Фред Уизли и Испытание на Прочность

      Вот уже несколько дней мы живём на Гриммо. Мы порядком сблизились с Римусом и Сириусом, кое-что отточили из списка «Забастовочных завтраков». Именно так мы решили назвать линейку продуктов, с помощью которых можно слинять с уроков. Усовершенствовали удлинитель ушей и теперь мама ещё больше его возненавидела и уничтожала его каждый раз, как только видела. Также мы обзавелись партнёром в виде Наземникуса, который мог достать абсолютно что угодно. Поэтому мы с нетерпением ждали сегодняшнего вечера: Флетчер припрётся, и наконец Гарри приедет.       После завтрака мама открыла целую парикмахерскую в столовой и начала всех стричь, жалуясь, что мы обросли, как йети. Люпин с Сириусом с весельем наблюдали за этим. Билл радовался, что мама точно не имеет право трогать его волосы. А папа только почесал свою небольшую лысину и сел читать газету, иногда поглядывая на домашнюю парикмахерскую.       — Поглядите, какой Рон красавчик теперь! — гордо воскликнула мама и погладила по голове мелкого, который чихнул, ведь всё его лицо было покрыто отстриженными прядями.       Ключевое слово — «теперь», ага.       — Мам! — жалобно проныл он, поднимаясь. Девчонки в стороне хихикнули и о чём-то зашушукались.       — Мам, ты права, как всегда! Конечно, до человека ему далеко, но Рон теперь хотя бы на обезьяну похож! — весело проговорил я, и некоторые рассмеялись, зато мама строго глянула на меня.       — Фред! Иди сюда! — она опасливо махнула ножницами, когда я сел на стул перед ней и облегчённо стянул резинку. Меня уже бесят эти лохмы: мыть чаще надо, да и мешаются.       — Надеюсь, ты мне не отсечёшь ухо, — усмехнулся я, а Джи-джи опасливо косился на нас, начав из-за чего-то переживать.       — Фред, не говори глупостей, — только произнесла мама и быстро приступила к делу. — Теперь ты хотя бы выглядишь ухоженно. Давай поднимайся, — она слегка пихнула меня в плечо, и я встал, скептично поджав губы. — Джордж, ты следующий.       Я пальцами пригладил волосы и удивлённо скривился. Так легко! И ничего не мешает!       — Я не буду стричься! — категорично заявил братец, замотав башкой и сделав шаг к двери.       — Только посмотри на Фреда! Видишь, какой красавец? И тебе пойдёт, Джордж! — я только задорно усмехнулся на слова мамы. Маленький ёжик больше напрягся, сжимая ладони в кулаки и раскрывая губы, уже планируя бежать. Все с нетерпением ожидали развязку. — Ловите его! — я молча наблюдал, криво усмехаясь. Братец попытался сбежать, но его поймал ржущий Блэк. Джордж хотел трансгрессировать, но мама наложила на него чары, приковав к стулу.       — Мама твоя права. На мужчину хоть похож будешь, — хмыкнул весело Блэк и вернулся к Люпину.       — На себя посмотри сначала! — огрызнулся Джи-джи и резко перевёл на меня обвиняющий взгляд. — И ты, придурок, хорош! Ненавижу тебя! — я только закатил глаза. Да что он взъелся так из-за этих волос?       — Молли, может, не надо? — встала неуверенно Тонкс на защиту маленького ёжика.       — Как окончит школу. С хорошими оценками по ЖАБА! Так сможет выбирать, что ему делать и надевать. А пока он ученик, и должен соответствовать этой роли, — серьёзно проговорила мама, и девушка отступилась, теперь молча наблюдая за происходящим.       Пока мама его стригла, я выжидающе облокотился о кухонный гарнитур. Любимый прожигал меня злющими глазами. Кажется, мне сегодня влетит. Ну, а пока я могу посмеяться от души. Всё равно отрастут же потом. Зачем целый скандал из этого устраивать?       — Ненавижу вас всех! — как только мама сняла чары, то братец подорвался с места и куда-то трансгрессировал. Я не спешил искать его, потому что пока надо дать ему пару минут, чтобы чуточку остыть.       — Фред, почему Джордж не хотел стричься? — вдруг спросил у меня Билл, сцепив свои пальцы в замок.       — А мне почём знать? — я пожал плечами, удивлённо хмыкнув.       — Семья, я должен кое-что вам рассказать, — папа поднялся, сложив газету и немного грустно всех оглядывая. — Фред, потом скажешь Джорджу, — я согласно кивнул, немного напрягшись. Не похоже, что он хочет сообщить что-то хорошее. — Недавно на Гарри напали дементоры, и он применил заклинание Патронуса. Министерство вызвало его на слушание, — все протяжно вздохнули, а Рон с Гермионой испугались больше всех. Зато члены ордена были более-менее спокойны. Видимо, знают уже давно, а нам говорят всё в последний момент. Отлично!       — Пап, а если бы Гарри сегодня не приезжал, мы бы вообще узнали об этом? — я скептично изогнул одну бровь, скрестив руки на груди. Надоело, что от нас всё скрывают. Вот вступим в орден!..       — Фред, не начинай! — пригрозила мама.       — Откуда в Литл-Уингинге дементоры? — поинтересовалась Гермиона, нахмурившись, точно сейчас решала какую-то очень трудную задачу.       — Мы полагаем, что некоторые из них присоединяются к Сами-Знаете-Кому, — невесело усмехнулся Билл.       — Получается… — вслух размышляла Грейнджер.       — Дети, я думаю, вам пора заняться полезным делом. Помните, что сегодня день уборки своих комнат? — мама попыталась сделать свой голос бодреньким, однако она была одной из тех, кто больше всех всегда переживал за Гарри.       Я состроил рожицу и показал ей язык. Делать мне нечего, кроме как убираться! Прежде, чем мне успели навешать оплеух, я трансгрессировал в нашу молчаливую спальню. Я думал, этот день должен стать довольно замечательным, но он что-то окрасился с утра в цвет дерьма. Интересно, он может стать хуже? Лучше не загадывать, иначе ещё что-нибудь случится.       Джорджа в комнате не оказалось: ни под кроватями, ни в шкафу, ни где-либо ещё. Это меня пока не напрягло, потому что я подозревал: он бы не стал здесь сидеть. Зато беспокоиться я начал, ощущая, как оно резко подбирается к сердцу. Я сначала хотел сориентироваться по запаху, однако потом осознал, что наша спальня пропитана молочным ароматом, и она будет сбивать меня со следа. Осталось только подумать логически. Помещений тут не так много, где можно было бы посидеть и не бояться за свою жизнь. Конечно, Джи-джи мог бы покинуть дом, но не бесшумно: половицы скрипят.       Я наугад решил переместиться на чердак и, на удивление, не ошибся в предположении. Маленький ёжик сидел на каком-то пыльном сундуке, положив голову на ладони, и вздрагивал плечами. Я подумал, что он плачет. Мне сразу стало стыдно, что я довёл Джорджа до слёз и не защитил моего хрупкого омегу. Я приземлился неловко рядом, громко сглотнув.       — Джордж, прости. Ты плачешь? — внутри стало так противно и слякотно, что я скривился.       — Я злюсь, сука! — братец резко глянул на меня, и я пошатнулся. Его лицо было красным, а дыхание частым от гнева. Джи-джи спихнул меня на пол, сжав ладони в кулаки. — Уйди от меня, пока я тебя нафиг не убил! — я думал, он плачет. Конечно! Стоило об этом догадаться.       — Ты чё из-за волос, что ли? Ты идиот? — я нелепо усмехнулся, приподнявшись на локтях. Мои слова только больше вывело маленького ёжика из себя: он вскочил и резко навис надо мной, сильно сжав воротник рубашки и приподнимая его.       — Из-за волос?! Ты сам дебил в квадрате! Я ж теперь урод какой-то! — освободил одну руку и потянул ею слегка за свои волосы, демонстрируя короткую длину прядей. — Я ж теперь бета какой-то, а не омега!       — Ты меня уродом назвал?! Ты не забывай, что лица у нас одинаковые! — Джордж сел на мой живот, нахмурив брови. Я попытался встать, но у меня не получилось: воротник больно сдавил горло, и я закашлялся.       — Да ты нормально выглядишь! А я теперь какой-то ебаный опоссум! Или жопа бабуина! — братец освободил мою рубашку, поникнув и сильнее стискивая зубы.       — Ну, Джи-джи, для меня ты самый красивый омега, — я облегчённо вздохнул, слабо улыбнувшись, как вдруг маленький ёжик навис изумлённо над моим лицом.       — Но это твоё мнение! А я так не думаю, — он вновь выпрямился, скрестив руки на груди.       — Значит, так?! — я привстал, непонимающе нахмурившись. С каких это пор моё мнение можно приравнивать к нулю?       — Фред, я не это имею в виду! Просто… — я скинул его на пол, прожигая обвиняющим взглядом. — Просто теперь я не чувствую себя таким же… Ну… — вся злость Джорджа испарилась, и на место ей пришло разочарование.       — Маленький мой, это такая чушь! — я сделал шаг к любимому, снисходительно усмехнувшись и сжав его в крепких объятиях. Маленький ёжик довольно фыркнул, уткнувшись в мою шею лицом и смяв рубашку на моей спине. — Ты всё такой же мой вкусненький омежка, — я чмокнул Джи-джи в рыжие волосы, прикрыв глаза и глубоко вдохнув молочный аромат.       — Вкусный? Как это? — Джордж отстранился на пару сантиметров, подняв на меня изумлённые глаза.       — А вот так, — я коснулся губ любимого, и он заулыбался, опустив веки и приоткрыв рот. Джи-джи сразу впустил меня, мягко отдаваясь на мои слегка грубые движения языка. Я положил одну ладонь на копчик маленького ёжика, пока другой нежно гладил его спину. Я с силой вжался в Джорджа, точно хотел слиться с ним воедино, чуть иногда отстраняясь, чтобы глотнуть воздух, однако потом тут же с новым, более страстным напором возвращаясь к его горячим атласным губам. — Я же говорю, ты вкусный, — я сотворил влажный след кончиком языка от щеки любимого до шеи, оставляя засос на бледной коже, сжимая её зубами. Пальцы Джорджа перешли на мои волосы, стискивая их, пока из груди вылетало частое дыхание и тихие постанывания, а в воздух проникал молочный аромат, становившийся более густым и ярким.       — Фреди, — Джи-джи простенал моё имя, когда я залез ладонями под его рубашку, оглаживая сначала подрагивающий живот, а затем грудь, скручивая соски кончиками пальцев.       Я уже хотел трансгрессировать в комнату, как вдруг в нескольких шагах от нас, что-то грохнулось. Явно тяжёлое. Мы оторвались друг от друга, однако любимый также прижимался ко мне, но теперь с опаской.       — Кикимер, ёб твою мать! — крикнул возмущённо я, приметив домовика, который из кучи хлама выбрал какой-то небольшой сундук и теперь тащил его к лестнице. Боже, как я ненавижу этого противного эльфа!       — Отребье! — плюнул он, на секунду развернувшись. — Совратители чистой крови! Я должен был служить… — стук! Теперь противный голос домовика заглушался ударами сундука о ступени. Этот ненормальный постоянно носит всякую дрянь куда-то на цокольный этаж. Подозреваю, у него там комната.       — Может, продолжим, — пошло спросил я, вскинув брови и возжелав поцеловать любимого, но только вот столкнулся с его ладонью.       — Нет пока. Пойдём в комнату. И я до сих пор немного расстроен из-за этого дерьма, — Джордж продемонстрировал короткие пряди и трансгрессировал.       Я тяжело вздохнул и оглядел пыльный чердак. Чёртов домовик! Надо было наложить чары недосягаемости. Пришлось к себе трансгрессировать и оставаться в мечтах, где маленький ёжик всё же согласился.       — Мама сказала, чтоб убирались в комнате, — лениво оповестил я, плюхнувшись на свою кровать. Теперь желание пропало что-либо делать. С другой стороны, надо бы, потому что мне надоело ночами задыхаться от пыли.       — И что? Не руками это же делать в конце концов, — Джордж хитро сощурился, насмешливо глянув на меня. — Тергио!— воскликнул маленький ёжик, взмахнув палочкой. — Эскуро! — и уже через несколько секунд комната блестела чистотой.       — Что тебе, блять, мешало это сделать ещё в первый день? — возмущённо прогундосил я, сев и изогнув одну бровь.       — А тебе? — весело спросил братец, плюхнувшись рядом и убрав на мою тумбу свою палочку. — Чёрт, давай проветрим, — я согласно кивнул, ведь этого мы не делали ни разу, потому что противно было прикасаться к старой, покрытой то ли плесенью, то ли чем похуже раме. В спальне стоял просто удушающий аромат из смеси пота, наших запахов, каких-то продуктов, пороха и прочей хрени.       Я поднялся, собираясь открыть окно, как вдруг остановился в шаге от него: Джи-джи спохватился и заклинанием сделал это за меня. Я только убийственно посмотрел на него, закатив глаза:       — Ты издеваешься?       — Кто ж виноват, что ты тупишь постоянно? — вот засранец! Ещё гаденько ухмыляется. Так и хочется отшлёпать эту нахальную задницу.       — Зато я знаю то, что не знаешь ты, — я гордо поднял подбородок, выпрямившись.       — И чего же? Если ты про то, что ты дуешься, что я тебе не дал, то я знаю это по твоему запаху, — продолжал издеваться любимый. Я кинул взгляд в окно, чтобы чуточку остыть, иначе он меня сейчас доведёт. На улице ярко светило солнце, было довольно засушливо, а также внизу бегали местные магловские дети и что-то орали. Сука! — Фред, ау, ты оглох, что ли?!       — Нет! — слишком громко ответил я, отчего братец даже вздрогнул, состроив рожицу, а ля «я не причём». — Думать задницей — твоя специальность. И вообще я хотел тебе серьёзную вещь сказать.       — Ах, думать задницей! Теперь вообще можешь забыть, что она существует! — Джордж надулся, поджав губы и показательно сев на кровати боком ко мне.       — Это будет нетрудно. Её и так не видно, — я весело усмехнулся, направившись к своей обижанке.       — Блять, ты труп! — любимый прорычал и швырнул в меня подушку. Я легко уклонился, и снаряд полетел в окно. Сердце нервно забилось от понимания, что нам жопа. Маглы могут это увидеть, и нам тогда не только мама взбучку устроит. Я кинулся к подоконнику, задержав от страха дыхание. Однако подушка в полёте растворилась, и никто из маглов это не увидел.       — Ты ебобо?! — я развернулся резко к братцу, который не собирался сдавать своих позиций, до сих пор зло прожигая меня взглядом. — А если б она не исчезла?!       — Сам виноват! Это ты испугался подушки и уклонился, а не я! — он до скрежета сжал зубы.       — Молодец! Теперь у меня нет подушки. Значит, я буду использовать вместо неё твою задницу, — я взмахнул руками, саркастично усмехнувшись.       — Хрен тебе! Минуту назад тебя она вообще не устраивала! Так что, всё! Ты приехал!       — Джи-джи, не будь засранцем, — я сел на край кровати, закатив глаза.       — Это ты засранец. И что ты хотел сообщить мне?       — Хорошо. Маленький мой, у тебя самая лучшая жопа, — елейно протянул я. Джордж только цокнул языком и тут же рассмеялся.       — Я прощаю тебя. Так, что за новость?       — Гарри использовал Патронус против дементоров, и теперь министерские придурки вызвали его на слушание, — братец охнул, напряжённо нахмурившись.       — Пипец. А нам опять в последнюю очередь говорят, да? — я кивнул, поджав губы, на что маленький ёжик изобразил на лице крайнее недовольство, фыркнув. — Знаешь, давай им отомстим как-нибудь. Узнаем что-нибудь важное и скажем им это не сразу, — я приблизился к любимому и обняла его, завалившись боком на кровать. Он был немного зол, тем не менее не на меня, потому и мило улыбнулся, сжав мою рубашку на груди и чмокнув в подбородок.       — Отличная идея. Только, знаешь, мне так жалко Гарри, — я зарылся лицом в волосы любимого, зажмурившись.       — Знаю. Это несправедливо. Иногда мне кажется, что из-за Министерства мы можем проиграть. И я понимаю, что это не просто игра, что это по-настоящему. Но так хочется думать, что это игра, — его пальцы сильнее сжались. Я привстал, нависнув над Джорджи и невесело усмехнувшись.       — Я уверен, что мы всё сможем. Я верю в орден и в нас. Помнишь, что если мы вместе, то точно всё будет хорошо? — я нежно улыбнулся, пригладив ладонью его щеку.       — Помню, — маленький ёжик мягко просиял, обняв меня за шею. — Вместе, — я кивнул и лизнул его в кончик носа, отчего братец рассмеялся, ближе притянув меня к себе.       Вдруг до нас долетели довольно интересные звуки, и мы одновременно хитро хмыкнули. Внизу был слышен приглушённый хлопок входной двери и множество шагов. Мы подорвались с кровати и выбежали наружу, нависая над перилами. В столовую двигали члены ордена, перешёптываясь. Среди них был и Снейп. Конечно, мы видели его ни раз, но лично у меня есть недоверие к старому змею. Папа говорил, что они доверяют ему, ведь верит Дамблдор, но что-то это меня ни капли не обнадёживает.       — Как думаешь, что на этот раз? — мы сели, свесив ноги. Никто не поднимал своих голов, и орден довольно быстро скрылся с наших глаз.       — Что угодно. Я думаю, отчёт. Как думаешь, в Министерстве есть пожиратели? Ну, у нас же там есть свои люди, — я сжал пальцами перекладины, задумчиво о них же облокотившись лбом.       — Наверное. Не знаю. Знаешь, я подумал о другом. Представляешь, мы могли бы быть агентами под прикрытием. Жить на Косой и следить за всем, что там происходит, — вдруг возбуждённо пролепетал Джордж, положив голову на моё плечо. — Это было бы прикольно.       — Я думаю, что так и будет. Я хотел бы быть полезным. Тем более защищать надо тебя, маленькая моя жопка, — я со смехом растрепал волосы братца, который недовольно вздохнул и с силой отшвырнул мою руку.       — Когда-нибудь ты скажешь такой бред, что я буду до смерти тебя игнорировать, — любимый пихнул меня в бок, вдруг весело хмыкнув. — Я не беспомощное дерьмо. Я могу постоять за себя. Лучше свою жопу береги, пока я на неё не покусился, — я только насмешливо фыркнул, отмахнувшись ладонью, продолжая задумчиво смотреть вниз. Как вдруг мне прилетел подзатыльник, и я впечатался довольно больно лбом в перила.       — Блять! Теперь я согласен, что ты сраный бабуин! — я тут же повернулся к засранцу, с шипением растирая место удара. Джи-джи победно сиял, показав мне язык.       — Давай поднимайся. Послушаем, что они говорят, — серьёзно вдруг заявил маленький ёжик, а я пока всё же был немного зол на него, потому потянул за лодыжку. Однако эта наглая задница не грохнулась, ведь вцепилась в перила. — Идиот, — только фыркнул, пока я вставал и отряхивал штаны: никто и не планировал убираться на лестнице.       — Ой, ты чего это такая радостная с дерьмом в обнимку бежишь? — я хохотнул, когда увидел Джинни этажом ниже. Она только прислонила указательный палец к губам и скрылась вновь в своей комнате.       В спальне мы быстро схватили удлинитель ушей, однако Джордж решил добавить ещё пунктик в наш план. Конечно, я был не против, но, с другой стороны, за это время мы могли упустить что-то важное.       — Ну, я погорячился, когда сказал, что могу обидеться на тебя слишком сильно, — любимый сжал мои плечи, криво улыбнувшись.       — Ты погорячился, когда ёбнул меня головой о лестницу. А это типичный твой характер, — я усмехнулся, а Джи-джи вдруг раздражённо поджал губы.       — Я тебе серьёзные вещи говорю, а ты… Пытаюсь сказать, что ты не конченный, а ты только обратное доказываешь, — я чмокнул его в уголок губ, тут же отстранившись.       — Всё. Любовь и мир. Идём уже.       — Как я тебя ненавижу, — прошипел под нос маленький ёжик, на что я качнул головой. Как же!       — Я всё слышу, любимый! — я елейно пропел и демонстративно прижал к уху удлинитель, хохотнув.       — Умничка, Фреди! — саркастично воскликнул, отняв у меня вещь и толкнув в спину. Джордж перевесился через балюстраду, напрягшись всем телом и нахмурившись. — Ничего не слышно, — настороженно поделился, растерянно подняв на меня взгляд.       — Видишь, я реально умничка. Я слышу, а ты нет. Уступи дорогу профессионалу! — я забрал удлинитель, сконцетрировавшись, но действительно ничего не услышал. Нет, ну, наше изобретение сломаться не могло…       «Вы писали, что очень заняты!» — услышал я голос Гарри, и мои брови поползли сами по себе вверх. С удлинителем всё нормально, но главное — Поттер приехал. Офигеть! Можно поспрашивать. Вдруг ему больше сказали как избранному? Да и Сириус не такой жадный на информацию, как мама.       — Слышь, Гарри здесь, — поделился радостно я. Любимый нахмурился: очевидно, не понимал смысла моих слов.       Времени не было ждать, потому я просто схватил маленького ёжика за лапку и трансгрессировал в комнату мелкого.       — Да перестаньте же наконец! — мы появились в центре комнаты и тут же по-хозяйски плюхнулись на кровать. Грейнджер недовольно вскинула руками. Зависть — весьма плохое явление.       — Привет, Гарри! До наших ушей донеслись твои сладкозвучные трели, — Джи-джи игриво вскинул брови, пока я сматывал удлинитель.       — Слушай, Гарри, зря ты закупориваешь своё негодование, выпусти его наружу! — я махнул ладонью, заговорщически засияв. — А то за пятьдесят миль тебя, может, и не всякий услышит!       — Прошли, значит, испытания по трансгрессии? — Гарри был какой-то слишком недовольный.       — С отличными оценками, — заметил весело я, приобняв маленького ёжика.       — Спуститься по лестнице было бы дольше секунд на тридцать, — Рон скривился. Что ж они все завидуют?       — Время — кнаты, сикли и галеоны, братишка, — усмехнулся Джорджи, показательно чмокнув меня в щеку, отчего мелкий ещё больше скуксился.       — В общем, Гарри, ты ухудшаешь слышимость. Удлинитель ушей, — я гордо продемонстрировал наше изобретение. — Мы пытаемся узнать, что делается внизу.       — Вы только поаккуратней. Если мама опять увидит… — по словам создаётся ощущение, что Рон переживает. Однако на деле он только счастлив будет, если мама наорёт снова на нас.       — У них большое собрание, ради этого стоит рискнуть, — я пожал плечами. И вообще риск — это весело.       — Ой, Гарри, здравствуй! — в комнату заглянула Джинни с широкой улыбкой. — Мне послышался твой голос. — теперь сестрёнка глянула на нас. — С удлинителем ушей ничего не получится, она наложила на кухонную дверь заклятие недосягаемости, — я недовольно закатил глаза, на что любимый поддерживающе растрепал мои волосы, коснувшись губами виска.       — Откуда ты знаешь? — после братец повернулся к Джинни, невесело улыбнувшись.       — Мне Тонкс рассказала, как это выяснить: ты просто кидаешь в дверь чем попало, и если не долетает — всё, значит, недосягаемая. Я бросала с лестницы навозные бомбы, так они отплывают от двери, и только, — так вот зачем ей нужны были бомбы.       — Жалко. Я так хотел узнать, что поделывает старина Снейп, — я ближе прижал Джи-джи, потому что это успокаивало и обнадёживало. Особенно запах моего омеги.       — Снейп! — Гарри комично вытащил глаза, и я не сдержал хохота. — Он, что, здесь?       — Ага, — Джордж кивнул, заклинанием покрепче закрыв дверь, пока Джинни плюхнулась рядом со мной. — Сейчас отчитывается. Секретность — ух!       — Подлюга, — прокомментировал я, уткнувшись лбом в висок маленького ёжика.       — Он сейчас на нашей стороне, — Грейнджер недовольно глянула на меня, с нажимом произнеся эти слова.       — И всё равно подлюга! Мне не нравится его взгляд! — я не стал как-то реагировать на её тон, вдохнув громко запах любимого, на что Джи-джи, стиснул моё запястье на своём плече.       — Я его понимаю! Мне тоже не нравится, когда ты с Джорджем обжимаешься! — вставил свои пять кнатов Рон, но все это проигнорировали.       — Билл тоже его не любит, — решительно поддержала меня сестрёнка.       — И Билл здесь? — Гарри оживился. Я оторвался от маленького ёжика и приметил, что Поттер стал менее хмурым. — Я думал, он в Египте.       — Он попросил перевести его домой: хочет что-то делать для ордена. Говорит, скучает по гробницам, но тут ему есть чем себя вознаградить, — я расплылся в хитрой ухмылке, а Джорджи понимающе качнул головой.       — Это ты про что?       — Помнишь милашку Флёр Делакур? — ответил за меня братец. — Она тоже теперь работает в банке «Гринготтс». Улучшает там свой «англесский»… — любимый изобразил минет, кулаком состроив поступательные движения и языком надавив на внутреннюю сторону щеки. Я заржал вслух, уткнувшись в плечо Джи-джи. — И Билл даёт ей кучу частных уроков, — я ощутил на голове мягкие, приятные поглаживания.       — Джордж, это некультурно! — воскликнула возмущённо Грейнджер, а Джинни тихо хихикнула       — Чарли тоже член Ордена, — любимый не обращал внимания на Гермиону, продолжая вещать. — Но он пока что в Румынии. Дамблдор хочет привлечь на свою сторону как можно больше иностранных колдунов, и Чарли в свободное время налаживает с ними контакт, — я уже начал просто трястись в беззвучном смехе, пока маленький ёжик оставался непоколебимым. Что ж меня так вынесло?       — Этим и Перси мог бы заниматься, — я успокоился и выпрямился — Гарри задумчиво нахмурился.       Я нервно вскинул брови и поджал губы. Чёрт, только не эта министерская крыса.       — При маме и папе никогда про Перси разговора не заводи, — Рон зло сжал ладони в кулаки. Джи-джи, стиснул моё запястье до онемения, но тут же отпустил, извиняюще потёршись кончиком носа о мою щеку.       — Это почему же? — Гарри растерянно оглядел всех.       — Стоит им про него услышать, как папа ломает то, что в этот момент держит, а мама начинает плакать, — я опустил глаза, тряхнув волосами.       — Просто ужас какой-то, — сестрёнка тяжело вздохнула.       — Я думаю, у нас с ним кончено, — стиснув зубы, чуть ли не рычал любимый.       — Что случилось-то?!       — Перси с папой поссорились, — начал братец.       — Я никогда не видел папу в таком состоянии. Если у нас кто кричит, то обычно мама, — подхватил я, эмоционально всплеснув руками.       — Это была первая неделя каникул. Мы вот-вот должны были отправиться сюда и присоединиться к Ордену. Перси явился домой и сообщил, что его повысили, — грустно и тихо произнёс Рон.       — Да ты что! — Гарри ошарашенно выпучился.       — Мы тоже очень удивились, — согласился с мелким любимый. — Ведь у Перси была масса неприятностей из-за Крауча. Расследование и всё такое. Перси, мол, должен был понять, что у Крауча поехала крыша, и доложить наверх. Но ты же знаешь Перси. Крауч оставил его вместо себя, так чего ему было жаловаться?       — Почему же тогда его повысили?       — Вот и мы не могли этого понять. Он явился домой жутко самодовольный — ещё самодовольней обычного, если только ты можешь это себе представить. И сказал папе, что ему предложили должность под началом у Фаджа. Неплохо для молодого человека, который только год как окончил Хогвартс — младший помощник министра. Он, видно, думал, что папа будет в восторге, — Рон невесело усмехнулся.       — Только вот папа не был, — мой голос стал ниже на пару тонов.       — Почему же? — Гарри выглядел вновь не особо жизнерадостно. Да уж, такие времена наступили…       — Фадж в Министерстве просто свирепствует: никто не должен иметь никаких связей с Дамблдором, — с неприязнью уточнил маленький ёжик.       — В Министерстве сейчас «Дамблдор» — ругательное слово, — я грустно улыбнулся. — Они думают, он просто зря мутит воду, когда заявляет, что Сам-Знаешь-Кто возродился.       — Папа говорит, Фадж дал всем понять, что тем, кто заодно с Дамблдором, в Министерстве делать нечего, — Джи-джи вновь прильнул ко мне, успокоившись и вновь начав контролировать свои феромоны, которые до того беспорядочно обжигали лёгкие своей колючей злостью.       — Беда в том, что папа у Фаджа на подозрении. Фадж знает, что они с Дамблдором друзья, и он давно уже считает одержимость папы маглами признаком лёгкого помешательства.       — Но Перси-то тут при чём? — Гарри стал ещё меньше понимать ситуацию.       — А вот при чём. Папа убеждён: Фадж взял Перси помощником только для того, чтобы он шпионил за нашей семьёй и за Дамблдором.       — Да, Перси любитель этого дела, — Поттер поражённо охнул.       — Перси пришёл в жуткую ярость. Сказал… Ух, сколько он всего наговорил, — с гневом начал свою тираду мелкий. — Что с первого же дня, как он поступил в Министерство, ему пришлось сражаться с папиной поганой репутацией, что у папы нет никакого честолюбия и поэтому мы всегда были… Ну… Не слишком много у нас было денег…       — Что-о? — так вот. Да, Поттер. Разве ты не знал, что мы бедные?       — Да-да, — тихо подтвердил Рон. — А потом ещё хуже. Он обозвал папу идиотом за то, что он водится с Дамблдором, заявил, что Дамблдор напрашивается на большие неприятности, что папа пойдёт ко дну с ним заодно. А он, Перси, мол, знает, с кем ему быть, и будет с Министерством. И если мама с папой намерены предать интересы Министерства, он объявит всем и каждому, что больше не считает себя членом нашей семьи. В тот же вечер он собрал вещи и уехал. Теперь в Лондоне живёт, — мелкий сгорбился, протяжно вздохнув. — Мама была вне себя. Ну, ты понимаешь — слёзы и всё такое. В Лондон поехала поговорить с Перси, но он захлопнул дверь у неё перед носом. Не знаю, как он поступает, когда встречается с папой на работе — наверно, делает вид, что с ним не знаком.       — Но Перси должен знать, что Волан-де-Морт возродился, — задумчиво протянул Гарри. — Он не дурак, он должен понимать, что мать с отцом не стали бы всем рисковать без причины.       — Мда, кстати, в перепалке и твоё имя прозвучало, — Рон ободряюще пихнул Гарри в плечо своим. — Перси заявил, что единственное подтверждение этому — твои слова, а они… Ну… Он считает, им нельзя верить.       — Перси всерьёз принимает публикации в «Ежедневном пророке», — Грейнджер недовольно цокнула языком, и все закивали. У нас «Пророк» под запретом теперь. Какого дерьма там только не пишут!       Мелкие стали обсуждать газету и противную Скитер. Сейчас давление на орден оказывается со всех сторон, да и Дамблдора считают безумцем в плохом смысле. Он, конечно, псих, но хотя бы умный и мудрый псих, а не маразматик, коим является Фадж. Мне Гарри жалко. Он знал даже меньше нашего. Я думал, он, наоборот, должен был быть предупреждён лучше каждого из нас.       И Перси. Конечно, он и раньше не особо был прекрасным братом, но отказаться от семьи в такое время!.. Это ж надо посеять мозги свои где-то. От Уизли так ничего и не останется, если все станут уходить кто куда. Он — гад натуральный, но, думаю, если он вернётся, то его с радостью примут, потому что… Ну, потому что мы семья!       Вдруг Джордж дёрнул меня за рубашку на груди, и я вопросительно кивнул. Любимый глазами показал на дверь, и я прислушался. Чёрт, кто-то идёт.       — Атас! — крикнул я и трансгрессировал на четвёртый с маленьким ёжиком, тут же затем услышав этажом ниже голос мамы.       — Значит, расходятся, — грустно вздохнул любимый, а я глянул за его спину, где по лестнице поднималась мама.       — Держи, блять, иначе нас убьют, — я крепко прижал Джи-джи к себе, между нашими животами вставив удлинитель. Он только хохотнул, обняв меня за шею.       — Фред! Джордж! Ужин! Что это вы делаете в коридоре? — она подозрительно скосилась на меня, а я только сильнее стиснул в кулаки рубашку любимого на спине. Ладно хоть, братец её лица не видит.       Казалось, я сейчас умру от частого сердцебиения, да и ладони все взмокли от волнения. Давно такого не было. Мы одновременно ответили: «Раздражаем Кикимера» — «Целуемся». Мама цокнула языком, взмахнув руками.       — В принципе, одно и то же, — в унисон рассмеялись мы, как вдруг маленький ёжик втянул меня в лёгкий поцелуй под удаляющиеся шаги мамы. Миссия выполнена более-менее успешно.       — Пиздец, — облегчённо вздохнул я, отстранившись от Джи-джи. Удлинитель упал на пол с глухим стуком, и я тут же поднял его, направившись к балюстраде.       — Не то слово. Как тебе это в голову могло прийти? Я думал, сдохну, — Джордж вместе со мной перевесился через перила, наблюдая за тем, как расходится остаток ордена. Другой конец шнура медленно опустился до первого этажа, но все быстро ушли, не собираясь перекидываться хоть парочкой слов. — Вот блять! — озвучил наши мысли Джордж и выпрямился, забрав у меня изобретение.       — Не нервничай, иначе лысым станешь, — я усмехнулся, направившись за братцем в комнату.       — Не нервничай, иначе не встанет, — парировал любимый и швырнул удлинитель на кровать.       — Я хоть сейчас к подвигам готов, — я пошло хмыкнул, проиграв бровями, на что маленький ёжик показал мне средний палец и трансгрессировал. Как будто далеко сбежит.