Средство от бессонницы

Глаза Канды Юу совершали характерное действие, свойственное людям при удивлении. В образовавшейся тишине можно было даже услышать легкое «хлоп-хлоп» и тихий, едва слышный звук «Э». Слова замерли у него на губах, а мысли решили покинуть пределы разума, картинно хлопнув дверью и забрав с собой все вещи вплоть до тапочек, которые, кстати, они могут вернуть обратно, выслав их по почте. У него дергался правый глаз при виде такого до одури противного Уолкера, появлялось острое желание впечатать мальчишку в стену, стереть в пыль, которая потом медленно оседала на обломки стен. - Чего? – произнес он, когда голос все же соизволил к нему вернуться. Аллен продолжал невинно улыбаться и виснуть на своем любовнике, вцепившись в него с такой силой, словно Канда – канат, за который седоволосый так отчаянно хватается, стараясь не упасть вниз в море акул или же сорваться с обрыва. «Неа, я тебе камень в задницу засуну! Какого пьяного Кросса в юбке, ты творишь?!» - возмущался подросток, сдерживаясь из последних сил. Так хотелось врезать наглому Ною, возомнившего себе невесть что и занявшего не свое тело. Если уж являешься съемщиком жилплощади, так уж и веди себя достойно! «Аллюш, ну чего ты развел? Смотри не выкипи, чайничек ты мой, - ехидно посмеивался Неа. – Вон япоша тоже оценил. Так и стоит ворон считает» - Милый, - Неа обхватил японца руками за шею. – Муха залетит. «Канда, - Уолкер в своей собственной голове закрыл лицо руками. – Убей меня». «Да-да, - закивал Четырнадцатый. – Убей нас нежно, Юушенька» - Мелочь, ты, еб твою мать, что тут развел? - Ну, Юуся, - экзорцист сложил губы бантиком. – Маму мою не трогай. Она у меня не женщина, а зверь, невиданный. Занесена, между прочим, в архивы Лавика. Острое желание избавиться от странной мелочи вновь посетило сурового мечника. Он, издав тихий рык, все-таки отцепил от себя представителя бобовых семейств и, сложив руки на груди, уставился на него своим гневным взглядом «я тебя на топливо Комуринам пущу, если не скажешь мне правду…» Этот Шпендель! Да что, вашу бабушку, происходит?! Где, блядь, его Мояши с до одури невинными глазами, с крышесносным голосом, вечно голодным желудком и отвратительным приставучим характером? Так. Спокойно. Только спокойствие… «Ты спишь, ты спишь. Проснешься, а Мелкий спит, мило причмокивая губами и обнимая подушку» - пытался найти объяснение всему происходящему мечник. Только вот это не помогало. Никак. Его мозг упорно сопротивлялся разумным предположениям на то или же иное действие обитателей замка. Те, словно съехав с катушек, опровергали все с такой легкостью, будто бы невидимую пылинку с плеч сдували – незаметно, элегантно и беспрепятственно. Хотя препятствия на их пути, несомненно, возникали. Чего стоили столы, стулья, обломки стен и летящая посуда! Пока Юу выяснял, что же все-таки произошло с Уолкером, тот, в свою очередь, бился в неравном бою, пытаясь отвоевать свое тело у неразумного представителя семейки Ноев. Но тоже, надо сказать, безрезультатно. Потому что в этом нелегком деле ему никто не помогал. Даже Совесть – о, эта ужасная и порой ненужная черта,- молчала подобно партизану на допросе или же застигнутой мужем врасплох жене, отвечающий на вопрос «Кто это?» при виде незнакомого мужчины в постели: «Милый, я не знаю – только проснулась». И как ему прикажете быть? Убиться об стенку тысячу раз или же пойти добровольно обучаться у Кросса. Ну, что за жизнь у него? «Расслабься, Аллен. Легче будет. Канда вон… - Совесть поглаживала седоволосого по плечу, пытаясь успокоить подростка и наставить, как поговаривал Ной, на путь истинный. – Ой, а что это с Кандой?» «Пиздец тебе, хозяин зоопарка»

***

- Аллен, а ты уверен, что с Кандой все отлично? – Лави еле поспевал за седоволосым экзорцистом. - Да, Лави, все просто прекрасно. Канда просто устал. Рыжий парень недоуменно таращился на захлопнувшуюся перед его носом дверь и ничего не понимал. Если первый раз, увидев, как Аллен стоит перед растянувшимся на полу мечником, он ничего не сказал на эту весьма пикантную сцену, то уж второй раз определенно стоит получить достаточно веские аргументы происходящего. Только вот Уолкер врал точно также хорошо, как и играл в карты – шулерством веяло за километры, но поймать за руку наглого мальчишку с серыми глазами было нереально. Юный Книжник только удрученно вздохнул, почесал макушку и закусил губу, гадая, что же все-таки могло произойти с Юу, если он уже во второй раз предстает перед приставучим кроликом в такой весьма компрометирующей позе. «Может, его Аллен нечаянно огрел чем-нибудь? Он же у нас только на вид такой хрупкий, а врезать не хуже Канды может…» - размышлял парень. Но что-то было все-таки не так. То ли поведение Шпенделя натолкнуло его на подобные сомнения, то ли уж совершенно прифигевший вид у все того же Юу, когда Лави посчастливилось выглянуть из столовой и посмотреть, не успел ли японец натворить дел. Но тот, к великому сожалению рыжего парня, его надежд не оправдал – даже представление не устроил, а еще Гроза ЧО называется… «Нет, все-таки его чем-то опоили. А может, он тоже… того, как Аллен? У, жуть какая…» - …ви. Лави! Ученик Панды отрешенно посмотрел на стоящую рядом Линали, не совсем понимая, что, собственно, от него хочет милая девушка китайской национальности. Решив, что думать для него все-таки вредно – как-никак мозги от этого плавятся, да и выводы лезут в голову самые что ни на есть абсурдные – Лави состроил самое дружелюбное выражение лица, закинув наживку для своей добычи, и поинтересовался: - Ты что-то хотела? - Братик тебя ждет. Что-то важное насчет Канды и Аллена.

***

- Они…что? Вы уверены?! - Абсолютно. Мои Комурины не умеют врать! - Нельзя допустить такое! Это немыслимо! Орден понесет огромные потери. Жертвы будут просто капитальные! - Господин Ривер, может все-таки стоит с ними нормально поговорить? - НЕТ! Три пары удивленных глаз уставились на зажавшегося в углу Хана и удрученно вздохнули. - Ну, убедились, что это бесполезно? - А я считаю, что Аллен и Канда могут спокойно обо всем поговорить. Не станут же они ссориться еще больше, зная о возможном риске… - Поздно пить боржоми, моя милая Линали. Они УЖЕ поссорились! Тишина, нарушаемая только тихими всхлипами ученика Тидолла. - Чаоджи, - обратилась к находившемуся на грани истерики Хану Линали, - все в порядке? - Д-д-да, Линали-сан… Просто Канда-сан…он…он… - Псих. Влюбленный псих. Только и всего… - Н-да… Часы в Черном Ордене пробили три часа пополудни.

***

- Ах, эти тучи в голубом… - тихо напевал Неа, запирая дверь комнаты своего носителя на ключ. «Какие тучи?» - шипел на Ноя Уолкер, старясь держать себя в руках. Что выходило, надо сказать, очень сложно. - Обычные, из песни. Или тебе не нравятся «Тучи»? тогда… - Четырнадцатый сделал глубокий вдох и запел таким фальцетом, больше смахивающим на ультразвуковые волны: - Расцветали яблоки и груши, поплыли туманы над рекой…* «Неа! Заткнись!» - Мелочь… - простонал с кровати почти пришедший в себя Канда. – Не бей Кросса по яйцам – у него это единственное достоинство. Тишина. Секунда, вторая, третья… Минута, вторая… И бац! Такой красивый полет подушки Неа никогда в своей жизни не наблюдал. Видеть то, как прикроватная принадлежность описывает многочисленные пируеты, которые в жизни даже Линали Ли не повторит или же самый лучший воздушный гимнаст, коих свет на его веку пока еще не видывал, Четырнадцатый Ной завидовал молча и уже подумывал над тем, что ему давно пора идти и строить дом для хомячка из подручных средств – такой подставы от реальности он не ожидал. Но горевать о несчастной судьбе подушки, в народе (а именно в устах Аллена Уолкера) именуемой ласково – подушенька, долго не пришлось. Ибо к самой прекрасной вещи, облаченной в белую с крупным горошком наволочку, присоединилось еще и одеяло, облаченное в не менее милый пододеяльник – розовый, с надписями «Я люблю тебя, о, мой горячий японский парень!». Ной тихо присвистнул и перестал дышать, застыв на месте. Он уже в тысяча пятьсот третий раз за несколько секунд, что длился этот «полет ласточки», успел пожалеть о том, что все-таки выкинул ключ, ибо сейчас добропорядочный квартирант тела Аллена Уолкера, а также, по совместительству, еще и член семьи Ноев, мечтал оказаться далеко за пределами комнаты Шпенделя. А еще лучше – за пределами Черного Ордена, страны, континента, и, желательно, планеты. Где-нибудь в параллельной вселенной. - Мелкий, что это за хуета? – Канда, полностью придя в сознание, испепелял гневным взглядом постельные принадлежности. «Ну, сейчас ты получишь…» - как-то сладко пробормотал Аллен. «Откуда оно, Аллюш? Где взял или самолично смастерил?» - поинтересовался Неа, не сводя взгляда с разъяренного мечника. - Э…ну… - пробормотал Четырнадцатый. «Да! Сидел тут, понимаешь, под свечкой да шил, пришивал каждую пуговичку!» - сарказма в словах седоволосого экзорциста не заметил бы лишь только глухой, да и только по той причине, что недуг не дал бы слышать столь прекрасного голоса. «А там есть пуговички?» «Идиот…» - Шпендель! – Брюнет угрожающе навис над подростком. – Что. Это. За. Хрень?! «Прощай, Неа, наши отношения подошли к концу…» - Ну… это… я… не спалось, вот я и… - захлопал глазами представитель бобовых, нервно сглатывая. – Приятное… Канда, зарычав, закрыл глаза и попытался взять себя в руки. Спокойно… это Мелкий, пришибленный и сожравший опять какую-то каку, раз ведет себя подобным образом. Одно радовало – Недомерок нашелся, и злиться уже можно было прекратить, но, увы, Канда Юу не был бы собой, если бы не одно «но»: милый и приставучий представитель бобовых все еще выбешивал величественную персону Канды Юу, стоило только тому вновь подумать о неком заявлении ученика Кросса. - Приятное, значит… «Слышь, Алль, а он улыбается! А ты говорил, что он не умеет...» «Лучше беги. Он злится...» «Я хомячков не боюсь. Ну… частично не боюсь!» «Скажи ему это...» Он и сказал. Прямо в лоб стрельнул этой высокоинтеллектуальной фразой, разбив тем самым хрупкую психику брюнета на тысячу маленьких осколков. Такого Канда Юу никогда не забудет… _____ * п/а: откуда Неа знает русский военый репертуар, я не в курсе. Видимо, ему желтая птичка на ушко нашептала ^^