во всем этом уже преуспел. В конце концов, если Джин изначально согласился потрахаться вчетвером и даже решился на гнусный обман, чтобы заполучить секс именно на четверых… Он ему нравился. А если он ему нравился… Юнги запустил руки под пиджак Джина, сжал пальцы на его прикрытой рубашкой талии и дернул к себе, успев чуть запрокинуть голову.       — Всё очевидно.       Джин шел навстречу, одной ладонью упираясь в дверь, а другой обхватив затылок Юнги. Пальцы чувствительно забрались в мягкие длинные волосы, под которыми мозги до этого напрягались настолько, что перегрелись, и теперь… Музыкальный продюсер прикрыл глаза, и ладони, которые до этого были на талии, переместились на живот Джина. Плоский как стиральная доска. Наверное, Юнги заулыбался, в любой момент готовый заурчать.       — Ты сдался?       — Иногда… — Губы почему-то пересохли и захотелось их облизать. Губы Джина, на которые Юнги теперь смотрел. — Нужно проиграть бой…       Он не собирался делать настолько драматические паузы, но важнее было дышать. И пока Юнги дышал, его ладони заспешили к груди Джина. Музыкальный продюсер широко улыбнулся, кончиками скользнувших по тонкому хлопку пальцев нащупав твердые соски. Судя по всему, у исполнительного продюсера это было слабое место, потому что он сразу потянулся к губам Юнги. Когда заводит одна ласка, к ней сразу же хочется добавить другую, потому что тут же повышается аппетит, и тело, вместе с воображением, сразу требует больше… Вкусного. А Юнги знал, что делал. У Юнги были длинные музыкальные пальцы, которые, перемещаясь по клавишам пианино, играли также на струнах души. А теперь они играли на самообладании Джина, касаясь слишком…       — Сдаться, чтобы затем выиграть.       Юнги сказал это шепотом, закончив на пленительно самодовольной и многозначительной улыбке. И Джин отпустил его, а потом вновь взял, мягко обхватив запястья и убрав с себя его руки.       — Посмотрим. Котик. Кто кого.       Всё равно хотелось губы в губы, но свой поцелуй исполнительный продюсер оставил на щеке музыкального, который, наконец, смог почувствовать себя увереннее. Что было причиной — непонятно, но Джин в один момент перестал вызывать у него раздражение. Особенно сейчас, когда прежде чем выгнать из своего кабинета, бережно коснулся его щеки, с загадочной улыбкой пальцами убрав от лица непослушные волосы. Что-то на грани нежности и изощренного издевательства.              

***

             — Так! Собираемся у нас в пятницу. Настроение подходящее, в субботу выходной — Джин распорядился, правда, и он потом напомнит — тебе нужно будет появиться в офисе в три часа — у тебя будет встреча с другими музыкальными гениями.       Чонгук говорил четко и без запинки, как будто решил лишний раз потренировать очень важную для любого исполнителя артикуляцию. Молодец. А Тэхен, подпирая голову двумя руками, смотрел влюбленными глазами на Юнги. Как обычно. А Юнги свои закатывал.       — Я отвечаю — он специально.       — Но ты в любом случае успеешь выспаться. — Тэхен продолжал подпирать щеки. — Кстати, если что — душ можно будет принять у нас — две ванных, а мы с Гуком подготовимся заранее.       — И вас будут ждать подарки. — Чонгук самодовольно улыбнулся, посмотрев на Тэхена, который в ответ пару раз дернул бровями, затем переведя загадочный взгляд на Юнги.       — С этого нужно было начинать. — Музыкальный продюсер придвинулся к столу, перейдя на заговорщицкий шепот. — Что там?       — Шелк. Мы вчера с Гуком и менеджером навестили магазин госпожи Ван, которая занимается производством шелка, и она любезно предоставила нам… подарки. В пятницу увидишь, но тебе точно понравится.       — Там ручная работа. — В глазах Чонгука блеснуло восхищение, пока Юнги представлял себе шелковые набедренные повязки, в которых они, с членами в потных ладошках, будут гоняться друг за другом, чтобы доставить удовольствие. — Поможет создать нужную атмосферу.       — Чтобы потрахаться? Хватит ваших накачанных тел.       Юнги ухмыльнулся, пока мальки вновь только переглянулись.       — Сначала вино и закуски, потом разговоры… Вообще, возможно, в первый раз до секса не дойдет, но это совершенно нормально. Просто нужно убедиться в том, что между нами доверие и взаимопонимание, чтобы в следующий раз ласки зашли чуть дальше невинного. А я почему-то уверен, что нам удастся договориться до ласк…       Глаза Тэхена блестели, уже обещая что-то… немного незабываемое. Оставалось дождаться пятницы.