Уравнение с четырьмя известными

      — Поговори с ним.       Тэхен мягко и за бок ущипнул Юнги, который успел глубоко задуматься, пока наблюдал за Джином. Исполнительного продюсера сразу отправили на диван и запретили суетиться, чтобы он не растрачивал попусту силы, которых у него после долгого перелета и так поубавилось.       — А если у меня после этого не встанет?       Юнги почти с мольбой смотрел на Тэхена, который с безмятежной лаской ему улыбнулся.       — У меня на скамейке запасных вибратор — выйдет тебе на замену.       Музыкальный продюсер удивленно распахнул глаза, в один момент став похожим на кота, который только-только обнаружил у себя хвост.       — А еще комплект анальных пробок, если вдруг ты не захочешь пачкать пальцы.       — Блять, Тэ! — Юнги закатил глаза, а Тэхен нагнулся к его уху.       — Я подготовился, так что…       — Заткнись или я сбегу.       Тэхен заливисто рассмеялся, чем привлек внимание и улыбку Джина, к которому он всё-таки мягко подтолкнул Юнги. Ладно. Это был подходящий момент — исполнительный продюсер явно находился в прекрасном расположении духа. В таком настроении он вряд ли захочет его прилюдно и с особой жестокостью казнить.       — Какие выводы ты сделал?       Юнги плюхнулся на диван, до этого посильнее запахнув халат, чтобы не оскандалиться раньше времени.       — Что на тебя нельзя положиться. — Джин спокойно наблюдал за ним, в конце расслабленно откинувшись на мягкую спинку, по которой расправил руку. Как будто уже готовился ею, рукой, нерадивого музыкального продюсера придушить. — И да, тебя спасло то, что ты лично извинился перед госпожой Пак и вызвал ее сочувствие. А еще моя крайне удачная командировка.       — На меня можно положиться. — Юнги надул щеки, и теперь это угрожало, а не умиляло.       — Да, в сексе. Но вот что касается дружбы и чего-то более сокровенного… — Джин покачал головой, а потом подался вперед и облокотился на колени, смотря на Юнги из-за плеча. — Не уверен.       — Я работал.       — Я знаю. — Джин смотрел на свои сцепленные пальцы. — А еще знаю, что до этого встретился с тобой и специально попросил отнестись к этому со всей ответственностью. — Он вновь выпрямился, развернувшись к Юнги. — Знаешь, как это обычно происходит? Я организую интервью и даю тебе номер журналиста, который будет его вести и с которым ты лично должен договариваться о встрече и всем остальном. У дуэта на этот случай есть менеджер, который с блеском решает все эти вопросы, чтобы они потом могли спокойно блестеть в кадре или на страницах. Я решил побыть твоим менеджером и всё организовал, на добровольных началах. Потому что ценю тебя и твои переживания. Тебе нужно было просто приехать вовремя.       — У меня самый лучший менеджер.       Если у тебя не было аргументов, ты мог либо опуститься до оскорблений, либо подняться до чистой жертвенности, либо же пуститься в бессовестную лесть. В случае Джина, это была не лесть — он был мастером организации всего, чего движется, и заставления двигаться всего, что неподвижно.       — Мои услуги очень дорогие.       Джин смотрел на него спокойно и прямо, но в блеске, которым отдавала его темная радужка, было что-то…       — Как я могу искупить свою вину?       Услышав этот вопрос, который Юнги озвучил тихо и нетерпеливо, лишь в последний момент не сорвавшись на взволнованный шепот, Джин задумался. Всерьез. А потом чуть придвинулся к нему, наклонившись к уху, которое Юнги в готовности подставил.       — Когда я только узнал, как ты меня подвел, у меня сразу возникла идея, как можно наказать тебя и вознаградить себя. — Он сделал паузу, и Юнги сглотнул, предвкушая что-то… экстраординарное. — Связать тебе руки своим галстуком, нагнуть в твоей студии и хорошенько отодрать, чтобы краснели не только щеки, но и твоя бесстыжая задница.       У Юнги пересохло во рту и что-то зашевелилось под халатом. Можно было подумать, что совесть, но нет. Судя по всему, Джин что-то понял по его взгляду, потому что на его пухлых губах растянулась мягкая и почти что виноватая улыбка.       — Хорошо проведи интервью, так, чтобы тебя поблагодарили за него — этого будет достаточно. Думаю, это не станет для тебя непосильной задачей.       Музыкальный продюсер не собирался признаваться себе, что первый вариант понравился ему чуть больше. Чуть больше, чем госпожа Пак, которая на поверку оказалась очень сердобольной женщиной.       — Выяснили?       Чонгук появился рядом с диваном с двумя бокалами, пока в руках у Тэхена, который стоял за его спиной, было еще два.       — Да. — Джин с деловым видом кивнул. — Между нами не осталось никакого недопонимания.       — Тогда поцелуйтесь. — Тэхен невинно улыбался. — Это мой второй секс в жизни, и я очень не хочу, чтобы котик был в плохом настроении.       — Как и ты, Джин. — Чонгук полностью поддерживал своего друга.       — Я в очень плохом настроении.       А Юнги уронил голову, пытаясь изобразить безысходность вместе с отчаянием. Но любопытство взяло верх, и он украдкой глянул на Джина, который не спускал с него глаз, как будто только этого и ждал.       — Потому что я пошутил насчет первого пути твоего искупления?       Услышав это, Юнги не успел как следует возмутиться (так, чтобы всех ввести в заблуждение, что это всё ложь и провокация), и Джин воспользовался этим моментом. Взял его за затылок, уверенно сжал на шее пальцы и резко потянул к себе, как заправский снайпер (или опытный купидон), попав сразу губами в губы. Юнги сначала не отвечал, а потом каааак ответил, опрокинув исполнительного продюсера на мягкую спинку, в которую упирался руками… Он слишком долго наказывал себя всё это время, чтобы теперь не попытаться выместить всё это на Джине, который был виновником всех его переживаний. Наверное, Юнги сам был виновником, и быстро потерял инициативу, когда вторая рука Джина оказалась в его волосах. Они были достаточно длинными, чтобы схватить и контролировать, а язык господина Кима был достаточно умелым, чтобы Юнги сам потерял контроль. Как котенок, которого тащили за шкирку, и в случае Юнги — к крепкой эрекции.       — Сойдет для примирения.       Джин неуверенно отстранился и сразу вытянул руку, в которой оказался протянутый ему завороженным Чонгуком бокал.       — У меня почти встал.       Тэхен не шутил, судя по его серьезному лицу, и Юнги, который внутри теперь осыпал Джина матерными проклятиями, а снаружи — пальцами пытался пригладить растрепанные волосы, поднялся.       — Хочешь также?       Он подошел к нему и взял свой бокал, сразу сделав несколько глотков.       — Хочу. — Тэхен уверенно кивнул. — Я хочу так же, как Джин.       Юнги чуть не поперхнулся, с недоверием уставившись на Тэхена.       — Мне кажется, или я тебя сегодня нагибаю, а не наоборот?       — А разве, одно может мешать другому? — Тэхен очень искренне удивился.       — Мы можем обсудить это.       Чонгук уже успел устроиться у Джина на коленях, и, судя по всему, чувствовал себя совершенно комфортно. Так бывает, когда, наконец, позволяешь себе попробовать то, что до этого запрещал. Вот Джин ничего себе не запрещал, свободную руку запустив под шелковый халат и прижав к накачанному бедру. Почему-то разыгрался аппетит.              

* * *

             — Джин, а какой у тебя… типаж?       Они переместились на пол, сразу по достоинству оценив и неожиданную мягкость кемпингового снаряжения, и сообразительность Чонгука, который последним занял место рядом с Джином и напротив Тэхена. А Тэхен теперь выжидающе уставился на исполнительного продюсера, успев взглянуть на Юнги, который последний допивал вино.       — Юнги.       — Что? — Юнги быстро поднялся, отставил пустой бокал и вернулся к Тэхену. Он взял его за плечи и повалил на себя, только улыбаясь в ответ на то, как блондин тут же завозился в его руках, пытаясь вернуть себе нормальное положение.       — Ты мой типаж. Обожаю маленьких вредных котов.       — Надеюсь, не есть.       Музыкальный продюсер закатил глаза, а потом немного сдвинулся и пошире расставил ноги, чтобы Тэхену было удобнее опираться на его колени как на подлокотники очень удобного кресла. С членом.       — Если серьезно…       — В смысле если серьезно?!       И пока Джин задумался, Юнги очень возмущенно выкатил глаза.       — У меня нет типажа. Но… — Джин не обратил внимание на протест музыкального продюсера, повернувшись к Чонгуку. — Мой последний парень был профессиональным спортсменом. Так что…       Чонгук с самодовольной улыбкой и соблазнительно приподнятой бровью потянул полы халата в стороны, чтобы продемонстрировать рельефный пресс. Шелк его предал, оголив и то, что было ниже, и Чонгук тут же начал суетливо запахиваться, при этом раздраженно и немного испуганно округлив глаза.       — Ты стесняешься? Серьезно? — Юнги покачал головой. — Если бы у меня было такое тело, как у тебя, я бы постоянно ходил голым. Чтобы другие завидовали. У тебя или… — Он посмотрел на светлую макушку, которая очень удобно устроилась на его груди. — Или у него.       Музыкальный продюсер позволил себе провокацию своими музыкальными пальцами, начав аккуратно стягивать шелковый халат с плеч Тэхена, который при этом сохранял первозданную невозмутимость. Он, в отличие от Чонгука, совершенно никак не реагировал на то, что Юнги его бессовестно оголял, и вместо того, чтобы прикрыться, он дернул шелковый пояс, полностью распахнув прохладный шелк.       — Блять, Тэ. Это противозаконно.       Тэхен с самодовольной улыбкой посмотрел на Чонгука (который теперь принял то же положение, но уже в руках исполнительного продюсера), потом на Джина, который бестыже и очень приятно для самооценки его рассматривал, а затем повернулся к Юнги. Юнги уже знал, что далее последует что-то, что покрасит его щеки в стыдливый румянец, поэтому потянулся за поцелуем, но Тэхен вдруг ловко перевернулся и уселся на колени между всё еще разведенных ног.       — Что ты задумал…       Он окончательно избавился от халата, небрежно, как будто тот был не роскошью, а досадным препятствием, отбросил его в сторону и… стал на Юнги наступать. Как охотящийся тигр, переставляя руки по бокам от притаившегося музыкального продюсера, который все больше отклонялся назад, остановившись на локтях.       — Я… — Тэхен был всё ближе, а сердце Юнги колотилось всё чаще. Потому что по-другому в присутствии, особенно обнаженном, этого бессовестного… тигра, быть не могло. — Тебя… — Он улыбался и при этом смотрел так пристально, что казалось, мгновение, и он укусит свою беззащитную жертву за нос. — Съем!       Юнги, наконец, оказался на спине, запертый под непростительно красивым телом и между красивых ладоней, которые упирались в матрас по бокам от его головы. Он успел только самодовольно улыбнуться, прежде чем его буквально смело чувственным напором чужих губ. Юнги даже не успел среагировать и приоткрыть рот, но в нем уже хозяйничал Тэхен. Языком. Он теперь держал себя на одной руке, а другой — Юнги за подбородок, большим пальцем прижимая и оттягивая его нижнюю губу, обеспечивая себе лучший доступ к уже до краев пылкому поцелую. Лавина, облава, смерч страсти (он назовет так одну из песен, и пусть дуэту будет стыдно), и большие ладони музыкального продюсера оказались на голой спине, сразу начав сминать упругую кожу и продавливать сильные мышцы.       — Вот это темперамент…       Чонгук собирался ответить на рассеянно восхищенное замечание Джина, но не успел. Он вдруг отчетливо ощутил, как тонкие пальцы исполнительного продюсера слегка сжались на его шее. Лишь привлекли внимание, а затем направились вниз, подцепив шелковый ворот и медленно потянув его в стороны. Ощущение от скользнувшей по коже ткани сразу подхватили руки, которые оказались на сосках. Джин был внимательным, и до этого успел заметить, как остро Чонгук реагировал на подобные стимуляции. Вот и теперь он резко вдохнул и выдохнул, ухватившись за бедра господина Кима.       — Знаешь, главный секрет хорошего секса?       Он перешел на шепот, который слишком хорошо сочетался с чувствительными прикосновениями, дразнящими и заставляющими всё тело трепетать в ожидании чего-то более острого, что в этом случае означало вкусного.       — Ты знаешь.       Чонгук сказал это на выдохе, который сбился под напором чувственных впечатлений. На его глазах разворачивались нешуточные страсти, потому что Тэхен не шутил, когда говорил, что Юнги съест, потому что он полностью завладел инициативой, теперь занявшись шеей музыкального продюсера, который лишь млел и даже не думал брать всё в свои руки. Это всё происходило на глазах Чонгука, в то время, как на коже как будто растягивалась тончайшая паутина из невесомых, будоражащих тело и воображение ощущений.       — Возбуждение. Чем оно больше и глубже, тем больше удовольствие. — Джин потянулся к уху Чонгука и аккуратно зубами прихватил мочку, пока его руки распахнули халат и побудили зачарованного молодого человека раздвинуть ноги. — Но это секрет, Гук.       Теперь одна рука попеременно терзала лаской соски, а другая занялась твердым членом. Хотелось целовать. Чонгук немного развернулся, чтобы случайно не выскользнуть из кружащих голову объятий, и взял Джина за затылок, потянув к себе. Успел заметить на пухлых губах хитрую улыбку, которая в одно мгновение растаяла, как сахар, под его языком. Всё слилось воедино, одно вторило другому, и Чонгук совершенно расслабился, выгибаясь под аккуратными и при это не жалеющими его выдержку пальцами. В их поцелуе не было страсти. Не голод, а аппетит, который позволяет во всей красе прочувствовать вкус прежде, чем насытить желудок. Чонгук даже забыл о том, что впервые за долгое время будет снизу — всё было слишком естественно, чтобы держать в голове такие глупости.       Но кое-что он всё-таки держал, и его свободная рука оказалась за спиной, достаточно быстро нащупав член Джина. Чонгук улыбнулся прямо в целующие его сладкие губы, с которых сорвался выдох.       — Тебе нравится.       Это был не вопрос, и судя по блестящим глазам Джина, он бы в любом случае ответил утвердительно. А потом его взгляд, успевший немного осоловеть (если не от вина, то от нескромных, и при этом чувствительных касаний), сам собой переместился к тому, что происходило напротив них.       — Смотри.       Чонгук повернулся и замер. И всё из-за того, в какой… Это… Нет, он уже видел Тэхена в подобной позе и с такого ракурса– на коленях, склонившегося и немного прогнувшегося… Он увлеченно сосал член Юнги, который направлял его рукой. Судя по тому, что теперь нельзя было рассмотреть член Тэхена, который должен был разместиться между бедер, у него была эрекция, при этом, крепкая. Зато можно было рассмотреть что-то другое, и взгляд сам, без разрешения, по аккуратной мошонке поднялся к ягодицам. И тому, что… Блять. Главное волнение было не в том, что Тэхен теперь слишком развратно демонстрировал себя, а в том, что он об этом совершенно не задумывался, заглатывая член Юнги.       — Я думаю, тебе стоит Тэтэ помочь.       Джин отклонился, спустив халат с плеч Чонгука, который, завороженный, сам выдернул руки из рукавов. Это были странные, неясные эмоции, и очевидно было только то, что хотелось еще. Сделать еще один шаг за грань того, к чему ты привык и что мог себе позволить, оказавшись наедине с собственными фантазиями.       — Ты хочешь… — Он смотрел на Джина широко раскрытыми глазами, как напуганными фарами олененок. — Чтобы я…       — В такой же позе, да. — Исполнительный продюсер улыбался с нежностью, бережно прихватив Чонгука за подбородок, пальцем проведя по взволнованно приоткрытым губам. — Хочу посмотреть. На тебя. Но больше этого… — Чонгук буквально чувствовал себя кроликом, попавшим в ласковые объятия змеи. — Вы с Тэтэ слишком рьяно испытывали на прочность мое самообладание — я должен отомстить.       Почему-то страшно не было. Чонгук знал, чего хотел Джин, и не сомневался в том, чтобы взять член Юнги в рот — нисколько. Эта мысль даже вызывала в нем воодушевление, но стоять с поднятым задом, при том, что там все будет видно… Но с другой стороны — Джин его заворожил. Да, это будет оправдание того стыда, что он, возможно, испытает. К черту, и Чонгук с жаром приник к сочным губам их исполнительного продюсера, взахлеб и глубоко. Слишком торопливо, и в не до конца остывший поцелуй он расслышал взволнованное…       — Вы… поразительные. Позволь мне этим насладиться.       Бок о бок с другом ничего не страшно, и Чонгук уже без сомнений окончательно избавился от халата. Юнги откинул голову, поэтому не сразу заметил перемену в расстановке сил. А вот Тэхен почувствовал руку на своей спине и прервался. Выпрямился, оглянулся, и в глазах тут же потемнело, потому что они сами собой закрылись. Он всегда закрывал глаза, когда целовался, а Чонгук успел им достаточно полюбоваться, чтобы захотеть вспомнить вкус. И то, что до этого эти сладкие губы ублажали чужой член, прибавляло… пикантности. Потому что Чонгук будет заниматься тем же.       — Что… вы задумали?       Тэхен успел запыхаться, раскраснеться, и если раньше он был красивым, то теперь… Поразительным. Джин был прав, и именно Джин требовательно протянул руку, в которой тут же оказался светловолосый затылок. Мягкие, мягкие губы… Тэхен улыбался, пока эти мягкие-мягкие губы его сладко-сладко целовали.       — Это что такое?       Юнги настолько успел отвлечься на ласки, что теперь выглядел очаровательно растерянным. Напротив был голый Тэхен со стояком, голый Чонгук, тоже со стояком, и Джин, на котором был халат, но он был распахнут и в просвете виднелся стояк. Хорошая новость, но… Почему они вдруг прервались и что задумали?       — Мальки хотят отблагодарить тебя за талант.       Чонгук немного сдвинул ноги Юнги, и Тэхен устроился на его левом бедре, пока Чонгук занял правое. Они жались друг к другу и оба склонились над членом, который будто бы приветственно дернулся. Музыкальный гений был возбужден, вне всяких сомнений, но теперь, смотря на… Это был другой уровень, и особенно в момент, когда Юнги ощутил, как к его члену с двух сторон прижались губы, медленно заскользив по длине к головке. Блять. Он запрокинул голову. Смотреть, как и чувствовать, было слишком… Пиздец. Он был в раю или в своей самой влажной фантазии. Нет, такое нельзя было пропустить, и Юнги приподнялся на локтях. А исполнительный продюсер тем временем расположился позади Тэхена и Чонгука, которые в два языка полировали член музыкального гения. В другое время без участия туго сомкнутых губ, ощущения кажутся размазанными и кончить от одного только лизания практически невозможно, как и почувствовать что-то более или менее яркое. Но это был не тот случай, потому что в союзниках у жаждущего удовольствия тела было воображение, которое открывающийся Юнги вид ласкал похлеще рта.       Страшно было представить, какой открывался вид исполнительному продюсеру, который теперь был похож на кота (почти как Юнги), который не мог определиться, во что запустить свои пушистые лапки сначала: в тарелку с только что пойманной рыбкой или в миску с жирными сливками… И он, как будто издеваясь над Юнги, смотря ему в глаза, облизал указательный палец. Прям вот не засунул в рот, а провел языком, медленно, и если учесть, что два языка теперь елозили по его члену… Сука, он спустит быстрее, чем мальки моргнут.       — Ты собираешься подготовить для меня не только интервью?       Юнги нужно было собраться с мыслями, и вместо того, чтобы схватиться за одну из взъерошенных макушек, он взялся за свой характер. А взъерошенные макушки тем временем… Блять. У него даже фантазий таких не было — Тэхен целовал Чонгука, взяв его за шею, пока Джин совершенно точно пропихнул в него палец. Музыкальный гений не мог оторваться от Трио, чувствуя на члене крепкую хватку пальцев Чонгука, а исполнительный продюсер тем временем облизал палец второй руки, который провел между круглых ягодиц уже Чонгука. Он напрягся, что Юнги понял по тому, как сильно он стиснул его член, отстранившись от Тэхена. Очевидно, он не успел подготовиться морально, и Юнги стал лихорадочно соображать, что можно было сделать, чтобы преодолеть этот момент, но… У них в команде был большой начальник, у которого уже было решение. И вместо того, чтобы остановить всё это (а он был к этому близок), Чонгук выпустил из себя… стон? Выдох, приглушенный растерянностью вскрик, оборвавшийся на первой букве мат. А всё потому, что Джин применил лучший отвлекающий маневр — язык в заднице. Тот самый, который Юнги представлял решением всех бед.       — Я кончу, если вы продолжите.       Юнги не очень грациозно выбрался из-под мальков, оказавшись перед ними, и если Тэхен смог выпрямиться, чтобы ответить на щедро подслащенный благодарностью поцелуй, то Чонгук с ладоней опустился на предплечья, смяв простынь.       — Тебе будет так же хорошо.       В шелестящем шепотом голосе Юнги не осталось ничего остроумного и звонкого — нежность и трепет, который повторился в мягкой улыбке. Тэхен, кажется, впервые в жизни покраснел, а Юнги, не став терять время, опустился перед Чонгуком, взяв его за подбородок.       — Он так хорош?       Музыкальный продюсер никогда не видел Чонгука таким… томным. С полуприкрытыми глазами, в которых вместо задорного блеска теперь осталась только пьянящая поволока того удовольствия, что он испытывал на себе. Джин, наверняка, был усерден, потому что Чонгук не ответил на поцелуй, лишь приоткрыв губы, когда Юнги провел по ним языком. Горячий выдох, еще один… Очевидно, он впервые испытывал на себе такие откровенные ласки.       Оказавшись сзади, Юнги не стал упускать возможность понаблюдать за Джином, который с первозданным рвением… расслаблял Чонгука. Он двумя руками разводил его ягодицы, вылизывая уже блестящий от слюны анус, а затем, присоединив к языку палец, уже испытывал его на мягкость, аккуратно продавливая сопротивление. Чонгук откликался только на ласки, пока Юнги, нетерпеливо дернув халат из-под коленей, устроился на коленях позади Тэхена, впервые получив возможность оценить его… круглую задницу настолько вблизи. И он стал повторять за Джином, но в отличие от Чонгука, Тэхен позволял себе тихие, в сочетании с его тембром очень сексуальные стоны, которые вдохновляли не только Юнги, который выбрал уделить внимание также члену: Он потянул его к себе, пользуясь тем, что бедра Тэтэ были расставлены, и обхватил губами головку, несколько раз во рту проведя по ней языком. Тэхену нравилось, и когда Юнги вернулся к его растягиванию, тот туго, но без болезненного сопротивления впустил в себя два пальца.       Он был раскрепощен и расслаблен, потому что получал то, что хотел. Чонгук, судя по тому, как ожесточенно хватался за простынь, тоже теперь не думал о своем неудачном опыте, пока Джин, также уделив внимание языком его члену, всё-таки протолкнул в него палец. Мягко. Приставил второй, аккуратно надавив, и Чонгук, заподозрив неладное, напрягся, но звонкий хлесткий удар по ягодице его отвлек. Он замер от неожиданности, и неожиданно было то, что это подействовало. Он сократился и пришел в себя только в тот момент, когда пальцы были внутри.       — Нестрашно, правда?       Свободной рукой Джин потянул Чонгука к себе, обхватив плечи, и пальцы вошли на всю длину.       — Ты… — Чонгук цеплялся за предплечье господина Кима, судорожными вдохами путая слова и мысли. — Не… Небольно.       Это были другие ощущения. В них было больше… приятного. Он до сих пор испытывал явный дискомфорт от чего-то постороннего в заднице, но теперь не мог требовать, чтобы его освободили. Джин… Он что-то делал, и член Чонгука, успевший до этого немного сникнуть, дернулся, когда пальцы… что-то сделали. Он ничего не понимал, но было ощущение, что Джин… как будто ласкал член изнутри. Странно и… Сладко.       — Ох, Тэ…       Юнги успел только улыбнуться самодовольно, когда не выпуская из себя пальцы, Тэхен вытянулся на руках, выпрямился и потянулся к его губам. Наверное, у музыкального гения до этого не было настолько… кайфовых любовников. Которые не замечали ничего, кроме удовольствия, которые сами получали и стремились доставить. Ни стеснения, ни условий, никаких зажимов и слишком завышенных ожиданий — Тэхен получал, что хотел, и хотел то, что получал.       — Готов?       У господина Мина было достаточно опыта, чтобы теперь понять, что его отзывчивый к ласке любовник не будет страдать, пропуская в себя член. И Тэхен кивнул, а Юнги посмотрел на Чонгука, которого Джин медленно, но методично трахал пальцами, давая привыкнуть к растянутости в том месте, которое до этого всегда было сжато. И в памяти всплыла картинка, на которой он связан чужим галстуком… Нужно было отвлечься. Причем, отвлечься качественно.       — Ну-ка.       Тэхен понял без слов и в следующее же мгновение оказался напротив Чонгука. Ах, какой он теперь был… Растерянный и бессильный перед новым опытом, который, судя по тому, каким твердым был его член, ему нравился.       — Как ты?       — Как…       Джин отпустил его плечи, и Чонгук, чтобы не потерять опору, вцепился в Тэхена, который сразу, не дождавшись ответа, впился в его губы. Зачем говорить, когда можно использовать язык с большей пользой, делясь чувственными впечатлениями, всегда делающими ласки слаще. Исполнительный продюсер заметил, что его музыкальный коллега теперь находился в поисках презерватива и смазки, и решил к нему присоединиться. Чонгук дернулся, когда почувствовал, как пальцы выскользнули из него, но поцелуй не прервал. Они с Тэтэ всегда понимали друг друга без слов, особенно теперь, взмокшие и возбужденные.       Юнги протянул Джину презерватив, бросив тюбик смазки рядом, а потом потянулся к его губам, что господин Ким приветствовал, взяв его за затылок и вдавливая в свои… блядски пухлые губы. Два продюсера теперь как будто были одной командой, но только играли они не против дуэта, а с ними, и целью было не выиграть, а доставить друг другу как можно больше наслаждения. Своими языками, которые теперь невообразимо сплелись во рту Юнги, не позволив ему отстраниться первым. Или это потому, что Джин вновь взял его за волосы? Господин Ким любил контроль и в нем чувствовал себя, как рыба в воде, успевая с одинаковым чувственным успехом и доставлять удовольствие, и получать. Интересно, как он будет чувствовать, оказавшись в господине Мине?..       — Гук, ты в обычное время горяч, а теперь… у меня температура поднялась.       Юнги вновь пристроился за спиной Тэхена, но у него была возможность не только сказать это Чонгуку в лицо, но и доказать, со страстью приникнув к подставленным губам, на которых задержалась чуть усталая улыбка.       — Мне… понравилось.       — Тогда ты позволишь мне сделать это еще приятнее.       Шепот Джина внезапно раздался у самого уха, и Чонгук вздрогнул, почувствовав между ягодиц что-то влажное. Смазка. Он повернулся, и всё, что можно было прочитать на его лице… Не страх. Он решился и был готов, но… осторожное сомнение. Как будто успел убедиться, но не до конца.       — Ты мне доверяешь?       Джин дал Чонгуку время на раздумье, взяв за подбородок и потянув к своим губам. Хотел или уговорить, или успокоить. Или, пользуясь их волнующей сочностью, поддать огня возбуждению, чтобы у них у обоих просто не осталось другого выбора.       — Да.       Прозвучало уверенно.       — Сзади или на спине?       В голосе Джина слышалось нетерпение, которое только добавляло Чонгуку решимости.       — Как… скажешь.       И Джин потянулся за подушкой, которая затем оказалась у Чонгука под поясницей. Теперь он смотрел на Тэхена, который нависал над ним, снизу вверх, и всё, что мог видеть — ласковую и при этом лукавую улыбку. Он видел, что Юнги прижимался к прикрывшему глаза Тэхену сзади, значит, совсем скоро…       — Я бы тебя съел.       Чонгук перевел взгляд на зачарованного Джина, который уже успел широко развести его бедра, устроившись между ними, и теперь жадно оглядывал его пресс и крепкую грудь.       — Мне…       Мысль Чонгука не успела озвучиться до конца, потому что Тэхен резко и ниже наклонился к нему, уткнувшись в него лбом. Его руки были по бокам от плеч Чонгука и теперь судорожно сжимали простынь. Но Юнги был нежен. Настойчив, но при этом давил так, что его не хотелось прерывать. Тэхен пытался вспомнить ощущения после первого раза. Что его ждало удовольствие, которое теперь непозволительно медлило, потому что его нужно было впустить, а не держать на пороге.       — Хорооооший…       Юнги одной рукой держался за бедро запрокинувшего голову Тэхена, а другой провел по его спине, прижимая к взмокшей коже ладонь, продавливая позвоночник. Баловал умиротворяющей лаской и при этом медленно проталкивал внутрь член, вслед за туго растянувшей анус головкой. Смазки было достаточно, поэтому он не мог причинить дискомфорт. Совсем чуть-чуть, но этого было слишком мало для того, чтобы Тэхен не захотел его поцеловать, поднявшись на руках и повернув голову. Это ощущалось как Всё в порядке, ты можешь продолжать, и он игриво несколько раз лизнул губы Юнги, совершенно убеждая в том, что…стыковка прошла успешно. И можно было обратить внимание на то, что творилось между Чонгуком и Джином.       Которые целовались. Чонгук обхватил плечи Джина, пока тот упирался руками в его бедра, приподнимая ноги и таз. Упирался членом в него, и это был самый простой и самый эффективный отвлекающий маневр. Чонгук сжался, рефлекторно, но потом… сдался. Он хорошо запомнил, как приятно было от пальцев, и это сработало. Узнал, что можно было получить удовольствие, и… Как будто от отчаяния впился ногтями в лопатки Джина, который порывисто отстранился, но только от его губ.       — Мягче.       Непонятно, что именно он имел ввиду, но когда выпрямился… Чонгука заполнило до краев. И никакой боли, никакого дискомфорта, сомнений, сожалений…       — Нра…в.ится?       Он поднял глаза и сразу заметил Тэхена, который содрогался, нависая над ним, рвано, глухо, сдавленно озвучивая каждое жесткое столкновение с бедрами Юнги. Он не улыбался, не заигрывал, не пытался подбодрить друга — в нем был член одного музыкального гения, вытеснивший из него всё, кроме возбуждения и жажды разрядки. Он был так близко, наклонился ниже, и Чонгуку просто нужно было вытянуть руки и взять его за шею, прижав к себе, но он бессильно эти руки уронил, когда Джин стал двигаться. В нем. Кажется, ритм задавали стоны Тэхена, который запрокинул голову, стоило только пальцам Юнги оказаться на его шее, сжавшись. Удерживал, чтобы он не мог уйти от этой чувственной жестокости, которая, как голод, теперь, в преддверии оргазма, взяла их в заложники.       И Джин чувствовал себя в заложниках, с каждым новым движением туже протискиваясь в анус Чонгука, который сокращался, будто бы пытаясь его удержать. Так могло быть только в том случае, если он получал удовольствие. От члена ли или от того, что Тэхен смог дотянуться до его губ, сначала тронув их горячим стоном, а уже затем разомкнув их языком. Целоваться было сложно, когда их с двух сторон… имели. Всё смешалось, голова кружилась, и оставалось только бессильно цепляться друг за друга.       Но вот Тэхен резко поднялся, когда Юнги обхватил его за плечи и потянул к себе. Запрокинул руку, схватившись за затылок музыкального гения, вжимая его в свои голодные губы. Стоны, поцелуи, растягивающий и заполняющий его член, судорожные выдохи Юнги — всего было мало.       — Давай, малыш, на живот.       Это был чувствительно приказной тон, которому невозможно было перечить, и Чонгук неловко, но быстро оказался на коленях и локтях, почти сразу вновь почувствовал Джина в себе. Только удовольствие. Он не касался своего члена, но, кажется, это делал кто-то вместо него, и в этом положении… Чонгук вдруг понял, что не сможет продержаться долго. А потом увидел, как прямо перед ним оказался Тэхен, щекой прижимаясь к простыни. Юнги придавил его ладонью, которая затем скользнула в волосы и мягко сжалась на затылке.       Надрывно, глухо, в унисон. Стоны смешивались со звуками ударяющихся друг о друга тел. В какой-то момент Чонгук перестал что-либо замечать, зажмурив глаза. Он… Это было настолько остро, что ему казалось, что еще мгновение, и он описается. Как будто живот распирало… грозовыми тучами, проводящими электрические разряды, которые отдавались томительно сладкими импульсами по всему телу, затухали и вновь вспыхивали в члене. Он вжался лбом в матрас, напряженно сведя лопатки. Он… Всё произошло резко, неожиданно. Его буквально пробило удовольствием, от пяток и до макушки, на полпути выплеснув сперму. Джин всё еще был в нем, двигался до болезненного резко, но Чонгук не чувствовал… Было пусто. И так хорошо…       Юнги кончил последним и повалился рядом с Тэхеном, который неловко повернулся и в итоге оказался у него на груди. Джин с Чонгуком какое-то время не подавали признаков жизни, что могло значить только одно…       — Вы, ребята, охуенные.       Господин Мин первым стянул презерватив с опавшего члена, а потом только заметил, как над Джином зашевелилась рука, которая повторила эту манипуляцию. Наверное, это была его собственная рука, и когда исполнительный продюсер приподнялся на локтях, он выглядел взъерошенным, растерянным, но кажется совершенно собой довольным.       — Давай сюда.       Взамен Юнги протянул Джину несколько мягких салфеток, которыми тот помог не только себе, но и Чонгуку.       — Спасибо.       — Гук, ты как?       Тэхен сначала хотел повернуться на бок, но потом просто закинул руки за голову и потянулся, начав как будто нетерпеливо качать согнутой в колене ногой.       — Как сказал бы Юнги, заебись.       В его голосе откуда-то появилась легкая хрипотца, и Тэхен, заинтригованный, вновь перевернулся на живот, совершенно не боясь вляпаться в свою же сперму.       — То есть, тебе понравилось? — Чонгук повернулся к нему в момент, когда заметил, как блестели глаза его друга.       — Я никогда так не кончал.       — Юнги!       Тэхен позвал музыкального гения, который не сразу показался с кухни и был не один — в его руках была спасительно найденная в холодильнике запотевшая бутылка минералки. И он поделился ею сначала с Чонгуком, который только ради этого поднялся, а потом ловко ее поймал.       — Ты в следующий раз с Джином.       — Ох, спасите-помогите. — Юнги картинно закатил глаза, пока Джин только улыбался. Слишком двусмысленно. — Эй, ты куда?       — В душ.       — Я первый! Я там вещи оставил!       — Точно?       Джин выразительно поднял брови, а затем кинулся в сторону уже знакомой ему ванной.       Тэхен наблюдал за этим с мечтательной улыбкой, успев припомнить, как Юнги ценил гигиену и как теперь, наверняка, мечтал встать под прохладную воду, чтобы смыть с себя всё, что после перенесенного на четверых оргазма уже остыло и больше не оставляло внутри чувственно сладкое послевкусие. Вообще, получилось даже лучше, чем Тэхен представлял себе. Головокружительно. И они потом обязательно это обсудят.