Медовый аромат

      Полностью погруженный в свои нескончаемые мысли, я уже минут пять стою перед зеркалом после тёплого душа, поправляя свои несчастные, растрёпанные волосы. Что сегодня произошло? Почему он ведёт себя так? И почему от этого так сильно отдаётся странным ощущением в груди…       Наконец-то выйдя из ванной, меня прервал объект моих обременяющих раздумий, которых никак не выходил из головы.       — Волчонок, ты сбежал из-за меня? — боже, впервые вижу у него такое волнение в глазах и отсутствие ухмылки на лице, не думал, что такое бывает. Можно оставить его таким навсегда? Даже не хочется злиться на него за то, что опять назвал меня так.       — Какое это имеет значение? — и что мне ему сказать? Что они просто меня выбесили своим поведением? Звучит слишком по-детски. Но выдерживать всю их неконтролируемую энергию на себе и правда бывает сложно.       — Теперь ты для меня имеешь значение, — ага, ну вот, как же он без этой дурацкой ухмылки. Стоп, и что она значит теперь? И что он имел ввиду, говоря эти слова? Может из-за того, что мы стали братьями или же что-то другое… Айщ, фиг пойми, что творится в его голове.       — Закроем эту тему. Иди уже в душ, я слишком устал после сегодняшней «прогулки», поэтому собираюсь выключить свет и лечь спать, поэтому быстрее шевели булками~ — ответил ему я со всей язвительностью. И так нету настроения, так ещё и он со своими бессмысленными расспросами.       — Как скажешь, Сехун~а, — несмотря на то, что я не стоял близко к двери ванной, он все равно прошёл мимо меня, светясь от счастья, не пойми откуда взявшегося. И мне с этим ещё жить?       Я должен написать Кенсу и поныть ему. Теперь мы даже не можем созваниваться, потому что этот черт может услышать то, что не нужно и надумать кучу всего, чего не стоило бы, а потом дразнить за это всю оставшуюся жизнь. Мне повезло, что он сразу мне ответил, и я хоть немного смог выговориться, хорошо, что он тоже не любит особо общаться с людьми и понимает, как мне тяжело придётся теперь жить.       Лежа на кровати, листая ленту и параллельно переписываясь, я почувствовал как засыпаю, и мой телефон начал выскальзывать из рук. Внезапная усталость резко навалилась на меня, да ещё и тепло от одеяла помогало с этим делом. Находясь в дремоте, я краем сознания услышал, как дверь открылась, и, вероятно, Чонин вышел из душа мыча какую-то песню себе под нос, отчего-то это казалось таким комфортным и к удивлению не мешало сну, будто колыбельная, поэтому я опять провалился в темноту. Но спустя какие-то мгновения, я ощутил, как вторая половина кровати прогнулась под чужим весом:       — Волчонок… ты спишь?       — Мхг, — в такие моменты единственным решением остаётся только притворяться, будто я на самом деле вижу уже десятый сон. Желания разговаривать нету, поэтому, надеюсь, он понял намёк и задремлет без лишних расспросов про сегодняшний побег.       Родители давно уснули, как и весь район. Внезапно сон отпустил меня. Тишина. Единственное, что я слышу, так это его дыхание. Такое успокаивающее… но так близко, словно прямо над ухом…       — … Прости меня… волчонок, — вдруг сказал он, разрывая вечную, как мне показалось, тишину. Его голос, будто дрожит, толи от волнения, толи от страха сказать что-то не то…       — … Угу…       — … Сехун-а...ты просто не понимаешь, что делаешь… , — сказал он ни с того, ни с сего. Что это могло значить? Что я сделал не так? Пока я думал над его словами, кровать прогнулась ещё сильнее и что-то тёплое забралось ко мне под футболку.       — Ч..то ты делаешь? — говорить нормально не получалось, поэтому скорее это было похоже на шёпот, срывающийся на писк.       — Просто спи, волчонок, расслабься, — так же тихо, чтобы не рушить атмосферу прошептал он куда-то в шею, из-за чего его выдохи вызывали толпы мурашек на моем теле.       Кончики его пальцев, которые все ещё были немного влажные от душа, начали выводить непонятные линии на животе, в то время как шею опаляло горячим дыханием. Он был настолько близко, что я мог чувствовать его влажные, пухлые губы при каждом его выдохе. Понемногу приходило осознание и пробуждало рассудок, так быть не должно… «Эт-то неправильно», — твердил себе я без остановки… Но так не хочется прекращать. Тепло и уют, исходящие от него и вызывающие именно те чувства, в которых я так нуждался: чувство спокойствия и умиротворения. В то же время все это переплетается и с чувством такой интимной близости, возбуждающим не на шутку. Нежные движения пальцев… легкие касания по всему телу… дыхание, опаляющее шею… мягкие губы… рваные вдохи и выдохи… тепло от его разгоряченной груди… сильные руки, держащие настолько крепко, словно он боится, что я в любой момент сбегу… Всё это одурманивает с такой силой, что хочется ещё и ещё… Забыв обо всех переживаниях: что увидят родители, как Чонин поведёт себя утром, из-за того что я поддался на его уловки, как обьяснить отцу вчерашнее поведение - хотя бы до завтрашнего утра, я прижался поближе спиной к нему, и он притянул меня к себе, до конца обвивая свою руку вокруг моей талии, от чего положения стало ещё удобней. Оправдывая себя словами: «мне просто нужен отдых…это пройдёт…никаких чувств…просто усталость…», — я так и провалился в сон.

…спокойной ночи…мой волчонок…

***

      Проснувшись от ярких лучей утреннего солнца, которые слепили мне прямо в лицо, заставляя жмуриться, я начал неохотно ворочаться. Наконец открыв глаза и повернув голову, я увидел мирно сопящего Чонина, руки которого расположились прямо на моей талии. Его лицо было так близко. Можно было увидеть, как его длинные ресницы слегка подрагивают, как его губы стали ещё пухлее от того, что не напрягались от вечной болтовни или ослепляющей не хуже этих солнечных лучей улыбки. Его вид был настолько манящим, что я рефлекторно поднёс руку и указательным пальцем провёл вдоль скулы. Его вид был настолько завораживающим, что я никак не мог оторваться от него. Аккуратно запустив ладонь в слегка отросшие волосы, я нежно заправил за ухо выбившуюся прядь, пытаясь не разбудить его. Такие мягкие. Его дыхание было уже не таким горячим как вчера, но все равно приятно щекотало кожу. Перебирая его волосы, я задумался о наших взаимоотношениях. Это утро казалось таким правильным…

Как будто все это моё…

Как будто так и должно быть…

Просыпаться в его объятиях. Смотреть на него по утрам. Поправлять его растрепавшиеся волосы за ухо. Легонько трогать его… Как нас теперь будут видеть в школе? Скажет ли он всем, что мы теперь братья или решит сохранить это в секрете? Будет ли он теперь также заигрывать со мной в школе, когда все узнают, что мы родня? Внезапно мои размышления прервало движение рядом. Резко осознав, что творю, я убрал руку из волос и закрыл глаза, притворяясь спящим. Господи, хоть бы он не заметил, что я делал, я же никогда не объясню зачем и что это было. Вдруг я почувствовал, как он сорвал одеяло и откинул его в сторону, кровать рядом прогнулась, а затем хлопнула дверь в ванной. Он не в настроении? Хотя я ни разу не видел его перед школой по утрам, может он просто не любит вставать рано. Боже, что я творю?! Так же резко встав, я ушёл в другую ванную, которая располагалась в коридоре, и запер дверь. Облокотившись на умывальник, я зажмурил глаза и сжал края раковины. Что я щас делал? О чем я вообще думаю, он же натуральнее всех натуралов. На что я надеюсь, что он будет другим? Что он не посчитает меня странным? Что я не буду мерзким для него после этого? Я не заслуживаю этого…

*flashback*

      — ПХАХАХАХА, ой, ну насмешил меня, конечно. Ты серьезно думал, что можешь кому-то понравиться? Ты мерзкий, Сехун, грязный гей. Это отвратительно, — что он несёт? Он же не имеет это ввиду? В голове появилась пульсация, я слышал биение собственного сердца, будто оно готово сейчас разорваться на кусочки.       — Я не такой как ты, мне нравятся девушки. Я, в отличии от тебя, нормальный, — нет. Этого просто не может быть. Он же шутит, да?       — А что тогда было до этого?! Не думаю, что когда мы трахались ты про девушек думал, — слова все сложнее было произносить, во рту сильно пересохло и образовался ком, от которого сводило все горло, но никак не получалось его проглотить. Словно миллионы осколков, боль пронзала каждую клетку тела, страх поглощал меня, не давая выбраться из этой бесконечной пучины.Хочется кричать. Биться в истерике. Плакать навзрыд…       — пха…ха-ХА-ХА-ХА… да я с тобой просто игрался. Мне было скучно, вот и решил попробовать, поразвлечься. Экзотика как никак), — воздуха стало не хватать, будто кто-то сжимает легкие, и невозможно сделать даже глотка воздуха...— Пойми, Сехун-а…такие как ты не должны жить, — все слова были уже едва различимы, из-за недостатка кислорода лились слёзы, — Айгууу, какой же ты жалкий, Сехун… тебе давно пора понять…

ты грязный гей. Ты не достоин быть любимым. Ты ошибка.

***

      Мелкая дрожь прошла по телу, воздуха в легких снова начало не хватать, ноги подогнулись, и я присел на корточки, зарываясь руками в волосы. Нет… Нет… Только не это воспоминание. Забудь. Все прошло. Это было давно. Ты НЕ ошибка. Забудь. Забудь. ЗАБУДЬ… *стук в дверь*       — Сехун-а~, ты там скоро? А то в школу опоздаешь, Чонин уже вышел, поспеши~       — А…Хорошо, Соен. Сейчас выйду… — так, нужно взять себя в руки, Сехун. Все будет хорошо. Никто ни о чем не узнаёт. Ты нормальный. Поэтому сейчас ты спокойно соберёшься, пойдёшь в школу, а то итак достаточно накопившихся проблем за эти дни. Слава богу Кай уже ушёл, поэтому это облегчает мне ситуацию: мы не пересечемся по дороге в школу, следовательно разговаривать тоже не будем. Хоть в чем-то мне сейчас повезло.       Еле-еле успев на автобус и сев в конец, подальше ото всех, я опять начал думать о том, что происходит, что делать, как мне быть со своими чувствами, какой смысл вкладывает Кай в свои действия: сугубо братские или же более близкие, возможно и совсем интимные. Так тяжело понять его чувства… Так страшно ошибиться и снова наступить на одни и те же грабли. Вечные слёзы. Каждодневные истерики. Алкоголь. Сигареты. Постоянное ощущение ничтожности. Каждый раз одно и тоже, но не сейчас…мне просто нужно вовремя остановиться. Единственным решением оставалось только одно: отстраниться от него как можно скорее, дабы не стало слишком поздно. Безразличие — это же не так уж и тяжело. Я и так был не особо общительным, поэтому не понадобится много усилий, и не будет вопросительных взглядов со стороны. Просто не обращай внимания на него. На его ослепительную улыбку, заставляющую бабочек в животе порхать. Высокий и заразительный смех. Грациозные, плавные, и одновременно резкие движения в танце, когда у него хорошее настроение. Завораживающий голос с лёгкой хрипотцой, произносящий настолько нежные, наполненные заботой слова, что начинает кружится голова от наступающих чувств. Пухлые, розовые губы. Глаза, темно-шоколадного цвета, которые так и притягивают своей глубиной. Искренний, чувственный взгляд. Мягкие, каштановые волосы, поблескивающие на солнце…

как же это тяжело

***

      Всю последующую неделю, я страдал… в прямом смысле страдал, от того насколько делаю больно и себе, и, по всей видимости, ему.       Придя в школу после своего плана, обдуманного в автобусе, я начал его активно избегать: раньше выходил из дома, позже возвращался, задерживаясь в интернет-кафе каждый божий день (меня уже там все сотрудники запомнили). К моему счастью, после нескольких дней скитаний по школе, дабы не наткнуться на некоторых товарищей, я нашёл заброшенный класс в дальнем, старом крыле, поэтому стал там часто тусоваться. В столовой я садился на самый крайний стол, что вызвало небольшие слухи у остальных учеников: «..почему он не с ними? что произошло? может они поссорились?..». Мне пришлось даже сократить общение с Чанёлем, ведь он постоянно тусуется с Каем, что совсем противоречит и мешает моим планам. Однако дома все было намного сложнее… Когда вы живёте в одном доме, скажу больше, в одной комнате, быть отстранённым становится почти невозможным, но все же у меня более менее получалось. Кушал я отдельно, что вызывало беспокойство у родителей, при этом добавляя дополнительные, непрошеные расспросы: «Сехун-и~, что-то произошло? Вы с Чонином поссорились? Может поговорить с ним?», и так каждый день. Зато мне повезло с тем, что мою кровать привезли буквально в день после той злополучной ночи, облегчив мне учесть. Ложился я раньше… по крайней мере делал вид, что сплю, поэтому постоянно слышал, наполненные грустью, непонятно от чего, вздохи Кая… Именно это и было самым тяжелым за всю эту неделю…видеть его грустное и помрачневшее лицо. С каждым днём он тускнел все больше и больше: его улыбка пропала, глаза были стеклянными, казалось, будто частичка солнца в нем, что так озаряла меня, начала угасать. Но почему? разве я настолько ему дорог? Да нет… Такого не может быть… возможно девушка отказала или же с оценками плохо… …почему же это так тяжело… до боли в сердце, разрывающей меня на мелкие частички, тяжело…       — …а-ло, Кён-су… — *всхлип*       — Сехун? ч-Что-то произошло? Почему ты плачешь?       — …я-Я так устал…ты просто не представляешь…насколько я устал…       — Это из-за Чонина?! Он что-то сказал? Или тот урод снова объявился?       — Нет, нет, он больше не звонил…м-не так тяжело, Кёнсу…по-чему сон-ва так больно?       — Для начала успокойся и скажи, что произошло, — спокойным, но одновременно наполненный волнением голосом сказал он. Я сидел на площадке и плакал. Плакал навзрыд. Меня разрывало. Так хотелось все бросить и пойти к нему, без причины, просто хотя бы почувствовать его тепло…увидеть его улыбку…побыть рядом с ним…

…ты не заслуживаешь этого, Сехун…

***

      Пятница. Последний рабочий день, к тому же последний урок. Наконец-то. Эта неделя была настолько долгой, что казалось, будто она длилась целую вечность. Постоянные побеги из класса, дабы не встретиться с Каем, избегания его друзей, плюсом учителя начали меня доставать, видите ли я не проявляю активности (будто я собирался когда-то это делать). Решив потянуть время перед уходом, ведь деньги имеют свойство заканчиваться после каждодневных посещений интернет-кафе, я пошёл в своё любимое место. Как же все надоело. А ещё ведь только начало года. Постоянное напряжение даёт о себе знать, и я буквально был выжат, лишён всех сил. Но ничего поделать было нельзя, только смириться и надеяться, что эти чувства пройдут и не уничтожат меня полностью изнутри…снова…       Наконец дойдя до класса и открыв дверь, в мой нос ударил знакомый аромат. Да нет…не может быть…почудится же всякое. Вдруг я почувствовал, как что-то промелькнуло и ударило в стену, останавливаясь на уровне моего лица, прижимая всем телом. Теперь запах уже стал более различим. Это точно он. Сомнений быть не может. Никто не решался нарушить тишину, хоть я и чувствовал его прожигающий взгляд и медленное, размеренное дыхание. В какой-то момент мне показалось, что мы стали звучать в унисон, отчего ещё сильнее не хотелось разрушать эту неловкую тишину. Медленно, поднимая взгляд, я задерживал его на участках тела, опасаясь увидеть лицо. Выдохнув, я со страхом посмотрел ему в глаза. Он был суровым и потускневшим, но также отражал нотки надежды и отчаяния.       — Сехун-а…— низким голосом протянул он, в нем слышались нотки печали и грусти, — что ты творишь?