«Как... Холодный кофе»

– Собирай свои монатки, и давай быстрее, – Чуя оборачивается. – Матушка моя Йокагама, ты здесь что, бомбы взрывал, Осаму?! И рыжий даже не преувеличивал; квартира Дазая выглядела как зона боевых действий. Пол был усеян испольванными бинтами, лезвиями и упаковками от вредной еды, валялись пустые бутылки из под виски. На стене красовалось кровавое пятно – будто кто-то бил кулаком в стену, и на полу так же присутствовали алые разводы. В спальне находился футон, чуть-ли не перевернутый вверх дном, а одеяло скомканно лежало рядом с ним. Подушка вообще находилась в другом углу комнаты... Когда Накахара зашел в кухню, он вообще потерял дар речи: в углах скопилась пыль, грязными тарелками было заставлено абсолютно все помещение, на полу так же были пятна от крови... И Чуе это невольно напомнило его двухлетнее заточение, за исключением того, что Чуя не пытался покончить с собой. – Свалю все на то, что не знал о том что кто-то посетит мое скромное жилище, – слегка легкомысленно отмахнулся Дазай, и направился к шкафу, который находился в спальне, чтобы собрать вещи. Он откуда-то достал чемодан (Чуя не заметил, откуда именно, но ему показалось что из под письменного стола), и стал скидывать в него однообразные рубашки с брюками. Чуя тем временем достал из кармана сигареты и нервно закурил, облокатившись на стену. Ему внезапно стало жалко Дазая. И такие эмоциональные качели его пугали: то смущается, то шипит и бесится, то вообще сейчас ударился не пойми в какое русло. Осаму всегда казался ему сильным. Да, немного с прибабахом в виде высокой склонности к суициду, но он никогда не думал что все настолько серьезно. Чуе это казалось фальшью, шуткой. Да и самого Осаму он представлял как неисправимого шута, и даже то, что тот являлся самым молодым исполнителем портовой мафии, мнения Накахары не меняло. Так он думал до вчерашней сцены, но тогда он скинул все на минутную слабость Осаму. А сейчас перед его глазами неопровержимое доказательство того, что Дазай это делает постоянно; день за днем. Он уже не казался таким идиотом. Хотя нет, казался, ведь хотеть умереть – это дурость, верно? Хотя, у Дазая наверное были свои на то причины. И рыжик не знал, хочет ли он узнать причины такого желания. Чуя не заметил выражения лица Дазая, когда тот внезапно прервался от скидывания одежды в чемодан; он продолжал думать, закуривая уже вторую сигарету подряд. Чуя поднял взгляд, и увидев что Осаму стоит прямо перед ним, поперхнулся горьким дымом. Ладонь суицидника крепко врезалась в стену прямо рядом с виском Чуи, перекрывая все пути к отступлению, а вторая рука Дазая тем временем ухватила рыжика за талию. Сигарета выпала из ослабевших вмиг пальцев, и Дазай, заметив что бычок упал на пол, затушил его носком ботинка. Чуя оцепенел, смотря в коньячные глаза напротив, а Дазай облизал пересохшие губы. Он опустился вниз, покрывая шею Накахары легкими, слегка мокрыми поцелуями, и рыжий невольно откинул голову назад, давая больше доступа. Язык Осаму зацепил чокер, а потом стал облизывать кожу, скрытую за черной кожаной материей. И внезапно... – Чуя, пожалуйста, сейчас скажи мне что ты не натурал. И с Чуи будто спало оледенение, и тотчас накатило жгучее раздражение. Он схватил Осаму за воротник, и пока тот, не понимая что Накахара делает, потащил его к окну. Открыл его, и в прямом смысле выкинул скумбрию вниз; он знал, что там внизу стоят мусорные баки, в которые угодит Дазай, а пакеты с отходами смягчат тому падение. – Ты неисправимый идиот, Осаму! Я, черт возьми, влюблен в тебя минимум как шесть лет, и угораздило же тебя спросить меня именно это! – крикнул он хлопающему глазами суициднику. Когда Дазай понял смысл сказанных ему слов, и собрался уже открыть рот чтобы что-то крикнуть в ответ, Чуя с диким треском захлопнул окно с такой силой, что вслед за Дазаем вниз чуть не полетели стекла. Он быстро закинул оставщиеся вещи Дазая в чемодан, и с помощью гравитации поднял его вверх, для того чтобы вынести на улицу. Он вышел из квартиры, раздраженно хлопнув дверью, и потопал вниз, злобно при этом сопя. Его переполняла горькая обида: неужели, Чуя настолько скрытен, что его невозможно прочитать, или же скумбрия оказалась настолько тупой, и не могла сложить два и два? Состояние Чуи после ухода Дазая из мафии – раз. И Осаму наверняка знал о запое Чуи, потому что суицидник до сих пор в курсе дел мафии, а уж новости о своем бывшем напарнике тот точно пропустить не мог. Второе – вчерашнее поведение. Если бы Чуя был натуралом, Осаму бы отправился в недолгий полет в стену за такие свои выходки. Третье – футболка Осаму, в которой Чуя до сих пор спал. И это Дазай заметил! Что не так с головой у этой рыбешки?! Ну и четвёртое – сейчас он тоже мог вполне въебать Дазаю за то что тот в прямом смысле прижал его к стене. Да и целовать себя он Дазаю позволил! А Чуя ведь считал его довольно сообразительным, когда тому что-то было надо! Он с огромной скоростью вылетел на улицу. Осаму уже вылез из бака, и потирал ушибленную поясницу, но как только увидел Чую, вмиг забыл обо всем и подбежал к нему. Накахара остановил его грозным взглядом. – Молчи, Осаму, или клянусь, я выбью тебе все зубы, – пригрозил рыжий. Чемодан упал Дазаю на голову (конечно, не просто так, а по желанию Чуи), и Накахара направился вперед, ожидая что скумбрия пойдет за ним. Что и произошло: Дазай быстро поднял чемодан, собрал рассыпавшиеся на асфальт вещи, закрыл его на замок и последовал за взбешённым Чуей, не говоря не слова, как тот и просил. А Накахара тем временем откинул все свои размышления, которые мусолил в квартире Дазая – Осаму идиот, и это теперь подтверждено.