Уравнение с четырьмя известными

      Наверное, это было странно, но после случившегося в пятницу ничего не поменялось. А возможно, в этом не было ничего странного лишь потому, что все были заняты работой, которая порой не позволяла даже просто, между делами, случайно пересечься в коридоре. И это особенно радовало Юнги, который, конечно же, ни о чем не жалел, но лишний раз обсуждать это не стремился. А Тэхен и Чонгук, которые, наверняка, захотели бы поговорить об этом, после того, как их интервью получило огромный отклик и собрало внушительные охваты, были по уши в съемках. Их пригласили сразу на два популярных ток-шоу, и, разумеется, виной тому, в том числе, был Ким Сокджин, который в популярности чувствовал себя как рыба в воде и только ждал своего часа. Как акула в бассейне с ничего не подозревающими фанатами, которым только предстояло отдать все свои деньги за музыку. Которую продюсировал Ким Сокджин.       Юнги особо никогда не вникал, но знал, что в преддверии крупнейшей в стране музыкальной премии, которая обычно проводилась в разгар лета (которое только успело начаться), всё оживало. Разумеется, только у артистов, которые переживали в ожидании номинаций и активно занимались прогревом уже собранной фанатской аудитории и привлечением новой. Музыкальных гениев это не касалось. Вся их жизнь проходила за дверями студий, между записью и сведением, и к великому счастью, была почти полностью лишена всякой публичности. Юнги честно любил деньги. Слава ему была нужна лишь потому, что чем больше слава, тем больше гонорар. Хотя… Нет, ему нужно было признание, но для этого было достаточно знать, что та музыка, что он писал, была популярна. А она была, вне всяких сомнений.       Помимо работы над новым альбомом для Трио, Юнги участвовал в других проектах, в качестве соавтора, сопродюсера и всего остального, что заставляло работать сообща и устраивать коллективные мозговые штурмы у мониторов или над клавишными. В общем, он был весь во вдохновении, когда его вызвали в кабинет главного исполнительного продюсера. Интересно, а Ким Сокджин всегда был главным, или его повысили? Судя по тому, что приемная и личная помощница не поменялись, всегда. И музыкального продюсера вдруг охватило волнение, которое холодными пальцами начало осторожно перебирать что-то в животе. Наматывало на пальцы кишки, как Юнги пытался намотать волосы, вовремя одернув руку. С чего вообще?       — Добрый день. Я пришел.       Музыкальный продюсер испытал облегчение, когда стало понятно, что это был исключительно рабочий вопрос. По крайней мере, судя по красиво сосредоточенному лицу Джина, он собирался говорить только о работе.       — Добрый. Присаживайся.       Он поднялся, указал в сторону кресла, а потом снова сел, схватившись за бумаги, как будто те могли разбежаться.       — Что-то случилось?       Вообще, удивительно было смотреть на строго поджатые губы, при том, что около недели назад ты водил по ним своим членом. И Юнги поспешил закинуть ногу на ногу и отвернуться, чтобы не покраснеть.       — Да. Твое будущее интервью Mute.       — Что? — Теперь музыкальный продюсер не боялся, что его мысли выйдут наружу румянцем, потому что кровь отлила от лица и головы, оставив в мозгах только, наверняка, справедливые опасения. — С чего такая честь?       — Дуэт во время своего того самого уже нашумевшего интервью несколько раз просклоняли твое имя в восторженном ключе, и ты привлек внимание, судя по откликам. — Джин был серьезен и не отрывал взгляд от бумаг, которые изучал и перекладывал. Юнги мог бы залюбоваться, если бы теперь волнение щекотало его изнутри не холодными пальцам, а холодным оружием, взяв в заложники внутренние органы. — Я занимаюсь не только продвижением артистов, но и лэйбла, на который работаешь ты. То есть, твое продвижение в этом случае — это продвижение нашей музыки.       — Ты, получается, мой сутенер.       Эта идиотская мысль пришла без спроса и без того же спроса вышла, и Джин уставился на Юнги уже пристальнее.       — Есть проблема?       Это был не наезд, совершенно точно, но Юнги поерзал в кресле.       — Тебе зададут несколько вопросов и сделают несколько фотографий. Ничего сильно постановочного и студийного — с тебя тотал блэк, с них — фотограф, рояль и правильно выставленный свет.       Исполнительный продюсер звучал так буднично, как будто в этом не было ничего такого. А в этом было столько всего такого, особенно после новости о том, что Юнги будут фотографировать, что Юнги…       — Я никогда не давал интервью и, честно сказать, не хочу начинать.       — Всё когда-то бывает в первый раз… — Джин откинулся в кресле. — Посмотри на меня. — Не требовал, но господин Мин уже знал, что теперь он будет играть в доброго полицейского (начальника), уговаривая, а не приказывая. И глаза поднял. — Я организовал это интервью не для того, чтобы лишний раз тебя смутить и поставить в неудобное положение. — Он сделал паузу, и Юнги сразу вспомнил вкус его спермы. Если бы ему теперь сказали выбрать — сперма или интервью, он бы попросил двойную порцию. — Ты вполне возможно будешь номинирован на лучшего продюсера, музыкального, так как альбом, который ты написал, скорее всего сразу войдет в топ, судя по той реакции, что мы получили на тизеры. Главная цель любой премии, помимо поощрения музыкантов и всех, кто вокруг них крутится — реклама. Чем больше зрителей, тем больше прибыль. Соответственно, номинировать с большей вероятностью будут тех, кто успел хоть сколько-нибудь примелькаться или чем-нибудь запомниться. В научной среде важны публикации, и здесь. — Джин улыбнулся, почти ласково. — Это уважаемое музыкальное издание и, вполне возможно, после интервью у них, я получу еще предложения по поводу тебя. И ты можешь без зазрения совести пользоваться популярностью дуэта и приплетать их ко всему, что считаешь нужным — в твоем случае это будет не дешевый пиар, а показатель действительно близкого сотрудничества, о котором, к слову, они и заикнулись. Это будет работать и на их популярность в том числе.       — Мускулов Гука и томности Тэтэ уже не хватает? — Юнги так сильно сцепил на колене пальцы, что они побелели. Как его щеки. — Я не думаю, что смогу рассказать что-то интересное.       — Я могу обсудить это с нашей пиар-командой и…       — И я буду рассказывать о своей жизни по бумажке. Заебись. — Музыкальный продюсер ухмыльнулся и при этом продолжил смотреть в сторону. На стеллаж, заставленный альбомами и папками.       — Это пойдет и тебе на пользу. О твоем гении станет известно всем, и у нас появятся потенциальные конкуренты. Там, где есть конкуренция, заработная плата обычно становится выше, а условия труда — заманчивее — Юнги в ответ на это вновь лишь ухмыльнулся, нервно. — Господин Мин, вы же понимаете, что это решение не обсуждается?       — Ну, наконец-то ты перестал играть в доброго начальника. — Юнги закатил глаза. — Я понял. Но есть вероятность, что я скажу что-нибудь не то.       — Это вопрос твоей репутации.       — Я скажу что-то не то о тебе.       — Я всегда смогу тебе отомстить. — Джин улыбнулся с нежностью, а затем протянул Юнги листок бумаги. — Здесь вся информация, которую я продублирую на твою рабочую почту. Если хочешь, можешь позвонить по этому телефону. — Он тыкал пальцем в написанное от руки. — Если вдруг возникнут какие-то вопросы.       — Заебись.       Юнги взял листок и в последний момент удержался от того, чтобы не смять его. Положил в карман. Вот и слава. Надо было не прощать Джина за то, что тот кончил ему в рот, и тогда теперь можно было бы давить на… жалость. Блять, Мин Юнги, ты взрослый мужик! Ему просто зададут несколько вопросов, и при этом, не под протокол. И снимать не будут. Только фото, но он вроде фотогеничен… Хуево. Настроение всё-таки упало.              

* * *

             Чонгук приехал домой первым и первым упал лицом в диван. Он устал настолько, что не мог двигаться. Можно было бы подумать, что он пробежал пятьдесят километров и столько же проплыл, чтобы добраться до дома, но нет. Он снимался в ток-шоу, в котором, помимо него, ведущих и Тэтэ, было еще пять гостей. Семь незнакомых человек на одного интроверта, который обязан выглядеть довольным и общительным. У Чонгука села батарейка. И Тэхена, как назло, забрали для какой-то рекламы. Он перевернулся на спину, пытаясь вспомнить что-то, кроме того, как умирал до этого внутри. Ювелирные украшения. Точно. Он показывал ему каталог. А потом покажет… Вот Чонгук обычно рекламировал технику, а Тэтэ — что-то красивое. Возможно, потому что он сам был красивым. А Чонгук тогда каким? Заебаным. Он проворчал, потом прорычал что-то в диван, и только после этого поднялся.       Ванна. Он точно не уснет, а горячая вода с ароматной бомбочкой поднимет ему настроение. Чонгук быстро принял душ, чтобы смыть с себя трудовой пот, а потом погрузился в шкаф со всякими интересными штуками для ванной и душа, которыми они обычно затаривались вместе с Тэхеном. Так-так-так… Он возьмет бомбу с пеной и бомбу с солью. Не хватало только секс-бомбы в виде Ким Тэхена, который, единственный, сможет его зарядить. Интересно, когда он вернется? Хотелось есть. Он успел перекусить, но это было не то. Вообще, Чонгук старался не заедать стресс, чтобы не формировать у себя неправильные пищевые привычки. Отказался от жестких диет в пользу гармонии и баланса с редкими ограничениями. Например, иногда заменять жареное мясо тушеным с добавлением большого количества клетчатки…       Он опустился в ванную. Можно потушить телятину. У них осталось несколько упаковок порционно разделанного мяса, и там останется только добавить овощи и соус.       — Гууууууук!       Чонгук встрепенулся и открыл до этого расслабленно прикрытые глаза, услышав знакомый голос. И он выдохнул с облегчением — не любил, когда их разделяли, и любил, когда они оба были дома.       — Я тут!       Он знал, что Тэхен сразу поймет, что такое тут, и на самом деле, он появился в дверях спустя пару минут. И сразу принялся мыть руки, при этом с любопытством заглядывая в наполненную и ароматно пеструю ванну, пытаясь по запаху понять, что именно успел растворить в воде его друг.       — Как прошло?       — Круто. Менеджеру обещали скинуть несколько необработанных кадров, под мое обещание, что я покажу только тебе. — Тэхен уселся рядом с ванной, положив на холодный бортик голые руки — он был в футболке, закатанной на бицепсах. — Я выбрал тебе пару браслетов — будут круто сочетаться с твоей татуировкой. А себе — комплект колец на все пальцы, с крошечными цветными камешками.       — Ты работал, а мне браслеты. — Чонгук ухмыльнулся.       — Ну, мы же все пользуемся тем крутым осушителем воздуха, что ты рекламировал. — Тэхен прижался щекой к предплечью, с усталым обожанием смотря на Чонгука. — Можно к тебе?       Чонгук посмотрел на него с сомнением, а потом потянулся к его лицу. Его друг уже приготовился целоваться, но вместо того, чтобы целовать, к нему принюхались.       — Шампанское?       Тэхен вздохнул, картинно закатив глаза. Юнги научил их не только дисциплине.       — Ну пааааааааап…       Чонгук улыбнулся.       — Хочешь, я сделаю тебе такую же?       — Я хочу в твою. — Тэхен приподнялся, капризно надув губы.       — Я знаю, чего ты хочешь.       — Отлично!       Тэхен встал и начал стягивать с себя футболку.       — Дождись субботы. Я уже узнал у менеджера — мы будем абсолютно свободны, и значит, сможем снова собраться вчетвером. Я написал Джину — он сказал, что успеет вернуться из рабочей поездки. А Юнги подстроится — у него, в сравнении с нами, самый нормированный график.       Тэхен отпустил футболку и вернулся на свое место. Чонгук смотрел на него горящими глазами, и этим энтузиазмом невозможно было не проникнуться, даже если до этого в голову успела прокрасться какая-то гаденько тоскливая мысль.       — Не терпится? Ты же был убежден, что Джин пассив? — Тэхен лукаво улыбался, прищурив один глаз, и его друг неожиданно смутился. Замялся. Стушевался. И всё остальное, что обычно было скрыто от глаз посторонних и было доступно только ему.       — Ну, он может и так, и так. Просто мне кажется, что он, как и Юнги, достаточно опытен, чтобы сделать так, чтобы… Ну… — Чонгук нахмурился, смотря прямо перед собой, а потом выложил на бортик татуированную руку, самоуверенно приподняв подбородок. — Его хочется слушаться.       — Ого! — Тэхен не стал скрывать удивление. — Он тебе нравится? Да?       — В смысле, нравится? — Чонгук посмотрел на него с сомнением.       — Ну… Нравится. Ты влюблен?       — В кого? — Чонгук продолжал недоумевать, пока Тэхен пристально всматривался в его лицо, наконец, заставив его покраснеть. — Нет! Я не влюблен ни в Джина, ни в Юнги! Ни в тебя, хватит так смотреть!       Он надулся, пока Тэхен все же продолжал терроризировать его своим тяжелым взглядом. Он при этом улыбался, и всё это вместе производило какой-то странный эффект. У него было какое-то странное настроение, сопровождаемое странными и совершенно непонятными мыслями, которые невозможно было прочесть и которые при этом оказывали давление. И нельзя было сказать, что это было так уж неприятно.       — Я тоже. Но уверен, что котик…       — Лучше меня?       Чонгук в один момент стал холодным и твердым, как нож. Как его взгляд, которым он теперь пытался выцарапать из Тэхена признание, испытывая его характер. Он тоже так умел.       — Как можно сравнивать? Вы же абсолютно разные, и дело даже не во внешности. Для того, чтобы сравнивать, нужны какие-то… Что-то общее, помимо члена. — Он пожал плечами. — Я не собираюсь вас сравнивать. Только получить удовольствие и новые впечатления.       Тэхен улыбнулся, а затем потянулся рукой к надутым щекам Чонгука, бережно коснувшись одной ладонью.       — А ты будешь потом сравнивать?       — Что?       — Меня и Джина. Ты пообещал, что после него буду я.       — Пообещал. — Чонгук опустил глаза, и рука тут же исчезла с его лица.       — У меня ощущение, что ты мне не доверяешь. — Тэхен поджал губы, на которых затем, как будто стремясь скрыть что-то, появилась ласковая улыбка. А, может, она на самом деле была такой. Скорее всего. — Можешь забрать свое обещание. Я не обижусь. И не собираюсь просить и настаивать.       Он говорил мягко, даже не помышляя о том, чтобы случайно или не очень Чонгука задеть.       — Гук. — Эта догадка пришла внезапно, вместе с тем как ладонь Тэхена вернулась на свое место, и теперь Чонгук посмотрел на него с уже более… слабой эмоцией. — Тебе понравится, я уверен! И ты откроешь для себя новые горизонты удовольствия. Джин опытный, чуткий и… — Тэхен увел глаза, пытаясь найти нужное определение. — Ответственный! Не допустит, чтобы ты остался неудовлетворенным!       — Я знаю. — Казалось, Чонгук сказал это с облегчением, как будто Тэхен смог подтвердить его догадки, невольно добавив уверенности. — И уверен, что ты тоже чуткий и ответственный. Хотя я на самом деле… Знаешь, мне кажется, это что-то… психологическое. Как Джин говорил — нужно расслабиться, а я не могу.       — Боишься показаться слабым в этот момент, потому что всегда и во всем выигрываешь. — Тэхен сказал это с нежной улыбкой, пока Чонгук явно приготовился с ним драться, отстаивая свою затронутую честь. — Посмотри на это по-другому. Кто-то будет пытаться доставить тебе удовольствие. Сделать тебе хорошо. Произвести на тебя впечатление. Как тебе такое?       Чонгук смотрел на своего друга оценивающе. Мог бы смотреть на озвученную мысль, если бы ее вообще можно было увидеть.       — Я не думал об этом.       — А разве ты, в активной позиции, не пытаешься доставить удовольствие? Уверен, ты не только о себе думаешь.       Это было слишком просто, чтобы стать открытием, но Чонгук на самом деле удивленно округлил глаза.       — Вообще, мне кажется, что снизу со всех сторон выгоднее. Хотя бы потому, что у тебя целых два пути достижения оргазма — внутри и снаружи. А у того, кто сверху — только член. — Тэхен пожал плечами, а затем рассмеялся, когда заметил слишком и при этом забавно выразительную реакцию друга. — Гук, выкатятся же!       — Как тебе такое в голову приходит?       — Очевидно, через уши. Нос. Рот. Глаза. Других дырок нет. По крайней мере, на голове. — Тэхен поднялся. — Пока я буду плескаться, ты приготовишь что-нибудь вкусное. Договорились?       — Как всегда.       Чонгук самодовольно улыбнулся, затем взглядом провожая спину Тэхена. Неужели, он на самом деле надеялся на секс? Потому что он попробовал, и ему теперь хотелось еще и еще, или потому что ему хотелось близости именно с Чонгуком? А чего хотел сам Чонгук? Всего и сразу. А время само всё расставит по своим местам, и даже если Тэхен не собирался сравнивать… Есть вещи, которые сами, без спроса, становятся очевидными (разумеется, если они есть). Чувства и эмоции, которые, в отличие от сексуального удовольствия, тело предсказать не может.       А что-то уже начало меняться. Возможно, не только между ними двумя.              

* * *

      — Отлично выглядишь.       Джин не лукавил, что было понятно по его теплому взгляду и ласковой улыбке. От него прямо веяло этим желанием поддержать и ободрить, и Юнги оценил его, но всё же закатил глаза. Он до сих пор не смирился.       — А почему черный? Объяснили?       У него было лишних пятнадцать минут перед очередной записью, и это время он решил провести за чашкой кофе, на удачу наткнувшись в кафетерии на исполнительного продюсера.       — Я попросил. Подумал, что в черном тебе будет комфортнее, а если учесть, что это интервью для тебя изначально стресс… В черном ты чувствуешь себя уверенно, а значит, стресса так и так будет меньше. — Джин рассуждал спокойно даже под непривычно прямым взглядом Юнги. — Я не прав?       — Только если тогда не пытался обо мне позаботиться. — Музыкальный продюсер ухмыльнулся, забрав стакан и направившись за Джином, который свой напиток уже получил. За директорский стол.       — Юнги. — Он сел напротив и сразу стал очень серьезным. — Это на самом деле важно. Особенно для меня, который отвечает за популярность этого музыкального лэйбла и ее активную монетизацию. Даже если тебе на первый взгляд логика не видна, поверь мне, как человеку, который работает в этой сфере уже восемь лет — она есть. И совсем скоро, если мой расчет оказался верным, она станет видна даже взгляду, не вооруженному соответствующей профессией и квалификацией.       — Я понял.       — Я уверен, что ты не только блестяще проведешь это интервью, но и получишь от него удовольствие — я знаю журналистку, которая будет с тобой говорить. Уважаемая в своей профессии и при этом всегда обаятельная и приветливая женщина, которая давно работает с музыкой и всем, что музыку сопровождает.       — То есть, мы подружимся?       — Только если ты сделаешь лицо попроще. — Джин покачал головой, а затем потянулся к руке Юнги, заставив того дернуться. Как будто его пальцев коснулись не другими пальцами, а раскаленным паяльником. — Ты очаруешь ее с первого взгляда. Потому что несмотря на все свои колючки, ты замечательный человек, что опытному журналисту, который много и плотно работает с людьми, сразу станет понятно.       Юнги надул щеки. Это был неконтролируемый процесс — они надувались и краснели тогда, когда им вздумается. Если бы только их можно было за это поставить в угол…       — Спасибо, Джин.       Это была искренняя благодарность, на которую исполнительный продюсер ответил ласковой улыбкой и чуть сжавшимися на его ладони пальцами.       — Не подведи меня.       Ладно, на самом деле, это было не так уж страшно. Особенно, если не удастся дожить до 13.00. Юнги запомнил время и адрес.                     — Хуево. Надо перезаписывать.       Юнги раздраженно стянул наушники, в последний момент удержавшись, чтобы не швырнуть их на стол.       — А если подтянуть…       — Натянуть. Сову на глобус. — Музыкальный продюсер закатил глаза. — Когда у тебя трусы не по размеру, ты, конечно, можешь их подтянуть, чтобы не потерять, но при этом обязательно натрешь яйца.       — Я понял.       Звукорежиссер кивнул, а затем начал раздавать указания. Юнги делал свою работу качественно и того же требовал от других, неважно, что писали — вокал или музыку. С музыкой он был даже требовательнее, потому что это была… как рама для картины, опора для передаваемых голосом чувств, и если она кособокая… Ничего не выйдет. Кажется, что обывателю, обычному слушателю, который включает музыку, чтобы поднять себе настроение или скоротать время, такие нюансы будут не важны, но хуй там пел. Любое ухо, даже не оснащенное идеальным музыкальным слухом, улавливает дисгармонию и всегда вываливающуюся в самый не подходящий момент фальшь. Он успел убедиться в этом на своем собственном опыте. Либо делаешь хорошо, либо не делаешь никак.       — Всем спасибо!       И Юнги, по итогу, остался совершенно довольным, от души поблагодарив музыкантов, которые в какой-то момент успели его возненавидеть, а теперь были довольны вместе с ним. Это было приятное чувство, когда все приложенные усилия прямо на твоих глазах (в данном случае, ушах) приводили к прекрасному результату.       — Ну, всё, со сведением справитесь без сопливых, а у сопливых интервью.       Он по-деловому поправил пиджак.       — Ого, большой человек! Кофе успеем выпить? — Звукорежиссер потянулся, откатившись от пульта. — Надо отметить.       Юнги посмотрел на экран телефона. 13. 20. Перестал дышать.       — Блять.       Он, как в замедленной съемке, спрятал телефон в карман.       — Блять!       И выбежал из студии, кинувшись к лифту. Сука! Опаздывал. Нет, с учетом того, что теперь был разгар дня, он не просто опаздывал, он… Был в полнейшей заднице! Ненавидел опаздывать. Нет, он в рот ебал опаздывать и тех, кто опаздывал, а теперь сам… Блять, первое интервью, и к волнению от того, чтобы вдруг не спизднуть какую-нибудь глупость, прибавилось другое. Ему нужно будет оправдываться и извиняться, при том, что он был не прав и у него не было оправданий. И Джин его убьет. Почему он не напомнил? Потому что ты, Мин Юнги, взрослый, блять, человек и сам должен… Он труп.       И мысль эта с каждой новой, проведенной в пробке минутой, становилась все менее абсурдной. И к ебаному волнению по поводу интервью и опоздания, добавился еще страх. У него не было оправданий. Никаких. Абсолютно. Джин надеялся, что Юнги его не подведет, а Юнги всё к хуям испортил! Хорошо, догадался запомнить адрес.       Он не стал надеяться на то, что сможет припарковаться рядом с издательством, и остановился на первом же попавшемся свободном месте, выскочив из машины как пробка из шампанского. Знал, куда надо было идти. Бежать, сверкая своими красными щеками, которые теперь краснели не от того, что с ним флиртовали, а от того, что он был беспросветным долбоебом! Который влетел в стеклянные двери (хорошо, что они успели открыться, иначе из хуевой комедии это всё превратилось бы в хуевый боевик), сразу напоровшись на турникет.       — Господин?       Охранник поднялся, пока Юнги дрожащими руками потянулся к внутреннему карману пиджака и достал паспорт. Хуй знает, зачем, но все охранники любили документы.       — У меня интервью. Мин Юнги.       Мужчина подозвал девушку, сидевшую за лаконичной стойкой, и та, сверившись с планшетом, который взяла с собой, разрешила его впустить. Значит, его всё-таки ждали.       — Господин Мин, ваше интервью было отменено.       Сука! Юнги запрокинул голову, а потом ее уронил. Пока можно было, потому что Джин ее в скором времени отгрызет.       — Скажите. — Он выдохнул, а затем прочистил горло. Уставился на девушку такими отчаянно молящими глазами, что та смутилась. — Я могу поговорить с той журналисткой, что будет брать у меня интервью? Должна была… Я не знаю ее имени, но…       — Госпожа Пак. Да. — Девушка кивнул, мягко, если не сказать боязливо, прихватив Юнги за локоть и направив к стойке. — Я свяжусь с ней.       Теперь главное было отдышаться. Дышать, пока мог. Будет умолять на коленях и отдаст все свои деньги. Всё, что угодно, лишь бы его выслушали, пока он будет…       — Господин Мин?       Он резко поднял голову и поэтому не сразу смог сфокусироваться на стоящей рядом женщине, которая приветливо ему улыбалась. На вид ей было около пятидесяти, но при этом она выглядела… Так выглядят ангелы, совершенно точно. Начало хорошее.       — Я прошу прощения за опоздание! Честное слово, мне так стыдно, и я даже не буду оправдываться, что работал и… — Юнги выдохнул. — Скажите, что я могу сделать, чтобы вы всё-таки взяли у меня интервью? Это очень важно, и я… Я катастрофически подвел одного человека, и…       — Господина Кима? — То, насколько женщина была спокойна, настолько сильно контрастировало с тем, что было внутри Юнги, что он, завороженный, даже замер. И теперь его перестало колотить вместе с раскаивающимся за всё в припадке сердцем. — Я связалась с ним. Мы назначили другое время. Следующий понедельник, после восьми часов вечера. Я успею закончить свое расписание, и смогу уделить время нашему разговору. И я надеюсь, что не пожалею о том, что решила оказать господину Киму услугу и побеседовать с вами в нерабочее время.       Джин знает. Джин всё уладил, уговорив эту прекрасную женщину… Он труп. Юнги труп и ему самому стоит позаботиться о некрологе. Пиздец. Ебаный пиздец!       — Если вы здесь… — Госпожа Пак задумчиво огляделась, не дождавшись внятного ответа от музыкального гения, в голове которого строевым шагом из самых невеселых мыслей теперь отбивался похоронный марш. — Мы можем сделать снимки. Реквизит в студии, а так как нам нужно несколько удачных кадров рядом с роялем…       — Я на всё согласен. Всё, что скажете.       — Пойдемте, господин Мин. — Женщина ласково улыбнулась, вытянул руку куда-то в неизвестном направлении.       Он труп.              

* * *

      Юнги собирался быть честным и обивать пороги господина Кима младшего, чтобы попросить у него прощения. Кажется, он всё уладил и сделал это без труда, но если посмотреть между строк… Он уговорил человека поработать сверхурочно, и всё лишь из-за того, что Юнги опоздал. Значит, это на самом деле было важно, и у компании были на него далеко идущие планы. Блять, и он, несмотря на всё это, позволил себе такое.       — Господина Кима нет на месте, и появится он не раньше следующего понедельника — у него рабочая командировка.       Во время до следующего понедельника входила та самая суббота, которую они выбрали для новых сексуальных приключений. Значит, он уже слился. Наверняка, это было из-за Юнги. Командировка, наверняка, была до какой-нибудь пятницы, а в выходные он планировал провести приятно время вдали от одного музыкального продюсера, который на поверку оказался имбецилом. Юнги на самом деле раскаивался. Честно-честно.       — Котик, суббота в силе?       Тэхен первым появился в студии, сразу начал с главного и, заметив, что Юнги был сгорблен над своим синтезатором, кинулся ему на спину, обняв двумя руками. Это был тот случай, когда объятия попали в цель. И Юнги даже не пикнул.       — Мы будем втроем?       Он повернул голову, воспользовавшись тем, что Тэхен его очень нехотя отпустил.       — Почему? — Чонгук искреннее удивился, а потом подошел к ним, устроившись на углу одной из рабочих тумб, в которой Юнги хранил диски. — Вчетвером. Мы созванивались с Джином, и он сказал, что к субботе вернется в страну.       Созванивались. Блять. Можно было бы позвонить! Нет, это было страшно. Но личная помощница, наверняка, передала, что к нему несколько раз (а Юнги на самом деле просто катастрофически не везло застигнуть Кима младшего на месте) заходил господин Мин и горько плакал, утираясь своим трудовым договором, который надеялся продолжить. Вообще могли его уволить?..       — А Джин знает, что я тоже там буду?       Услышав этот вопрос, Тэхен и Чонгук переглянулись.       — Думаю, он догадывается, если изначально мы договорились на четверых. — Тэхен нагнулся к Юнги, который развернулся к нему в кресле, уступив подлокотники чужим рукам. И вновь на него смотрели как змея на кролика. Нет, так Тэхен смотрит на Гука. На кота. — Что случилось? Говори быстро.       — Я подвел его с интервью, с которым он очень просил его не подводить. Он всё сам уладил, но я теперь думаю, что мне пизда.       — Судя по голосу, он в замечательном настроении, так что… — Чонгук задумчиво прищурился. — Возможно, тебя уже спасла парочка каких-нибудь контрактов, которые они с папой заключили на пару.       — Он с отцом?       Юнги выразительно округлил глаза.       — Ты и старшего Кима успел расстроить? Смотри мне в глаза.       Тэхен двумя руками держался за подлокотники кресла и при этом говорил и смотрел до убийственного строго.       — Блять, Тэ!       Но Юнги начал отпираться, и вместо того, чтобы откусить ему голову, Ким Тэхен широко улыбнулся, отпустив вырывающееся из его рук кресло. Вместе с продюсером.       — Думаю, он понимает, что ты в этот момент работал. — Чонгук сочувствующе улыбался. — Ты же поэтому опоздал на интервью?       — Да, но интервью такая же работа, и получается, я делал одну работу, при этом проебав другу.       — В любом случае, в субботу всё станет понятно. И я надеюсь, ты не перехочешь… меня трахнуть.       Да-да, Тэхен просто пытался его отвлечь, и Юнги с улыбкой закатил глаза. Вообще, из его уст трахнуть звучало как-то извращенно возвышенно, утрачивая всякую грубость.       — Это будет моя моральная компенсация на случай, если господин Ким младший сделает вид, что меня не существует.       — Получается, мы с Тэтэ будем утешать вас обоих… — Чонгук, строго и как будто что-то задумав или подозревая, свел к переносице брови. — Это не бесплатно.       — Хорошо. Мы с Джином подумаем о том, сколько попросим за это.       — Юнги!       Тэхен рассмеялся первым, Чонгук заулыбался самодовольно вторым, поняв, что господин Мин до сих пор был в хорошей форме, а господин Мин… Может, хоть в этот раз ему повезет.              

* * *

             — Вот это траходром…       Юнги стоял с раскрытым ртом посреди гостиной, которую не мог узнать. Потому что вместо привычной мебели…       — Это кемпинговые коврики. Мягкие, как матрасы, и при этом в сдутом состоянии занимают мало места. — Чонгук с гордостью смотрел на свое изобретение. — Это я придумал.       — От меня — простыни и подушки. — Тэхен стоял по правую руку от него, двумя руками обнимая абсолютно довольного собой друга за талию. — На кровати мало места для четверых, а всем должно быть одинаково комфортно.       — Я впечатлен. Без шуток.       Юнги был совершенно искренним в этот момент, а в руках Чонгука вдруг оказался небольшой пульт. И спустя мгновение атмосфера в комнате стала намного интимнее. Когда шторы закрыли окна, а весь свет погас до мягкой подсветки, которая была рассеяна по потолку. Глазам сразу стало намного приятнее. Особенно, глазам Юнги, которые до сих проявляли легкие признаки светобоязни. Вообще не болезненные, но… Было ощутимо комфортнее. Возможно, в большей степени от осознания, что в таком приглушенном свете можно будет меньше смущаться.       — А где Джин?       Задав этот вопрос, музыкальный продюсер почувствовал, как сердце подскочило к горлу. Он знал, что исполнительный продюсер был здесь, но выбрал заострить на это внимание только после того, как переоденется. Чтобы не сбежать.       — В душе. Рейс задержали, и он не успел заехать домой. Но сразу нас уверил, что успел выспаться.       — Про меня ничего не говорил? — Юнги старался выглядеть невозмутимо, но он слишком нервно стал раскачиваться на босых пятках, волнуя полы шелкового халата.       — Ничего. — Тэхен уверенно и очень отрицательно покачал головой. — Он в отличном настроении. Всё, что они с отцом задумали, удалось воплотить в лучшем виде, так что… — Он улыбнулся, отпустил Чонгука и взял Юнги за руку, которую сжав в двух своих красивых ладонях. — Думаю, ты уже спасен.       — Хотелось бы надеяться.       Юнги с горечью ухмыльнулся, а потом уставился в ту сторону, из которой послышался звук закрывающейся двери.       — Всё, попа помыта!       Джин сиял торжествующей улыбкой, а Юнги вдруг ощутил в себе желание провалиться сквозь землю.       — Господин Мин. — Исполнительный продюсер почтительно склонил голову. — Крис передала мне, что ты настойчиво просил со мной встречи. Причем, несколько раз. Достойно уважения.       — Я… должен был позвонить, знаю, но…       — Хорошо, что не позвонил — сбил бы мне рабочий настрой.       Джин подошел к ним поближе и встал рядом с Чонгуком, обняв его за плечи. В этом жесте было только ласковое покровительство, на которое молодой человек ответил, приобняв господина Кима за талию. А Юнги тем временем пытался что-то расслышать в его голосе. Неужели он не злился?       — Ты не злишься?       Нужно было убедиться.       — Я сделал выводы, но они никак не касаются нашей общей сексуальной жизни. — Джин улыбался снисходительно, пока Юнги чувствовал подвох. Разумеется, ничего не бывает просто. — Я всё также хочу во всех смыслах… приятно проводить время в вашем обществе. В том числе, с тобой.       — Знаешь, звучит как Я, конечно, буду с тобой трахаться, но только без удовольствия.       Юнги поморщился, прямо и испытующе смотря на господина Кима, который улыбнулся еще снисходительнее чем до этого. Этот черт точно что-то задумал, а Юнги даже не мог заранее себя пожалеть, потому что с самого начала был виноват.       — Мне кажется, котик, с тобой без удовольствия нельзя.       Тэхен смотрел на музыкального продюсера с гордой убежденностью в сказанном, и Юнги закатил глаза, а потом резко дернул его к себе и крепко обнял.       — Ого! Ты серьезно настроен.       — Тебя давно стоило бы трахнуть, за твою красивую… отзывчивость и умение разгонять над моей… неумной головой ебаные тучи.       — Так, а за что я буду трахать тебя? — Джин, строго нахмурившись, взглянул на Чонгука, который смотрел на него с хитрым прищуром. — За то, что твой пресс раз в пятьдесят крепче моего. И за кроличью улыбку, которая всегда попадает мне прямо в сердце.       Сам Джин улыбался с теплом и нежностью, которая не померкла даже тогда, когда он перевел свой взгляд на Юнги.       — Немного вина?