Средство от бессонницы

Первое, что подумал Аллен, когда поднял голову на звук открываемой двери и увидел на пороге троицу, смутно смахивающих на знакомых ему личностей, - он спит. Спит, потому что то, что предстало перед его глазами, никаким образом не хотело укладываться в голове, которая итак служила временным пристанищем для трех весьма занудных и раздражительных личностей: совести, Клоуна и Четырнадцатого. Вторая мысль, посетившая затворки уже пакующего свои чемоданы разума, - «они рехнулись!» Ну, ясное дело учитель... Тот, по пьяни и не в такое наряжался. Помнится, был один случай, когда Мариан Кросс нацепил на себя женское монашеское платье да пошел танцевать канкан в одном из борделей. Но это было давно, и Уолкер предпочел забыть об этом инциденте - тогда получили все: Кросс - за то, что превратился в законченного извращенца и пошел пугать ни в чем не повинных посетителей; Аллен - за то, что не уследил за пьяным учителем; проститутки - за то, что позволили облапать себя пьяному трансвеститу, который даже за вход не заплатил, а оповестил всех обычным способом - выбив дверь ногой да вдарив по зубам охраннику. «Аллен, ты там жив?» - обеспокоенный голос Неа, казалось, могли услышать все вокруг - настолько громко он прозвучал в голове у экзорциста. «Пиздец, отлично! - совесть картинно хлопнулась в вымышленный обморок. - Эти тоже напились?» Подросток нервно сглотнул и глубоко вдохнул, стараясь успокоить свои итак расшатанные нервы. М-да, что не говори, а чтобы жить с обитателями Черного Ордена нужна железная психика и стальная сила воли. «Так, Уолкер, соберись! - Четырнадцатый подпрыгивал, пытаясь взбодрить и привести в чувство своего носителя. - Ты-чемпион! Сможешь все, эти... переодевалки тебя не остановят. Помни, юноша, Тикки - вот твоя проблема и головная боль на сегодня. А они...э, куда это та дамочка в розовом направилась? Уж не к нам ли?» «Мама дорогая...» - Если бы Уолкер умел летать, давно бы смотался отсюда. Хотя погодите-ка, где-то на входе он метлу видел...только вот добраться бы до нее. А его, кстати, со всех сторон окружили неприятели. Но где-то глубоко в душе Аллен был рад. До безумия, до криков и слез. Канда все-таки пришел... - Ебаный драндулет тысячу раз и спицей в жопу! - одна из трех дам, крупного вида женщина с маньячным взглядом и весьма милым чепчиком на голове, подсела к бармену и сделала заказ. «Так понятно, это - учитель. Только Кросс может так выражаться» - седоволосый нервно всхлипнул и яростно сжал кулаки. В голове у него творилось что-то странное и не поддающееся никаким разумным объяснениям. Просто подростку хотелось встать и подойти к этой дамочке, которая уже с большим успехом завела себе среди посетителей данного бара поклонников и теперь рьяно отбивалась от них. Ногами, выражаясь при этом как гремлин, или же лепрекон, у которого пропал разом весь запас золота. Так вот, Уолкеру хотелось подойти к этой представительнице слабого, если можно так сказать, пола и хорошенько ей врезать. В мечтах Аллен уже давно измазал ее в дегте и обволял в перьях, осталось только теперь и на яву это сделать. Пока Уолкер решался на такой отважный поступок, рыцарь его сердца, защитник его чести и невинности, а также отец его не родившегося ребенка и по совместительству съехавший с катушек влюбленный псих, всем известный как Канда Юу, решительным шагом направился в сторону кучерявого выродка с лицом его любимого человека. У него все внутри скручивалось, ярость кипела с новой силой и перед глазами у него были красные пятна. Японец походил на разъяренного быка, которому показали красную тряпку и дали под зад. В ушах уже слышался хруст ломаемых костей, крик Повелителя Мух, сопровождающийся мольбами и искренними извинениями. - Ты! - проревел Юу, поднимая какого-то моряка за воротник. Бар замер. Бармен выронил трубочку для коктейлей изо рта и нервно хихикнул. Матрос в руках Канды непонимающе хлопал мутными глазами, пытаясь осознать, что от него, собственно, хотят. - Эээ...уважаемый...- заплетающимся языком пробормотал он, пытаясь образумить разъяренного мечника. Но до Канды ничего не доходило или доходило, но как до жирафа из эстонского зоопарка. - Ты, тварь ебучая, шлюха портовая, сигары просроченные свои кури лучше, а руки не распускай! Да я тебя, собаку кастрированную, сам члена лишу, да сожрать еще заставлю! - гневные и ласковые эпитеты речи японца сопровождались характерным для этого процесса рукоприкладством, столоприкладством и всеми прочими любимыми приемами Грозы всея Ордена. Но Канда не был бы собой, если просто материл несчастного матроса да превращал его тело в отбивную. Нет, мечник на секунду прервался от своего увлекательного занятия и достал из под подола своего уже помятого платья длинную палку, смахивающую на черенок от лопаты. А дальше Аллен захотел удавиться. *** - БаКанда, ты дурак. - Тч. Захлопнись, Шпендель. Я тут, понимаешь, унижался и шкуру твою спасал, а ты... - японец замолчал, потерев подбородок и болезненно сморщившись. Уолкер вздохнул. Вот как с ним справляться? С таким бешеным, неуправляемым и совершенно диким. Ну, разве нормальный человек стал бы так себя вести? Нет, Канде обязательно нужно выпендриться, показать какой он крутой и далее по списку. - Но не доводить же людей до смерти! Юу зарычал и с силой сжал подол своего платья. Точнее то, что от него осталось в процессе «вызволения из лап огнедышащего дракона прекрасной принцессы». Только вот принцесса выглядела весьма недовольно. Что, она совсем не хотела, чтобы ее спасали? «Ну, Мояши, только в Орден вернемся… - заскрипел зубами Канда. – Я покажу тебе ревнивого мужа!» - Скажи спасибо, безмозглый ученик, - Кросс посмотрел вниз на весьма недовольного Уолкера. – Что мы вообще о тебе вспомнили. - Учитель, раскачивайтесь на своей люстре и не мешайте семейным разборкам! – экзорцист кинул в рыжего генерала первый попавшийся предмет. Им оказалась пепельница. «Странно. Как она вообще сохранилась после такого?» - промелькнула мысль в голове у носителя памяти Четырнадцатого. - Аллен, дорогуша, не нужно так с бабушкой. – Фрой Тидолл, наконец, выбрался из деревянного завала и явил миру себя. Мир, наверное, содрогнулся. Самый добрый из генералов походил сейчас на нечто пожеванное жирафом или же истоптанное слоном. Очки его сломались в трех местах, волосы были в беспорядке, платье испорченно настолько, что назвать этот кусок ткани нарядом ни у одной порядочной женщины язык не повернется. Но ведь генерал у нас мужчина, поэтому Тидолл спокойно, душой не кривя, обозвал ранее желтое одеяние старушки половой тряпкой. В целом, в этот раз обошлось без жертв. Ну, практически… Избитый до полусмерти ни в чем не повинный матрос, а также его дружки, бар, который теперь смело можно было назвать местом погребения душевного спокойствия обитателей городка. Помещение было полностью разрушено, от мебели там остались только щепки. Создавалось такое впечатление, что тут прошелся ураган. Причем задержался он тут весьма надолго, и уходить, похоже, не собирался. По углам, как провинившиеся дети, стояли посетители, которым, увы, повезло оказаться в нем в этот злополучный час. Ну, стояли – громко сказано. Скорее уж, они были просто прибиты к стене своим собственным страхом. И отлепляться, судя по всему, еще долго не собирались. Седоволосый экзорцист попытался подняться, но куда уж там… Хватка у Канды была медвежья и железная. Очень странное сочетание, но эффективное. - Куда собрался, Мелкий? – недовольно пробурчал Юу, еще крепче прижимая к себе седоволосое недоразумение. - Аллен я, пингвин ревнующий! – недовольно нахохлился Аллен, перестав сопротивляться объятьям мечника. - Пф. – Канда незаметно улыбнулся, пряча лицо в волосах у любимого. Не хватало, чтобы глупые генералы видели то, что им совершенно не следует лицезреть. – Кстати, о пингвинах… Где этот пиздодрючный Ной? Я, вашу седьмую пятку из левой гланды, еще ему глаз на жопу не натянул! - Сиди уже, герой-любовник, - засмеялся Уолкер, - сбежала твоя жертва, как овечка белая от голодного волка. Сверху упал плафон – Кросс не мог усидеть на одном месте. - А где Мари? – Тидолл, кряхтя, словно старая бабка, подошел к обнимающейся парочке, по дороге стягивая с себя чепчик. – У него же моя сумка! А там…там отличный коньяк был и средство от галлюцинаций. - Египетские пингвины на сколопендрах и слонах! – от такого заявления своего коллеги нервы, точнее руки, Мариана не выдержали. Раздался глухой звук. Как от ударяющейся каучуковой пробки о пол. - Мариан? - Моя спина…. – простонал рыжий генерал, картинно охая и ахая. – Массаж мне, тайский! *** - Ну вот, Аллен, теперь точно все. – Матрон помыла руки и стала собирать многочисленные колбочки, баночки и всевозможные мази. – Кстати, я все же советую тебе, рассказать Канде о возможной угрозе твоему здоровью… Уолкер тяжело вздохнул. Рассказывать Юу о возникшей проблеме не хотелось. В первую очередь не хотелось, потому что седоволосый экзорцист знал одно на все сто, а может, и все двести: Канда обвинит во всем самого Аллена, а себя сделает не виновным и непричастным. «Не такая уж он и сволочь, - заметил Ной. – Ты уже накручиваешь большой клубок на свои и без того маленькие мозги. Тебе не об этом думать надо, а о том, как сохранить ребенку жизнь в случае чего». «Да пошел ты… в лес» - Подросток старался не обращать внимания на все высказывания Ноя в своей голове. Выходило, правда, сложно, но его жизнь итак полна сложностей и препятствий, поэтому разобраться с какой-то левой шизофренией – сущий пустяк. Только вот все равно Аллену не давало покоя осознание того, что если случится еще что-то подобное в таком духе – ребенка можно и вовсе не ожидать. Ведь, по словам Матрон, а она - женщина, знающая побольше, чем сумасшедшие Смотрители с братским комплексом, если еще раз повысить его кровяное давление – пиши, пропало. А главная причина его волнения – японец. Поэтому Матрон посоветовала изолировать Уолкера от азиата до конца беременности. Но кто в здравом уме и твердой памяти добровольно оторвет себя от любимого человека? Таких, видимо, нет, если, конечно, разлуке не способствуют серьезные причины. «Жизнь твоего ребенка, Аллен…» - проснулась совесть. «Как не печально и ужасно, но вынужден согласиться с этим существом…» - Неа, грустно вздохнув, картинно отвернулся от воображаемого облика совести своего носителя. М-да, вот дилемма… и как ее решить – неизвестно, ибо расставаться с Юу не хотелось совершенно. Они же итак не могут найти общий язык. Практически… Седоволосый экзорцист надеялся, что еще не родившийся ребенок может устранить все оставшееся недоверие и недомолвки. Но как устранить проблему, если одно из действующих лиц будет потеряно? Но, с другой стороны, терять из-за своих желаний самое дорогое существо на свете было невыносимо. Думать о таком больно. Сразу не хватает воздуха, и тело сковывают оковы. Положив руки на округлившийся, но пока еще не совсем заметный живот, словно желая защитить находившегося в нем ребенка от всего мира, Аллен затравленным взглядом проводил старшую медсестру. - Не беспокойся, - она коснулась его плеча и ласково улыбнулась, стараясь приободрить подростка. – Думаю, Канда примет правильное решение. - Очень бы хотелось… *** - Аааа! – крик Смотрителя подразделения был слышен во всем Ордене. – Канда, ну я же не виноват! - Ты, морда твоя хитрожопая, все знал! - злобно ревел японец, носясь по всему зданию за китайцем. – Ты поэтому меня опоил, червяк мерзкий! Свист – Комуи чуть было не лишился головы. Но отделаться легко ему не удалось – его любимый берет был испорчен. Так ему и надо, морде китайской. Скажите спасибо, то он вообще жив сейчас. Если бы не Шпендель, не видать бы Смотрителю головы, рук, ног и внутренностей. Кстати, о Мояши. Где это бобовое недоразумение носит, мать вашу дери за пятки?! Решив, что Ли-старший больше не достоин его величественного внимания, Ужас всея Ордена направился заниматься более полезными и приятными делами. А именно – тисканьем одной бобовой морды (спасибо Тидоллу, давшему ему эликсир, благодаря которому он теперь не видит во всех представителях человеческой расы Мелочь). Но и Уолкер, как и весь ЧО, видимо, решив, что лучше не попадаться на глаза разъяренному мечнику, не нашел ничего лучше, как спрятаться. Канда бродил по коридорам замка где-то с полчаса, пока не заметил вдалеке седую макушку. Настроив свой локатор на искомый объект, Юу незамедлительно оказался рядом с любовником. Только вот с ним что-то было не так. Мояши выглядел, как покойник. Хотя нет. Покойники и то краше смотрятся на фоне седоволосого. - Что случилось, Шпендель? - Обеспокоенно спросил Второй апостол, стараясь не паниковать. Но не выходило: маленький паучок уже сплел свою паутину беспокойства в его голове. Аллен поднял голову и посмотрел на мечника. В его серых глазах стояла стальная решимость. - Мы должны расстаться, - бесцветным голосом сообщил он, вырывая свою руку из захвата азиата. __________ Автор продолжает курить некачественные столбы, поэтому не серчайте..)