Everyday Is Christmas

      

***

             - Счастливого кануна Рождества, засранцы! Слышится крик Хосока, на который из своих комнат выбегают Юнги, Чимин и Тэхён. Тот стоит в шапке набекрень, уперев руки в бока, и довольно улыбается во все тридцать два, гордо вздёрнув подбородок, а прямо у его ног три пакета, с выглядывающими из них игрушками, гирляндами и прочей мелочью.       - Хос, ты зачем новогодние ларьки за домом ограбил? - приподнимает бровь Юнги, замирая в дверях их с Чоном комнаты.       - Тц, Юнги, это, - шатен указывает на пакеты, - украшение для нашей халупы. Надоело мне смотреть на то, как тут всё серо и уныло. И рожи ваши кислые тоже достали. Сейчас расчехлим всё, включим музычку и начнём украшать потихоньку.       - Хосоки-хён, - осторожно тянет Тэ, поправляя очки в толстой чёрной оправе и оглядывая выпавшую на пол гирлянду, - но...у нас же даже ёлки нет.       - Ах! Точно, Тэхён-и! Молодец, - подскочив на месте, Хосок вдруг убегает из поля зрения парней, но уже через полминуты возвращается, волоча за собой искусственную ель, примерно с него же ростом. - А теперь, распределяем обязанности и приступаем, ребятушки!       - Да ты нахрен шутишь, - выругивается Юнги и скрывается в спальне, громко хлопая дверью.       - Я...поговорю с ним, - шепчет Чимин, опуская голову и прошмыгивая в чужую комнату, из которой тут же доносится злобная ругань и жалобное «хён». Тэхён и Хосок подскакивают на месте от какого-то грохота, затем уставляются испуганно в глаза друг друга, и добрую минуту молчат, прежде, чем младший, пожав плечами, не делает шаг вперёд:       - Ну...если Юнги-хён его не убьёт, то Чимини присоединится к нам. Давай начнём, хён?- Хосок лишь кивает, хмурясь и недобро косясь на дверь спальни, а потом как-то уж слишком грустно вздыхает. Это не Юнги его убьёт. Это Пак своим хвостиком из пшеничных волос, пушистым белым свитером, тихим голоском и присутствием один на один - убьёт бедного Мина.

***

      Вообще, они редко ругаются, если честно. В основном только в комнатах между собой. Хосок с Юнги из-за того, что первый слишком шумный, а второй за полжизни дружбы никак к этому не привыкнет. А Чимин с Тэхёном...вот они, кстати, буквально из-за любой мелочи. Но быстро мирятся, что не может не быть плюсом. Как-то так случилось, что приехав в Сеул, чтобы учиться вдвоём на одном факультете и жить под одной крышей, они остаются на улице в первый же день. С жильём их обманули, в общагу документы они, само собой, не подавали, а больше идти было некуда. Только вот везения и обаяния Тэхёну не занимать, а потому, уже вечером, они с Чимином въехали в квартиру Хосока и Юнги. В тот момент, когда шумная компания ввалилась в помещение, Мин уже хотел было развернуть всех троих и оставить ночевать на лестничной клетке, но увидел то, что расплющило его, как печенье в молоке. А точнее того. Чимин улыбался тогда смущённо, неловко и слишком низко кланяясь. Нервно убирал пальчиками лезущие в глаза светлые волосы. Теребил кромку розового свитера, натягивая его на крепкие бёдра, обтянутые чёрной джинсой, и испуганно поглядывал на Юнги, будто тот вот-вот вскочит с места и сожрёт их всех, как дикий зверь. А Юнги не зверем быть хотелось, впервые в жизни, а ручным котом, который мог бы забраться к Чимину под пушистые розовый свитер, свернуться клубком на бёдрах и мурчать до скончания веков, пока пальчики с множеством тоненьких колечек ворошат его шёрстку. Так они и живут уже почти год. Юнги в сопливых мечтах о Чимине, но держащим суровую мину, ибо: «ты видел его, Хосок? Я ему не пара.» И Чимин томно вздыхающий на мимо проходящего хёна и каждый раз решающий все конфликты их квартета. И только у Хосока с Тэхёном всё относительно хорошо. Встречаются себе уже полгода в тихую, но так ни разу ещё и не спалились перед друзьями. Что и не удивительно, когда те двое, находясь в комнате обычно видят только друг друга и никого вокруг. Но при этом боятся сделать шаг навстречу и стать счастливыми. И перестать ныть в плечи друзей, не давая тем спать до рассвета одинаковыми разговорами о том, что было бы, если бы...

***

      - Хён, ну хватит, - вздыхает Чимин, подбирая под себя босые ноги и удобнее устраиваясь на кровати Юнги. Он протягивает к нему руку, ловко перехватывая костлявое запястье, и тянет на себя, усаживая всё ещё злющего и дующегося парня рядом.       - Долбанная ёлка. Мы ведь в любой момент можем пройти пару шагов и оказаться на площади, где стоит огромная и бесплатная. Или в любом магазине, - Мин закрывает глаза и поднимает очки на голову, убирая ими мятную чёлку назад. Блондин же замирает, затаив дыхание, и засматривается на чужой открытый лоб с одной спадающей прядкой. - Вот зачем она нам, Чимин?       - А? - тот встряхивает головой и резко отворачивается, впиваясь взглядом в игрушки на кровати Хосока. - Но почему нет, хён? Ёлка - это здорово. И дома - это значит в тепле. А ты ох как не любишь мёрзнуть.       - Это ты верно подметил, - хмыкает Юнги, приоткрывая один глаз и глядя на Чимина. Он может и привык за это время к тому, как осторожно его касаются нежные пальчики, к тому, какой в целом мягкий и тёплый комочек любви - этот блондин, сидящий в нескольких сантиметрах. Но вот к чему Мин так и не может привыкнуть, так это к тому, как каждый раз заходится сердце, когда Чимин вот такой домашний. В пушистом свитере, с нелепым хвостиком, босой и немного сонный. Когда приходит к нему после любых ссор и единственный пытается успокоить. Такой чистый, невинный и...и вот зачем ему матерящийся, как сапожник, Юнги? Вечно всем недовольный, зарывающийся с головой в работу и отчасти учёбу? Храпящий по ночам и пинающийся во сне. Нет. Чимину нужен кто-то такой же нежный, зефирный...       - Хён, у тебя, кажется, слюна капает...ты чего? - охает Пак, вздёрнув бровь и уставившись на старшего, слегка сморщив носик.       - Что? Ох, чёрт, - Юнги закрывает рот с такой силой, что слышно, как стучат друг о друга зубы, и спешно поднимается с кровати, снова начиная мерить комнату шагами и ругая на чём свет стоит Хосока. - Я всё ещё не понимаю! Зачем он притащил это всё? Столько денег!..       - Хён?       - Мы ведь не миллионеры. А ты видел?! Три мешка дряни бесполезной притащил!       - Хён? - вновь жалобно тянет Чимин.       - А потом будет у меня занимать деньги на еду. А я ему припомню и скажу, чтобы гирляндами питался вместо рамёна...       - Юнги-хён! Мин останавливается прямо напротив Пака, что спрыгнув с кровати, ровняется со старшим.       - Хосок-хён просто хотел сделать нам приятно. Порадовать нас, праздники всё же.       - Он бы порадовал меня, если бы съехал...       - Я очень был бы рад, хён, - выдыхает Чимин, потупляя взгляд на свои ладошки и натягивая рукава свитера до самых кончиков пальцев. - Я был бы очень рад, если бы мы все вместе украсили квартиру, сделали ужин. Это...было бы очень по-семейному. Последнее срывается с пухлых губ особенно тихо и будто растворяется в воздухе, когда блондин торопливо выходит из комнаты, семеня босыми ногами по полу. Чимин только что использовал самый запрещённый приём. И Юнги на секундочку стало интересно, а знал ли младший, что делал, когда буквально манипулировал им?

***

      Отсидевшись в комнате ещё около пятнадцати минут, чтобы уж наверняка все поняли, как раздосадовали хёна, Юнги всё же решает выйти. Но на лице при этом держит неизменное недовольное выражение. Особенно сильно держать приходится, когда он находит глазами Чимина, что кружит вместе с Тэхёном вокруг ёлки, переливчато смеясь и обвешивая ветви серебристой мишурой.       - Хён! Ты всё-таки решил нам помочь? - улыбается Хосок, водружая какой-то корявый венок на стенку, вместо одной из картин Тэ.       - Мусор за вами уберу. А то же вы только насорите, как обычно. А убирать всё я...       - Ну, понятно, - нарочито громко вздыхает Тэхён, косясь на Чона, что только пожимает плечами.       - Хён, ты можешь расставить звёзды и свечи на журнальном столике, - мягко улыбаясь произносит Чимин, кивая на пакет возле дивана.       - А вот и расставлю, - согласно кивает мятноволосый, тыча пальцем в очки на переносице и поправляя их. Он садится на диван, доставая из пакета всё необходимое и пытаясь сообразить из докораций хоть какую-то композицию. Справляется он с этим, что ожидаемо, быстро, а потому, привалившись боком к мягкой спинке, он поджимает к себе ноги и наблюдает за Чимином. Тот счастливо улыбается, хихикая, когда Тэ крепит к его хвостику небольшой серебристый шарик. И сам в долгу не остаётся, надевая на друга в ответ ободок с оленьими рожками. Юнги бы тоже так хотелось. Коснуться Чимина, как ни в чём не бывало, поправить хвостик, обнять поперёк талии и почувствовать пушистость свитера и тепло мягкого тела. Крутиться с ним возле ёлки, иногда соприкасаясь пальцами и глупо хихикая от этого. А может и вовсе брать аккуратные руки в свои и целовать, усевшись под уже украшенной ёлкой. Хочется...очень хочется. Но Юнги не для него. Чимину нужен кто-то светлый. Мин снова уходит глубоко в свои мысли и не замечает, как Хосок с Тэхёном, завершив свою часть украшений в зале, скрылись на кухне, чтобы развесить декорации там, на шкафчиках. А на деле, конечно же, чтобы урвать пару-тройку поцелуев, пока горе-друзья грузятся одинаковыми мыслями, находясь в сантиметрах друг от друга. И большой любви. Мятноволосый вздрагивает и поднимает с дивана голову только тогда, когда слышит характерный звон железных ножек стремянки по паркету.       - Чимин, осторожнее! - Юнги подрывается с дивана, неуклюже переваливаясь через спинку и едва не падая на пол плашмя, но всё же удерживается, резко выпрямляясь и хватаясь руками за лестницу. - Она хранится у нас с Хосоком столько, сколько мы тут живём. И досталась в наследство от прошлых хозяев. Да она скрипит, как...             - Хён, я осторожно, правда, - улыбается уголками губ Пак, мельком глянув в глаза Мина и тут же отвернувшись.       - Но я всё же лучше подстрахую, - кивает сам себе Юнги. Он неотрывно наблюдает за тем, как Чимин аккуратно переставляет босые ноги по железным ступенькам, пробираясь всё выше. Крепит гирлянду прямо по периметру межкомнатной арки, перебирая пальчиками по ещё не горящим огонькам. Нежно и аккуратно. Мин невольно задумывается, какого было бы почувствовать эти пальцы в волосах.       - Хён? - тихонько зовёт его блондин.       - Да?       - Подай, пожалуйста...там в пакете... Юнги склоняется к последней вещице, что лежит на самом дне белого пакета, на который указывает пальцем Чимин. Он протягивает украшение младшему, как и хотел, касаясь ласково пальцев и чувствуя, как трепещет всё внутри. Их глаза почти минуту неотрывно смотрят будто в души, прежде чем блондин разрывает этот волшебный контакт, чтобы посмотреть наверх и прикрепить декор прямо к середине деревянной арки.       - Вот и всё, - как-то грустно вздыхает Чимин, поджимая губы, но тут же ойкает, срываясь ногой со ступеньки.       - Чимин-и?? Юнги успевает увидеть лишь чужие закатившиеся глаза, прежде чем понимает, что уже обхватывает за поясницу упавшее на него тельце. Чимин тяжело дышит и крепко держится пальчиками за острые плечи, всё ещё не открывая глаз. Их лица так близко друг к другу, что они дышат одним воздухом. Впервые так тесно, но...так, как кажется Юнги, правильно.       - Хён? - вполголоса зовёт Чимин.       - А я говорил, что эти лестницы ненадёжны, Чимин-и...       - Хён, омела... Блондин всё-таки приоткрывает тёмные глаза, глядя на Юнги из-под опущенных ресниц.       - Что? О чём ты? Хосок купил помело? - непонимающе хмурится Мин, отчего Пак мягко хихикает почти в самые губы.       - Над нами висит омела. Украшение. Мы...вроде как...должны поцеловаться. Традиция такая. Круглые щёчки Чимина наливаются румянцем, а глаза смотрят теперь куда угодно, но только не на Юнги.       - О, - лишь выдаёт старший.       - Ты...если не хочешь...я не... - блондин уже начинает ёрзать в его руках, но пальцы Мина лишь крепче прижимают к себе, не оставляя между ними ни миллиметра свободного места.       - А ты? Ты хочешь? Юнги всегда казалось, что у Чимина глаза кофейные с редкими золотинками по краям радужки. А теперь ему кажется, что они как небо в день запуска фонариков желания. Или это гирлянды так отражаются...       - Хочу, хён. Подаются навстречу они как-то одновременно, сталкиваясь губами крепко, но до невозможного нежно. Юнги на секунду кажется, что вокруг них, как в каких-то волшебных аниме, всё переливается, блестит и выстреливает огоньками. В ушах гудит кровь, в висках долбит пульс, а сердце так и норовит пробить грудную клетку, чтобы занять своё законное место под чужими рёбрами. У того, кому оно и принадлежит.       - Гони деньги, Хосоки-хён, - ухмыляется Тэхён, выглядывающий из-за угла.       - И чего ты раньше не предложил Чимину эту идею? - ворчит старший, укладывая подбородок на макушку Кима.       - Тц, потому, что повода не было. Зато смотри, они такие милые!       - Мы могли бы провернуть это на день рождения Чимина, - не унимается Хосок.       - Просто замолчи уже и пошли обратно на кухню. Я теперь тоже хочу целоваться! Юнги выдыхает шумно, раскрывая губы и тут же ловя ими чужие пухлые, когда чувствует мягкие пальчики в своих волосах. Он переводит одну ладонь с поясницы на затылок Чимина, укладывая её ровно под хвостиком, на котором всё ещё болтается серебристый шарик, и углубляет поцелуй. В какой-то момент даже кажется, что они оба мурчат. А может быть и не кажется? Разрывают поцелуй они нехотя, медленно отстраняясь и встречая влюблённые взгляды.       - Хён?       - Я хочу украшать вместе с тобой квартиру, Чимин, - усмехается старший. - Шарики эти дурацкие тебе в волосы крепить вместо Тэ, в мишуру тебя заматывать, в гирлянде целоваться. Всё вот это вот...будешь со мной встречаться, Чимин?       - Если ты так и будешь продолжать меня держать, то у меня и выбора не останется, - посмеивается блондин, ласково проводя кончиком носа по чужому.       - Это «нет»? - замирает Мин.       - Это «замолчи и целуй меня так долго, пока губы не заболят», хён, - выдаёт вдруг краснеющий Чимин. И кто Юнги такой, чтобы ослушаться?...