a little story about

- Доктор, как он? – обеспокоенная женщина тихо спрашивает, смотря прямо в душу, через глаза. – Он ведь очнется, да? Скажите, что все будет хорошо…- она медленно вдыхает и старается сдерживать слезы. - Миссис Хван, я не могу ничего вам сказать сейчас. Понимаете, за последнее время он пережил очень много приступов о которых даже Вы не знали, потому что он тихушник! Все, что с ним происходит он старается держать все в себе и облегчать признаки болезни с помощью дешевых таблеток, а предотвратить ухудшения запахом цветов. Вы ведь обратили внимание, что в его комнате много срезанных цветов одного и того же семейства? Так вот, существует миф, что если вдыхать запах данных растений, то приступы гемофилии будут постепенно уменьшаться. Но, о мой бог, что это за бред!? – Врач внимательно смотрит в карту и на парня, что лежит в окружении множества проводов от различных аппаратов. – А тот факт, что он подрался и ему разбили нос, сами ведь понимаете, сколько это крови, все лишь усугубилось. Миссис Хван, вам необходимо взять себя в руки! Мы постараемся сделать все, на что способны, но вы ведь и понимаете, что если ситуация и состояние Хенджина не пойдут в лучшую сторону, то нам придется отключить его от аппарата жизнеобеспечения. – мужчина очень тяжело вздыхает и кланяется, удаляясь из палаты.       Вот и кажется все, история приобретает вполне логичный поворот. Главный герой медленно погибает по собственной небрежности и беспечности по отношению к такому хрупкому здоровью. Один умер, а что же с другим? Как же Сынмин? Почему не известно, что с ним? А что рассказывать про человека, который почти никак не ощутил отсутствие своего первого в жизни более-менее заботливого и дружелюбного соседа. -Нет-       Он еще как заметил и его ужасно глушило чувство вины в смеси с огромным переживанием за то, где же он в конце концов будет брать сигареты? (читать как: что же будет с Хенджином? Они ведь стали, можно сказать, друзьями. Хоть и не очень близкими, но уже и не были просто соседями по палате)       Так и проходят дни Мина в одиночестве палаты номер 19. И если до появления Хвана, пустота казалось его идеальным спутником по жизни, то сейчас он готов продать душу, почку и все, что там вообще покупает Сатана, лишь бы старший сказал хоть слово, чтобы кинул ночью в него подушку, потому что хватить курить при закрытом окне, чтобы наконец таки сказал помазал свои «зимзалабимы» и прекратил превращать свой живот в луну, потому что кратеры должны быть там, ну, или на вулканах, но это уже так, второстепенная информация. Киму не хватает общения с Джином.       Спустя неделю младший все-таки не выдерживает и пробирается ночью в палату интенсивной терапии к старшему. Там очень тихо, даже как-то через чур. Каждый вдох будто отражается от белоснежных стен и растворяется в воздухе, станцевав в последние секунды «жизнь» вальс с порами чистящего средства, что уже давно живут тут. Легкий поток воздуха заставляет Сынмина присесть на пол и прижаться к стене, чтобы его местоположение было не рассекречено.

Тишина.

— Вот же ш, я должен тут из-за тебя всего бояться, пока ты просто лежишь на кровати! – Ким обиженно бубнит и садится около ног Хвана и немного щипает его конечность. – Бессовестный хен! Как ты мог так легко от меня отделаться? Даже не врезал в ответ! Хлюпик, хах, – он немного улыбается и тянется к волосам. Засаленные пряди лежали вдоль висков, совсем как искусственные. – Оу, хен, тебе бы следовало принять душ, – с толикой горечи в голосе произносит младший и с ногами залазит на кровать к неподвижному Хвану. -Я, кстати, все-таки начал мазать живот и рубцы там стали постепенно заживать. Так что открывай свои глазки скорее и посмотри!       Сынмин сидит так еще около часа и разговаривает с Джином точнее ведет монолог. Он уходит с рассветом и оставляет краткое прикосновение губ к чужому лбу и тихое: «поправляйся скорее, хен-и~»