Безмолвие

      Никакое притворство не может продолжаться долго.

©Цицерон

      — И погоди, — Нед сидит на кровати в комнате Питер. Они только закончили собирать тот-самый-пазл-который-мы-просто-обязаны-собрать-чувак, который Нед подарил Питеру еще на Рождество. Только вот времени на него не было. Слишком насыщенная жизнь и без этого была. — С чего мы вообще взяли, что Старк именно сегодня решит все провернуть? Нет, я не спорю, он гений каких поискать надо. Ты не в счет, чувак, я верю, что ты самый умный из всего нашего класса, одна твоя паутина чего стоит! Но Старк… У него же сейчас подготовка к этому вечеру, ты сам мне говорит, что мисс Поттс достает его по этому поводу. Так какой шанс, что именно к трем часам ночи он все закончит?       — Великий? — усмехается Питер. — Сам подумай, он гений! Не просто гений, а самый гениальный гений из всех, живущих в этом столетии как минимум, — Питер старается говорить спокойно, однако получается плохо. Он ускоряется, проглатывает слова и активно жестикулирует. — И я не думаю, что у него нет какой-нибудь завалявшейся штуковины, которая идеально бы подошла под наш план. То есть знаешь, не удивлюсь, если он зайдет с утра в лабораторию, бросит взгляд в угол и не скажет сам себе: «О Боже это ведь именно то, что мне нужно!». Я более чем уверен, что сам себе могилу выкопал. И не объяснишь же ему потом, что я правда все рассказать хотел, просто время нужно было. Его всегда мало, если честно. Мне вообще иногда кажется, что он знает обо всем, просто шанс дает рассказать.       — Не думаю, что это так. Либо, — Нед хмурится, задумываясь на секунду, — он действительно все знает и просто издевается. Но тогда в моем топе любимых знаменитостей он опустится на третью строчку, нет, пожалуй, даже на четвертую.       — Сколько сейчас время? — Питер обращает внимание, что уже довольно поздно. С Недом время всегда быстро летело. Питер своего друга за это любил, он позволял ему вспомнить, что Человек-паук — не панацея, что существует и просто Питер Паркер со своими проблемами, желаниями и целями.       — Всего час, у тебя еще полно времени, — говоря это, Нед понимает, что Питер не послушает. В последнее время тот слишком сильно много о патрулях думать, как два года назад, когда у него пик паучьей жизни был. Питеру кажется, что он людей подводит, что они надеются на него, спокойно по ночам гуляют, потому что знают, что под защитой.       — Да, наверное, — Питер отворачивается, чтобы с Недом взглядом не пересечься. Тот и так все понимает, уверен Паркер, но все равно неловко. Он чувствует, что друга бросает прямо сейчас. Они видятся не так часто, как хотелось бы. Сперва Питер в «Мелодии» работал, потом с Долли встречался чаще чем с кем бы то ни было, а сейчас хочет на патруль сбежать.       — Иди уже, — Нед только отмахивается, — я все равно спать хочу. Я у тебя останусь, ты же не против?       — Нет! Конечно же, нет! Я разбужу тебя, когда приду. Заодно все про Старка расскажу, думаю, если он что-то и придумал, то явно попытается разговорить меня. А если нет… То у нас еще будет время подумать.       — Да, чувак, так все и будет. И помни, четвертое место, — Питер глухо смеется. Он бросает быстрый взгляд на Неда, пытаясь увидеть, не думает ли тот, что Питер — плохой друг. Что он всегда так поступает с тех пор, как получил свои способности, как костюм надел. Питер по собственному опыту знает, что такое поведение раздражать может, вызывать чувства противоречивые. Дружить с героем тяжело ведь, однако на лице Неда нет ни капли зависти, ни возмущения, ни обиды.       Нед улыбается искренне и Питеру даже кажется, что почти силком его из квартиры на патруль идти заставляет. Питер был неправ, когда думал, что быть героем — тягость, он понимает это, когда комментарии в Интернете читает, когда благодарность на лице обычных граждан видит, и почему-то, когда лицо Долли вспоминает. Такое умиротворенное, немного даже смущенное, когда она говорит, что Человек-паук для нее — пример для подражания. Что она им восхищается даже больше самого Тони Старка! Хотя Питер знает, что в глубине души Долли мечтает о том, что Старк изобретет что-то для таких, как она. Существуют же слуховые аппараты, так почему не может существовать модулятора голоса? И все же… Человек-паук для нее на первом месте. Это будоражит. И сколько таких же? Для скольки парней и девочек Питер еще пример? Он просто не может подвести их.       Даже если Старк и поймет, что его стажер новый и есть тот самый человек Паук. Питеру, наверное, плевать будет. Да, обидно немного, все же однажды бы он и сам созрел, чтобы всю правду рассказать, но и только. Он злиться не будет, кричать и отнекиваться тоже. Он ведь и вправду герой. Просто одинокий. Народный Мститель, как его прозвали гражданские. Да и к тому же подросток, а кому лишние обязательства нужны?       Питер, понимая, что если еще немного позволит себе в собственных мыслях копаться, совсем никуда не пойдет, а с Недом останется, чтобы хотя бы немного лучшего друга достойным быть, быстро натягивает маску и к окну приближается.       Прохладно на улице сегодня.       — Не скучай, — быстро произносит Питер, прежде чем на патруль отправиться. Питер это чувство свободы, которое ему полет недолгий дарит, обожает. Именно в такие моменты он слова Долли о том, что музыка позволяет почувствовать себя свободно, открыто, понимает как никогда четко.       Патрули Питеру тоже помогают. Забыться, ни думать ни о чем. В такие моменты Питера Паркера не существует почти, есть только Человек-паук, дружелюбный сосед, народный Мститель. Питер к ближайшему дому подлетает и садится на крышу. Осматривается внимательно. Все тихо, спокойно. Народу, кажется, меньше, чем Питер помнит. «Кажется, отсутствие Человека-паука сказалось», — замечает Питер. Он сидит на крыше и кажется, что время замирает вместе с ним. Нет ни машин, мчащихся на бешенных скоростях, не слышится смех компаний, собирающихся в клуб, не слышно музыки этих самых клубов. Вечно живой Ньйю-Йорк кажется каким-то полумертвым. Питеру это не нравится. Он не хочет свое эго тешить, однако одна мысль о том, что люди, привыкшие к безопасности, знающие, что в случае чего Человек-паук поможет, спасет, опасаться ночи стали из-за отсутствие в ней Питера, греет душу. Да и эго в целом тоже. Второе, наверное, даже больше.       — Что же, — Питер даже не заметил, как начал рассуждать вслух. На самом деле привычки такой у него никогда не было, все же он был тем еще параноиком, как говорила ЭмДжей, которая знала явно больше, чем показывала другим. Если бы Питер постоянно рассуждал бы обо всем вслух, то скорее всего скрывать свою личность так долго он бы не смог. Однако сегодня был тот самый день, когда мыслей было так много и разговор вслух помогал структурировать их. — По крайней мере я точно теперь должен как-то оправдаться перед гражданами. Они все же верили в меня, ждали, сколько нужно, да в конце концов доверие чужое оправдать! Я ведь герой, не трус!!! Никогда им не был и быть не собираюсь. Но все же…       Питер выдыхает тяжело. На месте сидеть нельзя, иначе он сам себя загонит в порочный круг, из которого выбраться не сумеет. Он себя слишком хорошо знает, чтобы позволить еще хотя бы на секунду думать о чем-то. Чревато это. Последний раз он чуть от Человека-паука не отказался. И к чему это привело? К вине, которая пожирает его, заставляет чувствовать себя каким-то предателем, неудачником. Ему и так тяжело приходится из-за всей этой тайны.       Быть может Нед и прав в чем-то. Открыться было бы хорошо. По крайней мере он бы поговорил с людьми, которые бы его поняли. Без этой притворности, озорства, шутливости, с которыми он привык быть под маской. Казалось, он не только его лицо закрывает, но и личность в целом.       Питер осторожно поднимается. Осматривается пару раз. Действия привычные, нужно удостовериться, что никакой опасности граждан не поджидает. Что ни маньяков, ни грабителей, ни уж тем более насильников, — Питер до сих пор помнит, ошарашенный взгляд Долли, когда ее в подворотне поймали, — поблизости нет. И только убедившись в этом, он вытягивает руку, направляя вектор паутины к нужной точке, и наконец начинает привычный для него патруль.       Время бежит очень быстро. Питер шутит со случайно встретившимися прохожими, которые уж очень рады видеть его, по привычке помогает попавшим в беду, даже умудряется остановить одно ограбление, хотя назвать это ограблением достаточно сложно. И когда часы пробивают три, он направляется к назначенному месту. Конечно, без особого энтузиазма. Все же страх, что Старк действительно придумал какой-то опознаватель уж слишком сильно въелся под кожу, чтобы просто так избавиться от него. Когда он достигает нужного места, Тони уже ждет его. Питер тяжело дышит и пытается не показать волнения. Он еще ничего не знает. Ничего не доказано. В конце концов он не сделал ничего плохого. Старк не должен осуждать его.       — Чувачок, — привычная насмешка в голосе Старка вселяет в Питера еще больше уверенности, — ты опоздал, — Тони Старк посмотрел на руку, будто бы он мог увидеть время сквозь костюм, подумал Питер, и покачал головой в явном неодобрении.       — Ох, прошу прощения, — Питер знал, что скорее всего подписывает себе приговор, но если он будет молчать, то это будет как минимум подозрительно. Будто он догадывается о чем-то, — я все время забываю, что в вашем возрасте в такое время положено спать. Существует программа для стариков? Что-то вроде улицы Сезам для взрослых?       — Никакого воспитания, — Тони закатил глаза, и Питер улыбнулся. — Ни здравствуйте, мистер Энтони Старк, ни какая замечательная погода сегодня.       — Я думал, мы с вами находимся на достаточном уровне близости, чтобы отбросить эти глупые формальности. Я надеюсь сегодня вы просто собираетесь получить мой ответ, а не убеждать, как важно раскрыть вам свою личность, и что если я не сделаю этого наступит как минимум апокалипсис. Или намечается очередная супер-важная пресс-конференция, мое присутствие на которой задача государственной значимости? Или как это правильно назвать…       — Мы уже обговаривали с тобой это, — Старк снял костюм полностью, что Питера изрядно удивило. — Я устраиваю благотворительный вечер, формальность? Да. Нравится ли мне все это? Поверь мне парень, нет. Мало того, что в моей жизни в последнее время слишком много подростков. На самом деле их двое, но это на двое больше, чем я привык. Одна задействована в благотворительном вечере, а другой проходит стажировку в моей компании, если тебе интересно. По крайней мере я надеюсь, что тебе больше двадцати одного, — Питер издал нервный смешок, который Старк, благо, проигнорировал. — И я бы очень хотел, чтобы ты присутствовал на нем. Только на одном вечер, парень. Пожалуй, я даже настаиваю.       — Для чего? То есть… Если это благотворительный вечер, то мое присутствие на нем явно будет лишнее. Разве там не должны собираться важные дяденьки и тетеньки, обсуждать какие-то важные дела, попивая, разумеется, ужасно дорогое шампанское, и лицемерно улыбаться всем вокруг? Что вы еще обычно делаете на таких мероприятиях. Я явно буду выделяться. Или вы предлагаете мне надеть костюм поверх костюма? Ну, знаете, чтобы за своего сойти.       — С выпускного возьмешь? — Питер рассмеялся. Не скажешь ведь мистеру Старку, что выпускного у него еще не было. Только намечается. — Но на самом деле я не требую этого, парень. Мне просто нужно твое присутствие, пару тройку разговоров. Послушаешь классическую музыку, вместо своих молодежных треков, походишь один час с важным видом с бокалом шампанского в руке, после чего можешь быть свободен. Я ведь не прошу невозможного.       — Если там будут симпатичные девушки, то я, так и быть, готов посетить ваш вечер, — на самом деле Питер и так собирался прийти. Во-первых, ему нравилась Долли и ее музыка, даже если иногда она и казалось скучной. Во-вторых, Питеру ужасно не хотелось, чтобы какой-нибудь пьяный партнер СтаркИндастриз приставал к Долли. Она вряд ли активное сопротивление оказать сможет. Не в ее характере. Но ведь не скажешь об этом прямо!       — Девушки, — Тони закатил глаза, — напоминаешь меня в молодости. Погорячее да покрасивее, верно? — если бы Тони в этот момент мог видеть лицо Питера, залившееся краской, то, несомненно бы, подшутил над ним. Питер как никогда радовался тому, что за маской лица не видно. — Но если без шуток, парень. Вечер будет после небольшой пресс-конференции. Ничего серьезного, мы должны успокоить общественность. Два теракта за последние полгода — это явно что-то серьезное. Люди боятся. Да еще и ты свои ночные прогулки прекратил.       — Эй, это называется патрули! Ночные прогулки… И я не прекратил, просто уменьшил. Знаете ли, работа героя не оплачивается, - Питер замечает, что Старк на него смотрит уж слишком подозрительно. Неужели начнет сейчас про зарплату Мстителей говорить? - Да и к тому же, - пытаясь перевести тему, начинает Питер, - ночные прогулки звучит довольно оскорбительно. Да и к тому же, я вот что думаю Меня не запрут в помещении, пока я не подпишу договор со страшным названием? Не стянут маску, заставив рассказать все, что я успешно скрывал от вас все время? Знаете ли, не хотелось бы подвергать себя опасности.       — Ты уже подверг, — Питер видел, что Старк устал от этого разговора. На самом деле Питера он тоже уже порядком утомил. Каждый раз, когда они встречались, они обсуждали одно и тоже. Питеру уже просто хотелось стянуть маску, сказать Старку, что, вот он я, Питер Паркер, известен как Человек-паук, мне семнадцать и я еще не закончил школу. Но тогда и отношение изменится… Сейчас перед Старком — абстракция, он может думать, что Паук старше, считать его равным. А когда окажется, что Питер всего-навсего подросток… Он видел отношение Старка к Питеру Паркеру и Человеку-пауку. Оно было… Другим. — Когда ты надел свой первый костюм, больше напоминающий тряпку, и не спорь, парень, от пули он тебя явно не спасет, когда ты впервые рискнул собой, чтобы спасти других. Ты подверг себя опасности. Я не предлагаю тебе бросаться на амбразуру, завязать со всем, чем бы ты ни занимался. Я просто предлагаю тебе безопасность. С моими технологиями, командой, тебе будет лучше. Даже ранения, как ты справляешься с ними?       — Регенерация помогает. На мне заживает все быстрее, чем на обычном человеке. Поэтому мне не нужна помощь или что-то такое, чтобы вы могли предложить. И я уже перерос свой бунт, если так можно назвать, когда считал, что герои — это только те, кто бездумно рискует собой, питается святым духом и только и ждет часа, чтобы помочь страждущим. Нет, мне действительно нравится всем этим заниматься, просто нужен баланс. И я наконец понял это.       — Тогда чего ты боишься? Почему продолжаешь бегать? Знаешь, я уже довольно-таки стар для того, чтобы убеждать несносного парня к трико надеть супер-прочный и технологичный костюм.       — Если я скажу, что мне пятнадцать, вы поймете, почему я так себя вел? — Тони вскинул брови и стал удивленно поглядывать на него. Питер только головой покачал. — О чем я и говорю… Пока вы не знаете, кто я, вам проще относиться ко мне, как к равному. А если узнаете… Что будет, мистер Старк? Тебе нельзя с нами, это слишком опасно. Держись в стороне. Я все расскажу твоей матушке? Так будет? Вы такого героя хотите себе в команду?       — Тебе ведь на самом деле не пятнадцать? — Питер уверенно кивает. — Хорошо… Потому что иначе я бы действительно мог позвонить твоей матушке и узнать, почему ты еще не в кровати. Знаешь, здоровый сон и все такое. Но на самом деле в чем твоя проблема парень? Если ты так боишься, что слишком молод для нас, просто вспомни, что Капитану Америка двадцать семь, не считая, разумеется, его годы в заморозке.       — Он все равно уже достаточно взрослый, но я вас понял, — сдается Питер, понимая, что дальше этот диалог не уйдет. Мистер Старк либо расколет его, либо заставит сказать правду. Вариант, при котором Тони просто оставляет его в покое Питер даже не рассматривал. — Я приду на вашу конференцию. На самом деле я и так собирался согласиться, еще вчера, если быть честным. Да и миссию обсудить тоже нужно. Вы ведь все еще собираетесь этих террористов ловить? — Старк только кивает. — Когда и во сколько мне нужно появиться? И я искреннее надеюсь, что вы позаботитесь о том, чтобы никаких провокационных вопросов не было. Я готов выполнить роль стены, ну, или на крайний случай мы можем притвориться, что я немой.       — Одного немого человека в здании нам хватит с лихвой, парень, — Питер заинтересованно смотреть начинает, но, конечно же, Старк этого не видит. Он о Долли помнит? Это на самом деле удивительно. — Симпатичная пятнадцатилетняя девчонка-пианистка будет на вечер, разве я не говорил? И если тебе действительно пятнадцать, а я теперь ни в чем не уверен, уж прости, то вы явно сможете обсудить свои молодежные темы.       — С немой девчонкой? — он не стал поправлять, что Долли — семнадцать. Было бы странно, если бы он знал, не так ли? — О да, это будет самый продуктивный диалог в моей жизни. Вы позвали ту знакомую Барнса, которую во всех газетах нарекают его интрижкой? Мы, кажется, об этом тоже говорили.       — Да, позвал. Если ты согласен… На самом деле нам всем было бы проще, если бы ты раскрыл свою личность и я мог сделать на тебя пропуск, потому что как иначе устраивать собрания у меня нет ни единой мысли. Но если ты так настаиваешь на сохранении своей тайны… К трем часам в костюме, я сделаю пропуск для Человека-паука. Не думаю, что охрана будет задавать много вопросов. Мы как раз со стажером закончим где-то в это время.        — Я буду, — пообещал Питер, — и спасибо, мистер Старк. За доверие, — пояснил он. — Я понимаю, как это сложно, наверное. То есть… Вы не знаете, кто я такой, какие цели преследую, каким способом лечусь, по мимо регенерации, где живу и все такое. Я потенциально опасный элемент, однако вы все равно доверяете мне.       — Никакая тайна не может долго храниться, парень. Ты и сам это понимаешь, — Питер кивает, — до тех пор, пока она не приносит нам лишних проблем — пожалуйста. К тому же… У меня уже есть план, как вывести тебя на чистую воду.       — Жучки не работают, мы уже это с вами проходили, — Питер наконец позволил себе сесть, почувствовав, что наконец расслабился. Эта фраза… Боже, почему Старк не мог начать с нее?        — Ты и вправду думаешь, что моя фантазия ограничивается лишь жучками? — Старк, к удивлению Питера, сел рядом. — Если бы у меня было сердце, я бы был оскорблен.       — Вы еще скажите, что на дуэль меня вызываете. Или как это было принято в ваше время?       — Драться с детьми — не моя стезя. Тебе ведь пятнадцать, что подумает обо мне твоя матушка, когда узнает, что я избил ее сына?       Питер улыбнулся, представив, что бы сказала его настоящая мать, если бы узнала о его ночной деятельности. Он помнил реакцию тети Мэй, которая действительно любила его и заботилась, как о родном сыне, но все же реакция настоящей матери, наверное, была бы еще хуже. Мэй хотя бы видела в нем равного, а не только несмышленого ребенка, каким Питер был.       — Думаю, — произносит Питер после недолгого молчания, — она была бы в бешенстве. Даже ваша супер-технологичная Башня не спала бы от материнского гнева.       — В этом есть смысл, — согласился Старк.       Разговор был окончен.