Ещё одна Рождественская история

Драко растерянно сидел под одеялом, совершенно не представляя, что теперь делать. Там-то, где бы это ни было, он был очень храбрым — а сейчас в желудке что-то неумолимо переворачивалось. Драко плохо себе представлял, что делать дальше. Как отказаться от задания Лорда? Как объяснять маме, что он больше не хочет быть на Тёмной стороне? Что с ней будет, если он откажется? Вдруг Лорд и её убьёт… за его непослушание? Но и так дальше тоже было нельзя. Драко вдруг вспомнил слова отца — теперь он почему-то был уверен, что это именно отец приходил к нему в начале ночи — сегодня Рождество. А на Рождество, как правило, случаются чудеса. Может, и в жизни Драко наконец произойдёт чудо? Но с чего начинать, Драко не знал. Поэтому решил для начала умыться, а потом уже думать, что же сделать для своего личного чуда. Драко выбрался из постели и направился в сторону ванной, размышляя. Чудо… его личное, персональное чудо. Чудо с зелёными глазами, милым румянцем на щеках и лохматыми чёрными волосами. Гарри Поттер — вот его желанное ещё с детства чудо. И Драко остановился на полпути к ванной. Его осенило — как можно на что-то надеяться, если его личное чудо считает его наглым хамом, который гордится Тёмной меткой? Драко развернулся и направился обратно к своей кровати, выдвигая ящики тумбочки и ища что-то, хоть отдалённо напоминающее подарки. Он нашёл несколько шоколадных лягушек, так и не открытый пакетик конфет Берти Боттс и одно сахарное перо. Больше в тумбочке ничего не нашлось, но Драко не надеялся даже этого там найти — уж больно он в этом году погряз в задании Лорда. Драко переоделся в костюм, взял импровизированные подарки, глубоко вздохнул и направился в Больничное крыло — исправлять свои первые ошибки. По пути смелости у него значительно поубавилось, но Драко всё же был Малфоем, поэтому он и не думал сдаваться. Сердце бешено колотилось, ладони чуть вспотели, но Драко держал лицо — ещё не хватало всем показать своё волнение. По пути в Больничное крыло Драко встретились редкие бродящие ученики, он даже наткнулся на что-то счастливо тараторящую Браун — она всё ещё раздражала, но Драко мог стерпеть её болтовню, тем более что мысли его были заняты совсем не ею. Дверь в Больничное крыло была закрыта. Драко решил не стучаться — был риск, что его и на порог не пустят. Поэтому он сразу осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Драко увидел всё ту же обстановку, что ему показывал Октавиус — в Больничном крыле было пусто, мадам Помфри нигде не было видно, а на единственной занятой кровати лежал Уизли. На стуле рядом с ним сидела Грейнджер, а Поттер — Гарри — расположился спиной к Драко на кровати Уизли и поэтому не мог его видеть. Они о чём-то тихо переговаривались, а Драко замер в дверях — стоит ли заходить и прерывать их идиллию? Драко стало неловко, и он уже было собрался развернуться и уйти, как вдруг Уизли обернулся и указал пальцем прямо на Драко. Грейнджер вскинула голову, а Гарри развернулся всем корпусом к двери и пристально уставился на Драко. Тот растерялся, сжимая в руках подарки и не зная, куда себя деть. Под прожигающим взглядом зелёных глаз щёки краснели, и Драко не знал, куда девать глаза. В животе что-то переворачивалось, а сердце колотилось в груди ещё сильнее, чем по пути сюда. Но обратного пути уже не было. Драко решительно шагнул внутрь, пытаясь выглядеть уверенно, но дыхание давно уже сбилось, а лицо неудержимо краснело. Драко слишком быстро преодолел расстояние между дверью и кроватью — он совершенно не знал, что сказать. Глаза Гарри внимательно изучали его, но Драко боялся в них смотреть — было страшно увидеть там разочарование. Грейнджер вскочила со стула, сжав губы и настороженно глядя на Драко. Под этим взглядом он чувствовал себя очень неловко. Драко, опустив голову и не глядя ни на кого, протянул вперёд руку с конфетами Берти Боттс и осторожно опустил их на одеяло, примерно на колени Уизли. — Я слышал, ты болеешь, — выдавил он из себя, стараясь звучать уверенно. — Вот, принёс сладости. — А кто в этом виноват? — рассерженно заявил он. — Вдруг в этих твоих конфетах тоже какой-нибудь яд? — прошипел Уизли, и Драко опустил голову ещё ниже. Он заметил, что Гарри пока ни в чём его не обвиняет, но и Уизли не одёргивает. — Сегодня Рождество, — продолжил Драко. Его сердце колотилось, как сумасшедшее. — Гарри. Грейнджер. Я надеюсь, вам нравятся шоколадные лягушки и сахарные перья? — Какие цели ты преследуешь? — Грейнджер, судя по интонации, недоверчиво усмехалась. — И с каких это пор ты называешь Гарри по имени? Драко ничего не ответил. А что он мог сказать? Что ему жаль, что он пытался убить директора Дамблдора и случайно отравил Уизли? Что он больше не хотел быть Пожирателем Смерти? Что у него сердце болит от того, что он уже сделал и что чуть не сделал, от того, что видел и что узнал? Как всё это им объяснить, если Драко не может проронить ни звука? Положение неожиданно спас Гарри. Он вздохнул, встал и вдруг протянул руку, забирая у Драко из ладони одну шоколадную лягушку. Затем развернул её и надкусил. Драко в это время только растерянно смотрел ему в лицо, понимая, что именно он хочет этим показать. И Гарри вдруг ему улыбнулся. Драко снова чуть опустил глаза и неуверенно улыбнулся в ответ, чувствуя, как щёки чуть розовеют, а сердце пропускает удар. — Ты всё-таки не такой гад, каким кажешься, — заявил Гарри, прикончив сладость. И Уизли с Грейнджер, смотря на своего друга и Драко, который всё ещё не мог вымолвить ни слова, вдруг тоже слегка расслабились. Грейнджер даже открыла пакетик с конфетами и взяла одну на пробу. — Мята, — она приподняла уголки губ. В этот момент со стороны входа раздался какой-то грохот, а затем в Больничное крыло зашёл Хагрид, таща за собой огромную ветку, увешанную брякающими друг о друга украшениями. Драко, смотря на всё это безобразие, почувствовал, как его губы против воли разъезжаются в улыбке. Всё-таки этот громила может быть милым. — Эй, Рон, — позвал он. — Чой-то, думал, я оставлю тебя без Рождества? Ой, смотри, Гарри, Гермиона и… — Хагрид запнулся. — Малфой пришли тебя проведать! — Хагрид! — радостно вскричал Гарри. — Ты принёс нам ёлку! Ты лучший! — Ну, это ж только ветка, — засмущался он. — Зато какая большая, ух! И красивая! Хагрид с большим трудом протащил ветку, которая действительно была размером с дерево, внутрь и поволок её по полу в сторону кровати Уизли. Он напевал себе что-то под нос и усмехался, пытаясь тащить ветку так, чтобы не сломать висящие на ней игрушки. Гарри бросился было помочь, но Хагрид остановил его, мол, это мой подарок, сам вам принесу. И Драко, слыша восторженный возглас Грейнджер, радостный голос Уизли и видя сияющие глаза Гарри, почувствовал, что тоже наконец счастлив. Он смог наконец почувствовать то самое праздничное настроение, которого ему так долго не хватало. И почему-то ему казалось, что решающую роль в этом сыграло далеко не дерево. А где-то за окном слышался мелодичный звон колокольчиков, и Драко почудилось, будто на него одобрительно смотрит пара знакомых с детства серых глаз.