Средство от бессонницы

- Раз – пегасик, два – пегасик, три – пегасик… - Аллен пустым взглядом гипнотизировал потолок. Уолкер уже целую неделю находился в больничном крыле. Комуи, отобрать у него любимый берет, настоятельно советовал не покидать пределы палаты вплоть до полного успокоения нервов, перетянутых тонкой проволокой переживаний. Что, в принципе, было для беременного экзорциста пыткой. Аллен чувствовал себя совершенно нормально. Иногда, правда, его беспокоили легкие недомогания, но они были вызваны, скорее всего, тем, что новоиспеченный папаша или мамаша откровенно скучал. «Да дался тебе этот чайник пиратской сборки! – бунтовал Ной. – Хватит уже бока отлеживать - належишься еще» Подросток усмехнулся – и Ной чувствовал себя не комфортно в такой обстановке. «И что ты мне предлагаешь, о, великий изобретатель? – иронично поднял вверх бровь Аллен. – Меня все равно не выпустят, как не старайся. Матрон объединилась с Мастером, а ты знаешь эту женщину…» - мальчика передернуло от нахлынувших воспоминаний. Незабываемую взбучку тогда ему устроила медсестра, узрев, что натворил ее пациент. Неа в голове бился о невидимую стену и уныло так завывал о несправедливости мира, жестокости реальности и бесчеловечности своего персонального инкубатора. «Ну, побуянить дашь?» - с надеждой спросил Четырнадцатый. «Хочешь, чтобы нас напичкали всякой гадостью?!» - возмущенно проговорила Совесть, отрываясь от весьма интересного дела – плетения косичек на голове Ноя. «Ты не отвлекайся, печенька моя.- Сладко пропел тот, отмахиваясь от своего давнего противника и полностью сосредотачивая свое внимание на своем носителе. – Алленуся, пуся моя, дай я пошалю!» «Нет» «Ну, позязя! Я осторожно, никто и не заметит подмены. – Младший брат Адама состроил самую жалостливое лицо, на которое был способен. Только вот одного он все-таки не учел – Уолкер даже если бы захотел, то никогда бы не увидел его лица. – Тебе самому понравится…» Аллен закатил глаза. Этот Четырнадцатый похуже Канды будет. Да и Комуи тоже. Ему лишь бы повод дать. Вот еще чего захотел! Пошалить ему дайте… ага, конечно, держи карман шире – конфеты не помещаются. Брехня это все. Полнейшая. «Я тебе уже в который раз повторяю – нет!» «Это был тысяча третий, между прочим. – Совесть завязала многочисленные косички в большой хвост и осталась собой довольна. – Правильно, Аллен, не теряй бдительности, а то мало ли, что удумал этот извращенец. С него станется, а тебе потом расхлебывай...» Неа обиженно засопел, сложив руки на груди и поджав губы. «Изверг ты, эфемерное нечто» «Ага, и тебе того же!» «Идиоты, вы можете хоть чуть-чуть помолчать и не грызться, как старые супруги?» - подхватив с тумбочки данго, седоволосый начал с остервенением поглощать любимое лакомство. «Что?!» «Как будто женаты тысячу лет…» И все. После этих слов Совесть и Ной, обидевшись, долго не показывались. Аллен сначала обрадовался, а затем опять заскучал. Что ни говори, но все же разговоры этих двоих его хоть как-то отвлекали от того, что грызло его мысли. Все же тогда он был неправ. Да что тут говорить? Они оба были неправы. Аллен – в том, что вспылил и стал обвинять мечника во всех смертных грехах, хотя следовало сначала разобраться, а уж потом пускать в ход эмоциональную атаку; Канда – в том, что сразу не объяснил. Ведь он должен был сразу догнать его, разложить по полочкам информацию, попутно сдувая с Аллена пылинки и подкармливая его вкусностями. Но вы что, это же Канда Юу… самая большая задница из всех задниц в мире! Канда же никогда и не за какие коврижки не будет оправдываться. Он сначала врежет, а потом скажет, что так и было. Да, правильно, он бы и тут так поступил. И ребенок бы его не остановил. А раз японец не объяснил все Уолкеру, так его дальнейшие действия были для мальчишки абсолютно понятны. Если тебя обвиняют в чем-то, то лучшая защита – это нападение. Закон, конечно, банальный и простой, но, тем не менее, самый естественный. - Стрелочник, - обиженно поджав губы, Аллен пульнул ни в чем не повинную тарелку. Та, совершив сам важный полет в своей жизни, врезалась в стенку. Несомненно, это была встреча века: грязная тарелка и бетонная белая стена. Да, он, определенно, съехал с катушек. Думать о Лави и о том, что предстало перед его глазами, вовсе не хотелось. Экзорциста охватывала такая ярость, что описать просто было невозможно: все внутри скручивалось в тугой комок, перед глазами плыла действительность, махая спасительным белым флагом и желая спасения для своей никчемной тушки; возникало острое желание убивать, кромсать и резать на мелкие кусочки. И еще у него явно пропала любовь к кроликам. Ко всем. Абсолютно. Даже плюшевым. В общем, свое состояние Аллен мог оценить по десятибалльной шкале, как три в минус n-ной степени. Так паршиво он себя еще никогда не чувствовал. «Бесчувственная скотина, упырь, балда японская! Да как он мог?! Упрекнуть меня в измене, когда на мне пояс верности одет! Да это он должен тут у меня подвергаться слежке, упрекам и всем прочим негативным эмоциям. Ну БаКанда… Погоди только…» «Ты ведь на самом деле так не считаешь…» - осторожно начала Совесть. Уолкер горестно вздохнул. Вот тут она как раз права. Если заглянуть поглубже, то седоволосый экзорцист вовсе и не злился на мечника. Да, возможно, Канда и поступил подло, начиная бессмысленную ссору и сыпля оскорблениями направо и налево, но Аллен сам тоже хорош. Если бы он не стал заявлять о расставании с Грозой ЧО, подобного можно было бы избежать. Так, получается, во всем виноват только он сам и никто больше? «И что делать? - тяжелый вздох. – Есть мысли?» «Почему бы тебе просто не извиниться? По крайней мере, я спать буду спокойно!» - внесла предложение его светлая сторона. Подросток закусил губу. Извиниться перед Юу… возможно, но где гарантии, что его не отправят далеко и надолго по известному адресу? Их не было, в прочем, как и того факта, что Канда может и вовсе свалить из Ордена. На миссию, например. Чтобы пар выпустить там да Акума поубивать. Работа-то не дремлет. «Ты будешь, а что если не прокатит?» - сомнения впились в его мысли мертвой хваткой и острыми зубами. «Япоша - не машина. Его на прокат никто не сдаст, - заметил Ной. – Если только, конечно, ты не боишься и дашь мне самому все устроить. Обещаю – руки распускать не собираюсь. Меня вон, печенька потом сожрет» «Это ты типа пошутил, да?» - ехидно поинтересовался Уолкер, поднимаясь с постели. «Не «типа», а пошутил. Смешно же…» «Нет…» «А я говорю да, хлеб ты мой ржаной!» «Граф меня люби, я больше этого не выдержу!» - Совесть покрутила пальцем у виска и грохнулась в глубокий обморок. «Эх, дилетант. – Разочарованно выдохнул Неа. – Ну, так что, дашь пошалить…то есть помочь?» «Неа! Пятьсот тонн тебе известняка в жопу!» «Все, все, понял – не дурак. Уж и помочь нельзя… Эх, молодость, где же ты?» «На курорте!» «Это был риторический вопрос…»

***

- Ты ебанулась. - Канда! – возмущенно прикрикнула на него Линали. – Не привередничай, а делай, что тебе говорят! Японец упрямо поджал губы и сжал кулаки. Ах, она, пиявка китайская, шелкопряд-инвалид! Как у нее только язык не отсох?! Предложить такое – неслыханная дерзость. - Нет. Пройти дай! Ли-младшая развела руки в сторону и упрямо перегородила мечнику дорогу. - Туда нельзя! Брат приказал не впускать тебя. - Чихал я на приказы этого уебка! – Прорычал азиат, настойчиво отпихивая девушку в сторону. Та явно решила пополнить список сегодняшних трупов. О, прости, Кроль, но, кажется, эта китайская собачка будет первой в его списке. Твоя шкура пока спасена. - Линали. – гневно сверкнули его глаза. – Отпусти. Живо! - Канда, пожалуйста, пойми, что туда, - кивок на дверь, - нельзя. К Аллену приказано никого не пускать. Настойчивая, - девушка выделила это слово, - просьба Матрон. Шумный вдох. Спо-кой-но. Только спокойствие… Да в гробу Графа он видал такое спокойствие?! Какого пьяного Комурина эти ушлепки не пускают его к ЕГО Мелочи? Смерти хотят – получат! Да он им кишки вырежет да на елочку повесит, в качестве украшения. «Пиздец!» - одно слово могло охарактеризовать сейчас и состояние мечника, и ситуацию в Ордене, и поведение его обитателей. А вдруг этот мелкий спиногрыз там умирать удумал?! Ему же толком ничего этот Хан не объяснил. Сказал, что забрали, а потом смылся. Ни тебе привета, ни пока и пожелания счастливого пути. Поняв, что миниатюрная китайская стена черноорденовской сборки не сдвинется с места, Канда решил пойти напрямую. Не в обход, как обычно делают, а на «прямо по дорожке», через всю ту же сестру Мастера. Он же предупреждал ее… Когда дверь с петель и преграда на пути были снесены, а где-то снизу (он просто не обращал на это внимания) послышался отборный китайский мат, японец, наконец, смог понять, почему его сиятельство не пускали в палату. Зачем открывать двери для посетителя, который решил навестить абсолютно пустое помещение? Медленно повернувшись и одарив Линали самым своим «доброжелательным» взглядом, Канда поинтересовался: - Где? - Я же предупреждала, - проговорила китаянка, поднимаясь. – Не знаю. Мы его уже с час как потеряли. Он просто пропал и все. Поэтому… - Линали, - нарочито медленно зазвучал голос азиата. – Ты бегать умеешь? - Ты издеваешься, да? - Нет. Беги нахрен отсюда – убью сейчас!

***

Пока Канда гонялся за сестрой Смотрителя, объект его воздыханий спокойно грабил столовую. Окружающие его люди просто умилялись, глядя на то, как будущий отец (или же мать?) семейства уплетает за обе щеки свои любимые блюда. Кто-то даже заявил о том, что жаль, мол, мечника нет – он бы оценил. Но тут до их ушей донесся характерный грохот, отборный мат и визг некоторых особо впечатлительных личностей. Все понятно. Это Канда Юу вышел на тропу «добродетельности». Ничего необычного. А они так надеялись… поэтому вернулись к более интересному зрелищу. - Пиздоплюйная жизнь мохнатого девственника! Где были ваши слепоглазые махалки? Где, блядь, Комуи с его вечными отговорками? – хлобысь. Кажется, в коридоре вновь придется делать ремонт. - Какого гнилого хрена мухорога я еще не в курсе, что с Мояши? Ебал я приказами Комуи его же Комуринов! – и все это сопровождалось очень характерными звуками, повествующими о тяжкой и нелегкой доле Черного Ордена. Аллен перестал жевать сотую булочку. Сглотнул, побледнел, залпом выпил остатки чая и поднялся. Чувствуя себя шпионом, которого ведут на расстрел, мальчик вышел из столовой и замер. М-да-а… Полуразрушенный коридор встретил его прижавшимися к уцелевшим стенам искателями и работниками Научного отдела. Столбы пыли и сыплющаяся с потолка побелка натолкнули юного экзорциста на мысль о том, что здесь явно побывал акума четвертого уровня. Посреди этого хаоса стоял сам виновник погрома, выбивающий информацию из полуживого Смотрителя. «Соберись, Алля!» - поддержал его Четырнадцатый, мысленно обмахивая лицо своего носителя полотенцем. Мальчик на несколько секунд зажмурился, собираясь с мыслями, а затем, распрямив плечи, направился к взбесившемуся мечнику. - Говнококуйский помет единорога, я, еби тебя все големы подразделения, для кого тут распинаюсь, Комуи?! А ну живо ответил, куда Мелочь упрятал! – н-да, Канда не жалеет эпитетов в своей речи. Как это «мило». - БаКанда, ты что творишь?! – подросток остановил занесенный для удара кулак японца.- Совсем страх потерял?! Обида на Юу на миг отступила, освобождая место для возмущения и негодования. Что это Канда творит? Это же Комуи… Непосредственный начальник, а не какой-нибудь второсортный представитель человечества! Пусть иногда он и ведет себя странно… ладно, не иногда, а практически всегда, но нужно же держать себя в руках! Аллен же не набрасывается на мечника, размахивая налево и направо кулаками – а ведь так хочется. - Мояши. Смотритель тут же оказался на полу, а сам мальчик прижат к сильному телу своего любовника. Этот ДураКанда… «Алля, погодь, сбавь обороты, - Неа попытался воспрепятствовать разрыву объятий Юу и Уолкера. – Кажись, япоша у нас раскаялся…» - Пусти меня, - недовольно пробурчал седоволосый, отстраняясь от азиата. И тут Ной понял, что его носитель – законченный придурок. Поэтому ничего умнее не придумав, Четырнадцатый резко оттолкнул возникшую на его пути Совесть. Не хватало того, чтобы еще его всякие «печенюшки» останавливали, когда Уолкер – о! Это самое тупоголовое существо на всей планете, – разрушал свое персональное счастье. С него хватило Маны, Адама и всех, кто входит в его сумасшедшую семейку…Теперь можно спокойно выполнить свой долг – образумить седоволосого, пока япоша окончательно не потерял остатки здравого смысла. Ведь второй такой сцены расставания Неа не выдержит. Серые глаза мальчишки на миг окутала темная пелена, а тело охватила мимолетная слабость, быстро распространяясь по юному телу, ноги подкосились, и, если бы не вовремя подхвативший его под руки брюнет, он бы повстречался с пыльной и холодной кладкой. - Аллен! – обеспокоенный взгляд синих глаз шарил по телу практически бессознательного Уолкера в поисках причины резкого ухудшения его самосостояния. – Что с тобой? - Все хорошо, - сладко пропел Мелкий не своим голосом. – Юусь, мне неудобно. Может, отпустишь, мусепусечка мой? – озорная и приторно-сладкая улыбка появилась на мальчишеских губах. Аллен отстранился от японца, блестя янтарным золотом своих глаз. Часы в Черном Ордене пробили полдень.