a little story about

      Хван осторожно вытирает кровь, которая частично присохла к коже. Руку ужасно жжет, а в уголках глаз скапливаются рефлекторные слезы. Тяжелый глубокий вдох и парень касается разбитой костяшки ватой, пропитанной пероксидом водорода.       Прикушенная губы и протяжный стон на выдохе, а кровь все так же не останавливается. Голова немного кружится, а руки все больше и больше трясутся. -Боа!.. – парень старается крикнуть как можно громче. – Мама!       Дверь, с легким скрипом, приоткрывается и в нее показывается маленькая голова сводного брата. -Джин-ни -хен, тебе нехорошо? – малыш медленно подходит к брату и кладет руку на его плечо. – Хен? - Меня зовут… - Хенджин хотел в очередной раз огрызнуться, но его состояние не позволяло такой роскоши. – Да, мне плохо, позови маму, пожалуйста…       Младший тут же убегает к матери и Хван еще несколько секунд смотрит ему в след, после чего закрывает глаза.       Он открывает глаза и видит лишь белое полотно с огромным желтым пятном. «Прямо как в детстве» думается ему. А детство в понятии Хенджина – это момент, когда его еще не отдали в приют. «А сейчас зайдет врач и скажет, что с этого момента мне станет немного легче».       И действительно, дверь в палату открывается и в проходе появляется человек в белом халате. «Хван Хенджин» - парень немного опережает слова доктора. - Ким Сынмин, ну сколько можно Вам повторять, что курение в палате категорически запрещено!? Да мало Вам того, что Вы себя травите, так и остальных больных тоже! – мужчина средних лет строго ругает паренька, что сидит на соседней кровати.       «Так-так, значит, у нас есть пациенты поважнее, чем я? Что ж, хорошо, ну кто там ваш Ким Сынмин?» - юноша поднимается на локтях и видит перед собой еще одну, пустую, кровать и две тумбочки: свою и такую же, как и кровать - пустую. Он внимательно осматривает помещение и останавливается на новом соседе. Толстовка кажется до одури знакомой, да и силуэт парня он, кажется, где-то уже видел. Он напрягает зрение и примечает ту самую, черт возьми, зеленую ленточку. «Ах, вот так угораздило!»       А тем временем, пока Хван разглядывал палату, врач закончил разговаривать с тем припадочным парнем и обратил внимает на Хенджина. - О, мистер Хван, снова Вы? Вот так встреча… - в голосе нет радости, лишь разочарование. – Вы ведь знаете, что если не будите проходить дважды в год обследование, то состояние Вашего здоровья может значительно ухудшиться. - Да, я все еще помню, что мне необходимо обследоваться… — Вот и славно, тогда, с завтрашнего дня мы начнем лечение, а сегодня просто отдыхайте. – врач улыбнулся и покинул палату. - Что же, МиСтЕр ХвАн – дразнит его парнишка с соседней кровати. – Ты-то, тоже, больной. – он хмыкает, что заставляет Хенджина сжать одеяло. - Я хотя бы себя не калечу! – он выпаливает это, садясь лицом к своему оппоненту в этой словесной перепалке. - Ахах, да ты что, а с деревом драку кто вчера устроил? Да и судя по тому, что ты тут, еще и проиграл! - Хван ужасно распаляется и кусает губу на это высказывание и уже хочет ответить чем-то не менее колким, но не успевает. – Ладно, мы ведь уже не дети, так что, я – Ким Сынмин. – он подходит к старшему и протягивает ладонь с треклятой ленточкой на запястье. - Хван Хенджин. – почти безразлично говорит он парень и хотел уже убрать свою ладонь, но все, таки решает спросить. – Психологическое заболевание? – и кивает на ту самую ленту. - А ты разбираешься, как я погляжу. – Сынмин садится на его кровать и поджимает одну ногу под себя. – Что ж, хочешь поговорить об этом? – в ответ он получает утвердительный кивок. – Тогда, предлагаю познакомить наши диагнозы, но ты первый. - Гемофилия. – он спокойно произносит свой диагноз Хван. - Дисморфофобия. – а вот новый знакомый, совсем наоборот, озвучивает это как приговор. — Значит не любишь несовершенства и поэтому жжешь свою кожу? – Хван щурится и выгибает бровь. — Значит, твоя кровь плохо сворачивается, поэтому ты сражаешься с деревьями, – кидает в ответ Мин и чувствует свою уверенность. - Что ж, 1:1, Ким Сынмин.