Медовый аромат

      — Кай… можно с тобой поговорить?       — А? Да, да, конечно, — ответил он, сразу же переключая своё внимание на меня.       Сегодня я точно перед ним объяснюсь и все ему расскажу…я обязан. Для начала нам нужно уединиться в каком-нибудь пустом месте… Но только старое, заброшенное крыло закрыли на очередную проверку… Куда же мне пойти? Я не могу сказать это здесь, прямо в коридоре, вдруг кто-то услышит нас.       — Пойдём со мной, — сказал Чонин, увидев мое явное волнение. Он крепко сжал мою руку и куда-то повёл. И вот, мы идём в каком-то неизвестном направлении. Лестница. Ещё одна. Крыша школы? Не может быть… Она тут есть? Почему я до сих пор не знал про неё? Как только дверь открылась, мы оказались на огромном, открытом пространстве, с которого было видно большинство района, даже маленькую детскую площадку, а если внимательно присмотреться, то вдалеке виднелся и наш дом. Здесь было слегка прохладно от небольшого осеннего ветерка, и так свежо пахло сентябрьской погодой, которая совсем скоро превратиться в тусклое небо и мокрый, моросящий дождь.       Снова нарастающая дрожь. Снова Сбивчивое дыхание. Мне страшно, оттого, что сейчас будет. Руки неистово трясутся. Из-за нервов даже слышится хруст моих костяшек. Что будет, если он откажет мне? Что будет, если начнёт презирать меня, как он? Эти мысли снова затаскивали меня в кромешную темноту…

Это не может повториться снова

      — Сехун-а? Что-то случилось? — его голос… он словно спасательный круг, вытягивающий меня из этой черноты, успокаивая каждую частичку моего тела. Я становлюсь зависим от этого смиренного состояния покоя рядом с ним. Поэтому я должен сделать это ради него. Он не отвернётся от меня.

Он другой

      — Я…я…я......прости меня, — айщщ, какой же я жалкий. Сколько боли ему причинил, и единственное, что говорю, так это «прости…». Господи, Сехун, ты не исправим. Ну-ка соберись! — Послушай… я-я…я просто       — Ты мне нравишься.       — Я просто… Чт-т-то? Что ты сказал? — мне послышалось? Может я до сих пор сплю? Давай же, Сехун, проснись. Уже совсем не смешно.       Я начал щипать себя, просто не веря своим ушам. Он так и не отпустил мою руку, смотрел на меня таким пронизывающим взглядом, что выбивало землю из-под ног. Я все ещё не понимал, что происходит. Его глаза были такие искренние. Не было ни единого намёка на насмешку. Они умеют лгать. Я и вправду нравлюсь ему…       — Я-я-я, — не могу ничего сказать. Не могу понять свои чувства. Я так счастлив, но все равно так боюсь открыться ему… но я должен попытаться…       Он видел мои настоящие чувства. Он знал. Понимал почему бегаю от него. Но просто терпеливо ждал, пока я сам все пойму. Давал мне время, чтобы не совершать глупостей.       Он сделал шаг вперёд и обнял меня, прижимая сильнее и крепче, поглаживая по голове и тихо шепча на ухо:

Я всё знаю. Всё хорошо

      Он не требовал от меня ничего, просто принимал меня, таким, какой я есть.       — Спасибо… — не контролируя своё тело, я зарылся ещё сильнее в его шею. Чувствовал такой привычный и родной запах. Мне было так хорошо. Спокойно. Безопасно.

Я наконец-то буду счастлив.

      Он улыбается. Снова. Лучик солнца также ярко засиял, как и в нашу первую встречу. Так тепло. Словно он окутывает меня своим пламенем, защищая от всех невзгод. Не хочется, чтобы это заканчивалось.       Одинокая слеза лилась по моей щеке, забирая с собой всю тяжесть прошлых недель, все проблемы и мысли, мешающие думать, очищая от этой жуткой черноты и отпуская, освобождая от этих тяжелых оков.       Он взял в свои руки мое лицо, нежно проводя и едва касаясь пальцами щек, аккуратно стирая слезу, со всей привычной для него заботой. Я смотрел в его бездонные глаза, которые так и притягивали своей чарующей глубиной. Я словно плавился под ними. Не отрывая взгляда, он взял меня за подбородок, вторую ладонь все также держа на щеке. Я ждал, что он сделает, нервно сглатывая от наросшего напряжения между нами. Затем он перевёл взор на мои губы и облизнувшись, слегка коснулся их, слишком чувственно, нежно, покусывая, а затем проводя тёплым языком, опошляя горячим дыханием. Он буквально сводил с ума своей тягучестью, поэтому я жадно пытался быть ближе, но Кай будто мучал меня и не давал углубить поцелуй. Не чувствовалось никакой силы подчинения или же похоти. Он был настолько чувственный, что я понимал всю любовь к нему, с какой заботой он относится ко мне, что я не забава для него, и все это сейчас происходит по настоящему. Его чувства реальны. Он не хочет сделать мне больно. Я нравлюсь ему.       Медленно разорвав поцелуй, когда воздуха уже стало не хватать, я посмотрел на его губы, которые блестели и были слегка опухшими, от чего у меня буквально выбивало землю из-под ног.       — Хей, волчонок, я здесь~, — ловя мой затуманенный взгляд, он ехидно ухмыльнулся. Затем он соприкоснул наши горячие, от накалившийся атмосферы, лбы, блаженно прикрывая глаза, чуть ли не мурлыча как кот, иногда проводя носом вдоль щеки, словно нюхая мой запах. Он сводит меня с ума своими действиями. Как человек может быть настолько сексуальным и нежным одновременно. В одно мгновение моя жизнь превратилась в рай. Только…что же нам делать дальше?

***

      У меня до сих пор в голове не укладывается все произошедшее… я правда ему нравлюсь… мои чувства взаимны… мы поцеловались… Но что теперь? Этот вопрос просто не вылезал из головы. Что же будет теперь? Встречаемся ли мы? Так же он думает, как и я? Так же волнуется? Что нам делать? Нам… Сводным братьям. Правильно ли это? А что если узнают родители? Все это так до жути пугало… что скажут люди… что скажет папа… что скажет Соен… Будет ли Чонин бороться вместе со мной? Или же оставит меня как и все…

Нет. Он не такой. Он не такой.

      Только этот факт немного успокаивает. Кай другой. Он хороший. Он не обидит меня. Я должен ему довериться и открыться. Обязан.       Я был слишком увлечён своими мыслями, поэтому даже не заметил, как в комнате появился Чонин. Он подошёл ко мне сзади и обнял, уткнувшись в шею. Его руки опустились на талию и начали очерчивать неизвестные фигуры, медленно, еле касаясь, словно успокаивая меня. Чувствуя его тёплое дыхание и крепкие руки у себя на животе, я начал покрываться мурашками и понемногу расслабляться. Дышать становилось все тяжелее. Так горячо. Так хорошо.       — Сехун-аа, — прошептал он низким голосом, куда-то в изгиб шеи, опаляя ее дыханием, — ты почему такой горячий? У тебя температура~?       — я-я не знаю… — я уже чувствовал, как возбуждение давало о себе знать, но не могу сделать это прямо сейчас. Вдруг он подумает, что я слишком доступный? Боже, от жара голова совсем отказывалась думать и хотелось просто ощутить его горячие губы на своём теле. Представление насколько далеко это могло зайти, будто ошпарило меня кипятком, — Стой…подожди.       — Что-то случилось? — пробормотал он, начиная выцеловывать каждый миллиметр моей шеи. Влажно. Тягуче… Нет, это надо заканчивать и как можно скорее, а то мне совсем голову снесет. Но он все не прекращал. Его руки медленно стали поднимать подол футболки, и словно змеи заползали под неё…       — СТОЙ! Я-я… мне надо в уборную, — выкрикнул я и сразу выбежал из комнаты. Забегая в ванную на первом этаже, мое тело просто не могло успокоиться. Какой же дурак. Веду себя как четырнадцатилетний подросток в пубертатный период. Надеюсь он не видел моего стояка. Боже, как стыдно. Правильно, Сехун, так держать! Можно было, в принципе, сразу ему себя на блюдечке преподнести, раз уж так расплывался под ним.       Господи, как же я ненавижу этого идиота! Будь ты проклят, Ким Чонин! Что же ты со мной делаешь…

***

      — Йа! Чонин! Ты что себе позволяешь? Прекрати ради Бога, мы же в школе…       — Да тише ты~ если не будешь так кричать, никто не заметит, — нет, вы посмотрите на него, ещё и подмигивает наглец. Айщ, дайте мне сил вытерпеть все это…       И так было каждый день. Его приставучести не было конца. После ситуации на крыше он совсем с катушек слетел: делает, что хочет, говорит, что только ему заблагорассудится, вообще не беря во внимание мои переживания и беспокойства. Он будто вернулся в среднюю школу, когда все бегали за девчонками и пытались заполучить их внимание. Вечно носился за мной на переменках, помогая забрать учебники и тому подобное, ведь у меня, наверно, руки отвалятся, если я донесу две книжки до шкафчика. И к тому же его не особо волновал тот факт, что он наоборот лишь замедляет все мои дела. Но если честно… мне льстила такая забота.       Он оплачивал обед за нас двоих и постоянно покупал мне йогурт. Брал меня за руку, когда мы ехали в автобусе или шли домой после занятий, сплетая наши пальцы и объясняя тем, что: «Да это, чтоб ты больше не терялся и не убегал от меня, волчонок~». Сколько бы я не пытался вырвать её из медвежьих лап, все было безуспешно. Поэтому потихоньку я стал к этому привыкать. В какой-то момент мне даже начало нравится…       Было приятно видеть его искреннюю улыбку, после того как он делал мне смущающий комплимент или небольшой подарок в виде шоколадок или горячего кофе с утра, с такой милой и одновременно глупой подписью. Все это заставляло моих бабочек в животе трепетать от тянущего чувства теплоты во всем теле. И словами было не описать, насколько счастливым я себя чувствовал… по-моему, Сехун, ты совсем сошёл с ума от него.       Но едкое чувство все же появлялось в груди. Я ничем не мог ему отплатить. В какой-то степени он был похож на меня, который отдавал все, ничего не получая взамен. Так быть не должно, ведь наши чувства взаимны…       Что я мог сделать, дабы показать, что он тоже нужен мне? На милые поступки у меня не хватит смелости, да и навряд ли они ему понравятся. Может что-то ему приготовить? Идея, конечно, так себе, но думаю стоит попробовать. Решив сделать шоколадные маффины, которые Кенсу раньше готовил, и соответственно мне было с кем посоветоваться, я положил все ингредиенты на стол.       — Главное все правильно смешай. Я надеюсь ещё увидеть тебя живым и здоровым, Сехун~а, — говорил по громкой связи мой «дорогой» друг.       — Я что, по-твоему, совсем криворукий? Здесь же есть все грамовки, в чем я могу ошибиться?       — Не ворчи как дед. В общем, рецепт я тебе дал, постарайся не сжечь своё творение. Если что, звони, — сказал он и бросил трубку. Наконец-то, а то надоел уже своими упреками. Как будто я ребёнок какой-то.       Поставив выпекаться кексы в духовку, от скуки я начал пританцовывать под музыку с телефона, крутясь по всей кухне. Благо родители были на работе, а Кай ещё не вернулся с прогулки со своими друзьями. Уже не помню сколько времени прошло с таких беззаботных посиделок дома. Тишина и спокойствие.       Подпевая какой-то ост из дорамы, я не заметил, как на кухню кто-то вошёл и неожиданно притянул меня в объятия.       — Ты такой милый, волчонок, — почти мурлыча, сказал он, — Так классно танцуешь~       — Боже, ты смерти моей хочешь? Я не слышал, как ты вошёл… и-и-и… насколько долго ты там стоял? — уже немного расслабляясь и заливаясь краской от его прохладного тела с прогулки, ответил я.       — Почти с самого начала, — айщщ, как же стыдно, ещё и ухмыляется. Хочется просто провалиться под землю, но он слишком крепко меня держит, — Не хотел тебе мешать~ Кстати, что готовишь? — уткнувшись в шею спросил он.       — Маффины? Вроде как.       — Пахнет странно, не находишь? — шокированный его словами я решил открыть духовку и проверить, но увидел только полностью покрывшиеся чёрной корочкой кексы. Мда, все как и говорил Кёнсу.       — Ну ничего страшного, волчонок. В следующий раз у тебя обязательно получится. А сейчас может закажем что-то? Я дико голоден, — не сбавляя энтузиазм в голосе, говорил он, сжимая мои плечи в знак поддержки.       — Ладно… может жаренную курочку?

***

      — Сехун-а~, ну Сехун-а~~, ты слышишь меня вообще?       — Хватит плакаться, Чанёль. Не буду я тебя прикрывать перед учителем, ишь, чо удумал. То есть, по-твоему, пока ваше собачье великолепие будет обжиматься со своим парнем, я в это время буду сидеть и оправдываться за то, почему же ты не в школе. Так?       — Ну Сехун-а~, — господи, Чанель просто не исправим. Он вообще когда-нибудь думает головой, а не нижней частью своего тела. Айщ, какая же морока, — Ну, пойми же ты, мы с ним итак не видимся из-за его проклятой сессии, а ты вообще хочешь нас разделить. Я же не выдержу~ Ты вот возьмёшь на себя ответственность, когда я умру от горя, а? Ну пожалуйста, Сехун-иии, — пробормотал он, скуля и одновременно пытаясь зажать меня в своих объятиях (как будто это ему поможет). Такая уж привычка Чанёля: как только что-то выпрашивает, так сразу начинает давить на жалость, ластиться и обнимать, что есть мочи.       — Айщ, Чанёль! Отстань ты уже! — выкрикнул я, дабы он наконец отпустил меня, но видимо это не сработало. Пак все также продолжал хныкать и сильнее сжимать меня… Хоть кто-нибудь, помогите мне…       — Что здесь происходит?! — ну тебя здесь ещё не хватало, не такую помощь я звал, — Волчонок, что вы делайте? Что это все значит?!       Он что злится?       — Кай, уговори Сехун-и, чтобы тот помог мне. Я уже все способы перепробов… — как вдруг, только недавно стоящий у входа в класс Чонин уже оказался рядом с нами, разрывая наши объятия, — Йа, что случилось?       — Пошли! — злостно сказал он, резко хватая меня за руку и ведя из класса.       Я не мог понять, что происходит. Почему он такой злой? А главное из-за чего? Как бы я не пытался это разузнать, по итогу в ответ так ничего и не получил. Мы шли настолько быстро, что я еле-еле поспевал за ним, к тому же рука начинала побаливать от сильной хватки. Что же все-таки произошло?       Когда мы пришли в тот заброшенный класс, он наконец остановился. Я пытался перевести дыхание от такой неожиданной пробежки, но мне не дали этого сделать. Кай придавил меня всем телом к стене, сдавливая руки над головой. Он резко припал к губам, жестоко терзая их грубым и властным поцелуем. Чонин был настолько настойчив и требователен, что я начал возбуждаться и хотеть большего, но мне не давали и пошевелиться, болезненно кусая губы, словно голодного зверя спустили с цепи. Дыхания уже стало не хватать, и не только у меня, поэтому он отстранился, жадно смотря на мои опухшие от постоянных укусов губы.       — Не делай так больше…ты только мой, — хриплым и низким тембром сказал он, вызывая табун мурашек по всему телу. Чувствуя как хватка на руках ослабла, я не мешкая, зарылся пальцами в его загривок, припадая обратно к манящим губам. Я начал дразнить его, целуя намного медленнее, тягуче, сладостно оттягивая их и отпуская с легким причмокиванием, заставляя его гортанно рычать. Неожиданно я почувствовал крепкие руки, которые начали приятно водить по рёбрам, вырисовывая каждую косточку. Такое приятное ощущение заставило меня улыбнуться и хихикнуть в поцелуй. Ведь он наконец-то рядом. И, видимо, больше не злиться.