a little story about

      Теплые руки медленно проникают под растянутую футболку и поглаживают выпирающие ребра. Холодные кончики пальцев вызывают множество мурашек и чувство отвращения. Желание оттолкнуть бьет в голову, но тело настолько слабо, что парень не может и руки поднять. - Ну, Мини, не нужно мне сопротивляться, - глубокий, томный голос обволакивает уши, но от этого не становится как-то спокойнее, и атмосфера между телами не становится сексуальнее, только лишь более отвратительной.       Сынмина тошнит от этих превратных ласк, от этого нахального напора и слишком интимных прикосновений. Горло сжимается, и каждая мышца в теле напрягается, чтобы приложить все усилия, и освободиться от едкой хватки.       Ким «вытекает» из кровати и торопится в туалет, дабы не испачкать пол в чужом доме. Он крепко зажимает рот ладонями и быстрыми, максимально тихими шагами направляется к заветной двери. Его лицо полностью бледное и глаза сразу же бросаются во внимание, при взгляде на него. Красные и опухшие круги, что вот-вот окажутся еще и мокрыми, ведь слезы не так-то просто сдержать.       Сынмин уже берется за дверную ручку, как ее тянут с противоположной стороны и из туалета выходит сонный Хенджин. Юноша полуоткрытыми глазами осматривает почти полностью белого парня и хотел уже что-то спросить, как он с силой зажмуривается и протискивается с уборную, закрывая дверь. Хван, безусловно обеспокоен таким поведением младшего и тихонько стучит в туалет. - Сынмин, ты в порядке? Тебе помочь? — он говорит в полголоса и стучит в деревянные двери. – Сынмин?       Шум воды заставляет Джина замолчать и лишь постукивать в дверь. Через пару минут она наконец-то открылась и перед ним престал мокрый Ким, с прилипшей ко лбу челкой и красными глазами. Губы были искусанными и очень опухли. - Х-хен… можно мне прямо сейчас уйти? – всхлипывает парнишка и вытирает запястьем капельку воды с носа. - Что такое?! О чем ты говоришь? Сыни? – Хенджин берет его холодную руку в свою, теплую. - Все хорошо… просто… - он делает очень глубокий вдох и немного вздрагивает. – Я не очень хорошо себя чувствую, думаю, мне лучше уйти. - Куда это ты собрался? Просто пойдем и ты все постараешься мне рассказать. – Хван медленно приобнимает юношу и идет к совей комнате. – О, а где Ликс? – удивленно скидывает брови хозяин комнаты. - Он… в комнате, где я спал… - прерывисто и нечетко говорит Ким, стараясь сдерживать слезы. - И он…? – многозначительно молчит старший, смотря в глаза испуганному Сынмину, который беззвучно кивает и опускает взгляд. – Мелкий сученыш! – с долей обиды, шепчет Хван и тянет на свою кровать парня. – Тебе не стоит его бояться, просто… он слишком… ох, он совсем ничего не понимает. Прости за это.       Хенджин укладывает младшего на свою подушку и поправляет одеяло рядом с ним. Он смотрит с особым трепетом на этого напуганного мальчонку и у него самого сердце сжимается до микроскопический размеров. - Еще слишком рано для подъема, а чтобы уходит куда-нибудь тем более, так что, ложись спать тут, а я там, - он кивает на пол и уже собирается уходить, как тихий, почти неслышимый голос останавливает его. - Хенджин… ты не мог бы лечь со мной?       И он ложится.       Запах цветов такой легкий и успокаивающий. Подушка под головой такая теплая и мягкая. Одеяло большое и надежно прячет два тела, которые спят под ним в обнимку. Их ноги переплетены, и рука одного из них мирно покоится на талии другого. Так дрожь в теле младшего постепенно улетучивается и на смену проходит крепкий сон.