Everyday Is Christmas

      

***

      Юнги правда очень сильно любит своих друзей - братьев Чон. Но только не в те дни, когда эти хитрые морды тащат его на каток, чтобы осуществить его наказание за проигрыш в споре. И нет, кататься Юнги умеет. Пусть и не виртуозно, но пару-тройку кругов без потери равновесия точно прокатится. И лучше бы Хосок оставил своё наказание с тройным тулупом, который Мин не сделает, но хоть повеселятся все, чем послушал Чонгука, когда тот высказал худшую идею за всю его недолгую жизнь.       - Хён, это не так сложно. Смотри, просто поищи тех, кто не с родителями, а с братьями или сёстрами, - шепчет Юнги на ухо младший. - Поймай момент, когда они отвлекутся и отними у малявки стойку.       - Ты звучишь, как профи в этом деле. Ничего рассказать не хочешь, - косится брюнет. Но Чонгук, поджимая губы, лишь уверенно мотает головой.       - Достаточно знать теорию без применения на практике, - с умным видом заявляет он. А лучше бы в универе так на вопросы преподов отвечал.       - Это самый идиотский план в...в мире вообще! - вскидывает руки Мин, когда ступает ногой на лёд и хватается за бортик, чтобы не упасть.       - Просто возьми, прокатись кружок и отдай. Старший не увидел, а младший не докажет, что ты спёр стойку. Скажешь, что откатилась, а ты рыцарь благородный и пригнал её обратно, - пожимает плечами Хосок, поправляя красную кепку на каштановых кудрях.       - Я больше никогда в жизни и ни на что с вами спорить не буду, - дуется Юнги, поправляя очки на переносице. - Что было бы следующим? «Юнги пойди и укради ребёнка на кружок вокруг катка»? Братья замолкают, мельком переглядываясь, а у брюнета желудок узлом завязывается.       - Да вы...молчите лучше. Я даже не хочу знать, кому из вас двоих понравился этот план. Господи...мне двадцать сем лет, чем я занимаюсь?       - Проводишь лучшие годы своей жизни весело! - парирует Хосок, хлопая друга по плечу. - Катись отсюда уже. Быстрее сделаешь - быстрее уедем пить глинтвейн.       - И то есть...мы даже не покатаемся? Мы заплатили за аренду коньков впустую??       - Ну ты-то точно покатаешься, хён, - начинает смеяться Чонгук, но пытается сдерживаться, отчего его щёки наливаются розовым цветом.       - Идиоты...       - А ты повторяешься. Бывай, - Чон старший машет Юнги ручкой и отталкивает его от себя, тыча пальцами в грудь. Мин кипел бы от ярости, не будь чувство стыда в разы сильнее. Юнги сжимает руки в чёрных перчатках в кулаки, глубоко вдыхает и разворачивается осторожно, выискивая глазами каких-нибудь детишек со стойками-помощниками. Стыдно. Очень стыдно. Детей обижать нельзя. Он последний раз над младшими-то издевался ещё будучи в школе! И то, это был Хосок. Который через какое-то время ему лучшим другом стал. Правда мозгом далеко от младшего брата не ушёл, а потому Мину постоянно казалось, что Чоны не его лучшие друзья, а младшие братья. Очень проблемные младшие братья. Прямо как в кино. Взгляд цепляется за двух мальчишек, что стоят неподалёку от противоположного края борта. Одному на вид лет девять, может и того меньше, поди пойми там за всем ворохом одежды, а второй явно подросток. Пытается помочь младшенькому катиться, крепко держа крохотные ладошки на поручнях огромного пингвина. И Юнги топит стыд по новой. Ну и как он должен обидеть этих детей? Может просто договориться? Чоны всё равно не узнают, как ему досталась стойка! А так, хоть засранцем не прослывёт. Но словно по мановению чьей-то волшебной палочки, подросток отчего-то резко выпрямляется и оборачивается, маша кому-то руками, а младшенький без присмотра укатывается в сторону. Прямо Юнги в руки. Он обязательно проклянёт себя тысячу раз, всю жизнь будет отмаливать этот грех, а пока, чувствуя затылком взгляд двух ошалевших пар глаз, он подкатывается ближе к ребёнку и наклоняется с максимально доброй, как ему кажется, улыбкой:       - Привет, кроха. Отдай дяде пингвинчика буквально на кружок, а? - он не ждёт, пока тот разожмёт пальчики и сам снимает ручонки с держателей. - Не уезжай далеко от брата. А я через круг верну тебе это, ладно? Вот и договорились. Отъезжать, видя в огромных карих глазах застывшие слёзы и непонимание - больно ровно настолько, как когда Чонгук впервые прибежал жаловаться на задир. У Юнги сжимается сердце, но он знает, что это ненадолго. Он правда вернёт, главное сделать всё быстро. Вот он уже прокатывает полкруга, как вдруг слышит за спиной:       - Мистер! Мистер с пингвином, подождите! Юнги не оборачивается, кусая губы и надеясь, что кричат не ему. Но как же, он тут один такой. А ещё, из-за громкого голоса мальчишки теперь на Мина оборачивается едва ли не каждый второй посетитель катка, недобро щурясь. Наконец, подросток равняется с ним, тяжело дыша и поправляя шапку, сползшую на лоб. Он уже хочет что-то сказать, но прежде, чем Мин успевает обдумать всё, он уже говорит то, что говорит:       - Парень, катись отсюда и не мешай взрослым людям, - а про себя мысленно извиняется. А ещё очень хочет себя ударить. Ну так, чтоб сильно. Чтобы этот день никогда в жизни не помнить больше, ибо большего позора он ещё, кажется, не переживал. Зачем, спрашивается, было хамить, когда тебе ничего плохого не сделали? Видимо в таком же удивлении находился и мальчишка, потому как с открытым ртом замер и остался позади уезжающего вперёд Юнги. Теперь возврат пингвина казался ему чем-то нереальным. Он понимал, что за ребёнком, скорее всего, будет глаз да глаз. А если подросток пожалуется родителям? Ой сколько позора-то будет... Юнги лишь на пробу хочет повернуться и посмотреть, где сейчас находятся дети, чтобы составить новый план капитуляции, как чувствует, ложащуюся на его плечо тяжёлую, - предположительно Чонгука, - ладонь. Мин уже собирается крепко выругаться, высказав младшему всё, что он о нём думает, но, оборачиваясь, может лишь шумно сглотнуть и раскрыть в немом вопросе рот, уставившись совершенно по-идиотски на незнакомца в красной клетчатой толстовке. Тот стоит, грозно сопя и выдыхая из пухлых и блестящих губ клубки пара, смотрит недобро какими-то уж больно знакомыми глазами и так, будто Мин сожрал два его завтрака и обед, а затем внезапно угрожающе, насколько это вообще можно сказать высоким голоском, выдаёт:       - Вы в курсе, что строгое пальто и красивые очки не делают вас внезапно солидным человеком, если вы воруете у детей стойки для катания, как последний засранец? - скрещивает он руки на груди, щуря взгляд медовых глаз под длинной серебристой чёлкой. И точно. Эти глаза. Такие же были у того ребёнка, чьего пингвинчика Юнги забрал. Но для отца этот парень слишком молод...       - Я не...я объясню, - лепечет Мин. Хамить этому пареньку совсем не хочется. А точнее не можется, ибо язык к нёбу присох.       - Вы украли стойку у моего младшего брата, который расплакался из-за вас. На морозе. А плакать на морозе - вредно. Вы нахамили ещё одному моему младшему брату, который подошёл к вам, чтобы спросить, какого собственно чёрта произошло? И только рискните сейчас что-то не так ответить мне. Дальше по семейному древу мы не пойдём. У меня удар лучше, чем у отца, - завершает пепельноволосый, сжимая губёшки в тонкую полоску и едва не пуская молнии из слегка подведённых глаз.       - Простите? - блеет Мин, слыша вдруг заливистый смех друзей и косясь на них. Стоят себе справа чуть поодаль, за животы держатся, надрываются. А ещё друзья называется. Из мыслей о жестокой мести, Юнги вырывает наглое похлопывание по плечу и вздёрнутые брови незнакомца.       - Вы извинитесь и отдадите пингвина или так и будем тут стоять, пока лёд не растает?       - Да я, кажется, уже, - выдаёт брюнет и тут же захлопывает рот, когда понимает, что сказал. Медовые глаза напротив сначала распахиваются, затем сужаются так, что их почти не видно, а после смотрят как-то совсем уж зло. Парнишка склоняет голову, отчего длинные серебристые волосы закрывают половину его лица, и тихо тянет:       - Вы не в себе. Всё понятно, - кивает он сам себе. - Можете не извиняться. Но пингвина-то отдайте? Ребёнок только на каток пришёл.       - Я не...я не не в себе! Честно! Меня заставили! Я бы никогда! - Юнги уже проклинает не только друзей, но и весь сегодняшний день. И то, что он вообще согласился идти на этот каток. Лежал бы себе сейчас, читал что-нибудь, горя бы не знал. А теперь приходится испытывать такой непомерный стыд перед таким симпатичным парнишкой. Да ещё и обидеть его братьев. Ещё и показаться психом.       - Простите, - выдыхает Мин, отталкивая от себя стойку в виде пингвина и виновато опуская голову.       - Вы тут один? С вами никого нет? - интересуется вдруг незнакомец, чуть наклоняясь и пытаясь заглянуть в глаза Юнги.       - Нет, к сожалению, - бурчит тот, - я с друзьями. И это Я за ними смотрю.       - А...ну....где они? Покажете?       - Вон, - брюнет машет рукой в сторону всё ещё хохочущих Чонгука и Хосока. - Только вот это они полоумные, а не я. Со мной всё в порядке, честно, это...       - Не беспокойтесь, - твёрдо говорит парнишка и хватает Юнги за рукав, выезжая вперёд и волоча за собой второй рукой пингвина. - Вам, наверное, нельзя так волноваться. Мин поджимает губы и сопит злостно, что есть мочи. Его, как маленького нашкодившего ребёнка, везёт за собой через полкатка какой-то красивущий парень, чтобы сдать двум дебилам друзьям, которые всё это устроили. Вместо того, чтобы тащить его куда-нибудь на свидание, чтобы выпить горячего шоколада или, ещё лучше, глинтвейна.       - Добрый день, - слегка кланяется пепельноволосый, - скажите, пожалуйста, этот молодой человек - ваш друг?       - А? - Хосок мгновенно перестаёт ржать, выпрямляясь и толкая Чонгука локтем под рёбра. - Да! Всё верно. Он что-то натворил? - едва сдерживая смешок, Чон поджимает губы, больно кусая нижнюю.       - Он забрал у моего младшего брата стойку-помощник. Но я не злюсь! Всё...нормально. Я всё понимаю, - незнакомец, действительно, словно ребёнка передаёт руку Юнги Хосоку, а затем чуть откатывается назад, уже собираясь развернуться, но шатен его окликает.       - Как тебя зовут, о спаситель?!       - А? Чимин, - тянет парнишка, но тут же спохватывается. - Но зачем вам??       - Передам Санте, чтобы отблагодарил тебя, Чимин, - подмигивает Чон, а Мин едва не пробивает себе лоб ладонью. Он чует, что этот хорёк уже что-то задумал.       - О...спасибо? Берегите себя и с праздниками! - неловко помахав рукой, Чимин хватается руками за пингвина и укатывается с ним в противоположную сторону катка под грустным взглядом Юнги. Он снова слышит приглушённый смех друзей, глубоко вдыхая и медленно оборачиваясь к ним с испепеляющим взглядом.       - Придурки. Вы меня опозорили.       - Хён, а он хорошенький, - сквозь хохот выдаёт Чонгук, забавно морщась и оголяя передние кроличьи зубы.       - Да, Юнги. Этот Чимин ничего такой, - поигрывает бровями Хосок, - Только вот...что означало его "я всё понимаю"?       - Из-за вас идиотов он решил, что я...сумасшедший. Но он, в общем-то прав. Какой человек в здравом уме будет отнимать у ребёнка стойку на катке? Братья, не сдерживаясь, вновь складываются пополам, держась за плечи друг друга, и заливисто хохочут, едва не падая.       - Погоди-погоди...а второй? К тебе же вроде подъезжал ещё кто-то?? - утирая слезы, хмурится Хосок.       - Да, - сквозь зубы шипит Юнги. - Ещё один брат этого...Чимина.       - И ты...       - Да он послал его, сто процентов, хён, - гогочет Чонгук, - ты видел с каким лицом бедняга уехал жаловаться старшему?       - И вместо того, чтобы наподдать тебе за младших, он посчитал тебя психом... - качая головой, Чон старший присвистывает и хлопает сочувственно друга по плечу. - Наш безобидный спор зашёл слишком далеко... Мин уже приподнимает брови, ожидая, вероятно, что шатен извинится, но мгновенно сдувается, когда слышит:       - Но мне не жаль. Ничуть. Это было слишком смешно и того стоило.       - Ненавижу вас. За что ваша семейка вообще мне досталась в друзья? - закатывает глаза брюнет.       - Потому что никто больше в этом мире не в силах вынести вот такую кислую морду, - тычет пальцем в нос старшего Хосок.       - Ну, вообще, - со злобной ухмылочкой тянет Чонгук. - Возможно, мог бы быть ещё оди-и-ин. Взгляд его оленьих глазок устремляется через весь каток, а радужка как-то недобро темнеет.       - Ты думаешь о том же, о чём и я, братишка? - ухмыляется Хосок, поднимая руку.       - О да, брат, - кивает младший, отбивая "пять" и переводя горящий взгляд на Юнги, который сжался, боясь страшного. Он уже хочет обернуться, чтобы узнать, на кого смотрели эти двое, как они хватают его под локти с двух сторон и тащат на середину катка.       - Давай-ка покатаемся, Юнги-я, - сладко тянет Чон старший, - а то зачем же мы сюда пришли?       - Чтобы вы, придурки, проверили итог вашего спора?       - Нет, чтобы покататься, хён, - уверительно кивает Чонгук, набирая скорость.       - Гук, сбрось скорость. Ты же знаешь, что я не так хорошо катаюсь, как вы, - испуганно начинает бормотать Юнги.       - Зна-аю, хён.       - Прекрасно знает. Но прежде, чем Мин может что-то ответить, братья разжимают хватку и, делая резкий разворот, бросают его в объятия испуганно взвизгнувшего Чимина. Не ожидавший такого парнишка, хоть и ловит Юнги под руки, но проезжается коньками по бокам от его ног и падает ровно на задницу, заваливая старшего на себя.       - Да вашу ж мать, ид... Затыкается брюнет ровно в тот момент, когда поднимает голову и понимает, что стоит коленями на льду прямо между ног Чимина, что находится слишком близко своим личиком к его и смотрит медовыми глазищами так пронзительно и удивлённо. А ещё дышит так горячо и сладко, что невозможно просто.       - Я же говорил, что это они сумасшедшие, а не я, - едва слышно произносит Юнги, чувствуя, что держится сейчас лишь засчёт кончиков пальцев, которыми упирается в лёд, и чужих крепких рук, сцепившихся в замок на его спине.       - Ага-а.       - Прости. Сильно ушибся?       - Да нет.       - И за брата прости. Я правда могу всё объяснить, - вздыхает Мин, отчего Чимин, наконец, моргает и вздрагивает, резко подаваясь головой назад, чтобы увеличить расстояние между их лицами. Юнги в голову, наконец, приходит идея о том, что было бы неплохо встать с бедного парнишки. Однако чужие руки не то, чтобы способствуют каким-либо движениям.       - Теперь мне правда интересно услышать.       - Давай...встанем? Лёд всё же холодный... Чимин вновь вздрагивает и расцепляет замок из своих ладошек на спине Юнги, чтобы затем кое-как встать на коленки и подняться, держась за предплечья Мина. Они оба, слегка заваливаясь на бока, медленно встают, и, лишь когда убеждаются, что ни один из них вдруг не упадёт, опускают руки, отцепляясь.       - Твои братья...       - На другой стороне катка. Я сказал им пока не выезжать на середину. Это опасно. Сами знаете, - криво улыбается Чимин, намекая на недавнее воровство стойки и падение Юнги.       - Да уж, - почёсывает тот затылок, отводя взгляд. - Чимин...?       - Да?! - восклицает парнишка, едва давая брюнету договорить.       - Давай на «ты»? И...могу я объяснить тебе всё после катка, скажем, за чашечкой горячего шоколада?       - Если с двойной порцией маршмеллоу, то, я думаю, да, - кивает тот, расплываясь в милейшей улыбке, от которой жмурятся медовые глаза. У Юнги и самого сердце словно мёдом покрывается.       - Мин Юнги, - тянет он руку в чёрной кожаной перчатке.       - Приятно, - хихикает парнишка, сжимая пальчиками, едва выглядывающими из-под рукава клетчатой толстовки, чужую ладонь в ответ.       - Взаимно. Тогда...встретимся у выхода...?       - Через пару часов.       - Хорошо. Через пару часов у выхода.       - Увидимся, Юнги, - довольно улыбаясь, Чимин резко отталкивается от брюнета, спиной въезжая в толпу и разворачиваясь, чтобы унестись прочь. Юнги же так и застывает с улыбкой в дёсны, глядя ему вслед и чувствуя, как предательски краснеют щёки.       - А ты ещё на каток идти не хотел, - гордо заключает Хосок, опираясь локтем на плечо друга.       - И после этого - мы ещё и придурки, - вторит ему Чонгук, делая то же самое с другой стороны.       - Вы и есть придурки, - усмехается Юнги, скрещивая руки на груди. - Просто сегодня вам обоим повезло, что я встретил ангела.       - Вы ведь пойдёте на свидание? - хмурится Чон старший.       - Надеюсь сегодня? - склоняет голову младший.       - А вот об этом вы, засранцы, никогда не узнаете, - скидывая с себя руки братьев, Юнги уезжает на выход с катка, всё ещё не стирая с лица счастливой улыбки. Он лучше переобуется, продумает хорошенько план вечера, купит заранее напиток, чтобы встретить Чимина у входа не с пустыми руками. Ну и, может быть, совершенно случайно, за эти два часа продумает план идеальной мести для двух несносных братьев.