Фред Уизли и Испытание на Прочность

      Я трансгрессировал в столовую. Больше Джорджу перемещаться было некуда. Да и причин у него не было веских пропускать ужин. Я появился прямо рядом с любимым, случайно чуть не уронив, но успев поймать. Джи-джи весело хмыкнул и чмокнул меня в щеку, затем направившись к Наземникусу, который сидел отдельно от всех, расплывшись по креслу.       — Принёс то, что должен был? — деловито поинтересовался братец у Флетчера, который только встрепенулся, поглубже прячась в свои лохмотья.       — Обижаешь! Конечно! — вспомнив, что никто из нас не прихватил деньги, я быстро трансгрессировал наверх и вернулся уже в следующую секунду, подбрасывая на ладони несколько бронзовых монет. Глаза Наземникуса заблестели, и он потянул ко мне свои руки.       — Товар! — пропел я, изогнув насмешливо бровь.       — Конечно-конечно, — пробурчал Флетчер, из-за пазухи достав корень аира и потянув его мне. Я быстро обменялся с ним, и мы направились к Биллу, собиравшему свитки после собрания. Тут и мелкие подоспели.       — О чём болтали? — спросил беззаботно любимый, а старший скептично хмыкнул, подозрительно скосившись на нас.       — Год потерпите, и вас тоже на собрания звать будут. Меня мама убьёт, если я вам что-то скажу, — Билл качнул головой, и вдруг поднял глаза, весело просияв. — С прибытием, Гарри! — я попытался открыть один из свёрнутых пергаментов, но был остановлен старшим, который ударил меня по руке и попытался схватить сразу все свитки со стола, прожигая меня недовольным взглядом. Маленький ёжик хохотнул, наблюдая за всем этим, и вдруг приобнял меня сзади. — Надеюсь, Грозный Глаз не заставил тебя добираться через Гренландию? — старший теперь с весёлой улыбкой следил за тем, как Джордж пытался поймать мои запястья, но я с лёгкостью вырвался.       — Он хотел, но… — Тонкс приблизилась к нам, умильно разглядывая, и заодно хотела Биллу помочь, но уронила свечу на один из пергаментов. Любимый уткнулся лицом в моё плечо, в голос заржав. — Ой-ой-ой… Прошу прощения…       — Ничего страшного, милая, — мама наигранно по-доброму сказала это и сердито осмотрела всё наше сборище, задержав взгляд на Тонкс. А затем восстановила пергамент заклинанием, немного засветив план какого-то здания, однако потом тут же с силой запихнула его в кучу на руках Билла. — Всё это после собраний надо убирать немедленно! — грубо произнесла она, пригрозив Биллу указательным пальцем, а после отошла к шкафу, чтобы достать посуду. Ну вот, никто не был обделён руганью мамы. Хотя и руганью это и не назовёшь, однако у меня появилось ощущение, что я сотворил что-то ужасное, и мне теперь стыдно.       — Эванеско! — взмахнул волшебной палочкой Билл, и свитки исчезли. — Всё равно ничего никто не увидел, — он закатил глаза, а мы с братцем только хитро хмыкнули. Как же! Но это мама виновата, а не старший. Билл у нас вообще пушистая, белая, заячья попка.       Гарри сел рядом с Сириусом, счастливо улыбаясь ему. Однако какого-то хрена Блэк не разделял этого же настроя, состроив из себя неприступную хмурую тучу.       — Ты также выглядишь, — Джорджи теперь встал рядом, и я повернулся к нему, вопросительно кивнув. — Также на меня смотришь, как Гарри на Сириуса. Хотя нет… У тебя это выходит более живописно, — хохотнул любимый. Что в этом такого я так и не понял, однако я почувствовал себя униженным. Я не стал отвечать идиотизмом на идиотизм и только продемонстрировал братцу средний палец.       — Если вы хотите поужинать до полуночи, мне нужна помощь, — мама осмотрела всех сидящих, и Гарри тут же поднялся. — Нет, ты уж сиди, милый Гарри, отдыхай с дороги.       — Что нужно делать, Молли? — Тонкс соскочила со стула, и мама испуганно глянула на неё. Мы с Джорджем рассмеялись, потому что она даже на нас так опасливо не смотрит.       — Э… — мама мило улыбнулась, вперив в нас угрожающий взгляд. — Нет, Тонкс, спасибо, ничего не надо, ты тоже сегодня устала.       — Нет, нет, я хочу помочь! — не снесла душа поэта. Метаморф рванулась к Джинни, которая доставала посуду, да ещё и нас умудрилась растолкать по пути, отчего маленький ёжик чуть ли на стол не грохнулся, в последний момент успев подставить ладони сзади.       Я помог ему подняться и чмокнул в щеку, на что Джи-джи широко улыбнулся. Мы отправились помогать накрывать на стол, иначе мама потом выскажет нам всё, что о нас думает. Мы заговорщически переглянулись и достали свои палочки, мягко рассекая ими воздух: «Вингардиум Левиоса!»       Большой котёл со столовыми приборами поднялись с кухонного гарнитура. Тонкс с сестрёнкой посторонились, а мама, заметив это, даже возмущённо побагровела.       — Фред, Джордж!.. Ну почему не в руках?! — она упёрла руки в бока, с ужасом наблюдая за летящей криво посудой.       Из-за того, что мама сбила с мысли своими криками, чары развеялись. Громоздкий горшок бухнулся на стол, фляга расплескала всё сливочное пиво, а один из ножей и вовсе чуть не проткнул руку Блэку. Зато ложки удачно и аккуратно приземлились!       — Ради всего святого! — мама подняла руки к потолку, а голос её приобрёл истеричные нотки. — Ну, зачем было это делать?.. Нет, с меня довольно. Если вам теперь можно использовать волшебство, это не значит, что надо махать палочками направо и налево! — опять одно и то же. Интересно, она будет опять отнимать наши палочки? Или угрозами всё обойдётся?       — Мы просто время хотели сэкономить! — я пожал плечами и стал вытаскивать нож из стола, громко пыхтя.       — Прости, Сириус, дружище, — пробормотал Джордж, забрав из моих рук вещь и состроив стыдливое выражение лица. — Мы не хотели…       — Парни, — папа сжал поддерживающе плечо мамы, а затем без магии перетащил котёл с едой в центр стола. — Ваша мать права, вы теперь совершеннолетние и должны вести себя ответственно.       — Ни один из ваших братьев ничего подобного не делал! — мама превратилась в смерч, возобновив во фляге сливочное пиво. — Билл не считал нужным трансгрессировать через каждые пять шагов!       — Я просто её боялся, — со смехом шёпотом поделился Билл, а затем приземлился за стол. Мы весело улыбнулись ему вслед.       — Чарли не пробовал заклинания на всём, что попадалось под руку! Перси… — мама резко осеклась, переведя взгляд на папу, который замер, не дыша.       — Давайте же есть! — Билл разрядил обстановку и стал накладывать в тарелки тушёное мясо.       — Вид страшно аппетитный, Молли, — Римус вежливо улыбнулся, а мама в ответ слабо кивнула, начав хлопотать за папу.       Все наконец-то уселись за стол. Напряжённую тишину дома нарушали лишь стуки ложек и чавканье. Джордж был слишком задумчивым, я же пытался распознать причину его тяжёлых размышлений. Может ли маленький ёжик так сильно переживать из-за Перси? Или он боится, что мы могли бы навредить кому-то, пока маме помогали? Или?..       — Фреди, ты чего не ешь? — спросил у меня любимый, нежно улыбнувшись и ткнув мясом, надетым на вилку, меня в уголок губ. Я усмехнулся и зубами сцапал себе кусочек, чмокнув его в щеку.       — Я вот о чём тебе хотела сказать, Сириус. В гостиной что-то засело в письменном столе, он всё время потрескивает и шатается. Это, конечно, может быть боггарт, но, наверно, надо попросить Аластора взглянуть, прежде чем мы это выпустим, — обстановка разрядилась, но не до конца. Мама тем не менее приобрела тот же настрой.       — Как тебе угодно, — Сириус тяжело вздохнул, пожав плечами. Ему было всё равно абсолютно на всё, будто вопрос и вовсе его не касался. Интересно, что с ним? Обычно он горячо начал бы возражать ей.       — В шторах там полно докси, — мама поняла, что ей дали зелёный свет, и поскорее стала вспоминать, где можно было бы ещё поубираться. — Может, завтра попробуем ими заняться?       — У меня просто руки чешутся, — саркастично произнёс Блэк, и я поджал губы. Может, это связано с Гарри? Просто если бы это была проблема всего ордена, то не один Сириус выглядел бы хмуро.       Весь стол разделился на три группы: кто-то присоединился к Тонкс и смотрел, как она лихо изменяет свою внешность; некоторые из ордена скучковались, обсуждая проблему несговорчивости гоблинов. Я не стал мешать взрослым, потому что готов только материть Бэгмена и ситуацию, что у нас с ним произошла. Мы же присоединились к третьим: угарали с весёлых историй Наземникуса.       — А потом, — животы порядком болели от смеха, да и сам Флетчер чуть не плакал, икая. — А потом, честное чародейское, он мне и говорит: «Милый друг, где ты этих жаб-то раздобыл? Тут, вишь ты, стервец какой-то у меня всех моих стибрил!» А я ему: «Стибрил всех твоих жаб? Экая неприятность, Уилл. Ну, так тебе, наверно, нужны теперь новые». И безмозглая горгулья — гад буду, если вру, — покупает у меня всех своих жаб обратно, да куда дороже, чем платил спервоначала… — я думал, у меня сил нет смеяться, однако я заржал громче, упав на колени Джорджа. Мне так плохо, что, кажется, я сейчас задохнусь.       — Наземникус, с нас, я думаю, хватит рассказов о твоих коммерческих предприятиях, спасибо тебе большое, — мама поджала губы, но все только громче захохотали.       — Прошу прощеньица, Молли, — Наземникус растёр веко и подмигнул Гарри. — Уилл, если на то пошло, их выторговал у Бородавчатого Харриса обманом, так что я, может, не очень-то уж и дурно поступил.       — Не знаю, Наземникус, где тебя учили тому, что хорошо, а что дурно, но, боюсь, ты пропустил несколько ключевых уроков, — действительно! Значит, нас тоже плохо учили. Так, надо бы мамочке на этот счёт высказать пару претензий.       — Мам, я тоже думаю, что Наземникус поступил по совести, — весело признался Джи-джи, но его тут же смерили грозным взглядом.       Десерт в меня не влез, зато любимый с радостью слопал пудинг за нас двоих. А потом уместил голову на моём плече, утыкаясь носом в шею.       — Блять, я обожрался, — тяжело вздохнул маленький ёжик, а я хохотнул, поглаживая его по голове и боку. — Может, после ужина остатки пива заберём?       — Ты не наелся, что ли? — я шире улыбнулся, прижавшись губами к его лбу.       — Не пора ли честной компании разойтись по спальням? — мама поднялась, зевая.       — Нет, Молли, погоди немного, — твёрдо заявил Сириус, посмотрев на Гарри. — Что-то ты меня удивляешь. Я думал, первое, что ты примешься тут делать — это задавать вопросы про Волан-де-Морта.       Все напряглась, оставив где-то в прошлом сонливость. Джордж даже выпрямился с громким вздохом, готовясь к назревавшему конфликту.       — А то я не задавал! — негодующе воскликнул Гарри. — Задавал Рону и Гермионе, но они сказали, что мы не состоим в ордене и…       — Они совершенно правы, — отрезала мама. О, да, она просто обожает держать в тайне всё даже от своих детей. — Ты ещё слишком юн.       — С каких это пор, чтобы задавать вопросы, надо быть членом Ордена Феникса? — Сириус поддерживал Поттера, рьяно противостоя маме. — Гарри целый месяц проторчал в магловском доме. Он имеет право знать, что проис…       — Постой! — любимый недовольно нахмурился.       — Почему именно Гарри получит ответы на свои вопросы? — продолжил я, сжав ладони в кулаки под столом. Не хочу ждать целый год, чтобы мы могли знать всё. Вдруг за это время больше ничего и не придётся знать, потому что мир захватит Тёмный Лорд?       — Мы месяц пытаемся выудить хоть какие-то сведения, но нас не удостоили даже завалящего кусочка! — Джорджи свирепо задышал, скрестив на груди руки.       — Вы ещё слишком юные, вы не члены ордена, — я изобразил тон нашей дорогой мамочки. — А Гарри — пожалуйста, хотя он несовершеннолетний!       — В том, что вам не рассказали про дела ордена, я лично не виноват, — лукаво заявил Сириус, и мы с братецем одновременно глянули на маму. — Так решили ваши родители. Что же касается Гарри…       — Ты не вправе самостоятельно решать, что нужно Гарри, а что нет! — мама перебила его, покраснев от злости. — Надеюсь, ты не забыл слова Дамблдора?       — Какие именно? — насмешливо спросил Блэк.       — О том, что Гарри не должен знать больше, чем ему необходимо знать, — мама ударила ладонью по столу, и мы вздрогнули. Ни разу ещё на Гриммо они так громко не кричали друг на друга. Казалось, они были готовы вступить в схватку.       — А я и не буду, Молли, рассказывать ему больше, чем ему необходимо знать. Но, поскольку именно он стал свидетелем возвращения Волан-де-Морта, он имеет больше права, чем многие другие… — все вздрогнули от этого имени. Как можно просто так его произносить? Надеюсь, они не вступят в бой.       — Я думаю, мы должны послушать, что скажет сам Гарри, — Люпин всегда играл роль голоса разума. Его лицо, всегда спокойное, сейчас приобрело лишь оттенок жестокости, практически не изменившись. — Он уже достаточно большой, чтобы решать за себя.       — Я хочу знать, что происходит, — чётко и с расстановкой ответил Поттер.       — Очень хорошо, — мама злобно улыбнулась. — Джинни… Рон… Гермиона… Фред… Джордж! Немедленно выйдите из кухни! — она сжала плечи Джинни и Рона. Все мы недовольно переглянулись.       — Мы совершеннолетние! — заявили решительно мы с братцем.       — Нет! — мама теперь угрожающе надвигалась на нас, но папа перехватил её, приобнимая. — Я категорически запрещаю…       — Молли, ты не можешь запретить Фреду и Джорджу, — папа поддержал нас, и мама расслабилась. — Они действительно совершеннолетние.       — Они ещё школьники, — уже слабо возражала она.       — Но в юридическом смысле они взрослые, — эти слова окончательно уверили маму.       — Я… Так, ладно, Фред и Джордж могут остаться, но Рон…       — Гарри так и так всё расскажет нам с Гермионой! — Рон поднялся с места, горячо возмущаясь. — Ведь расскажешь? А? — неуверенно и стыдливо спросил у друга.       — Конечно, расскажу, — пообещал Гарри.       — Отлично! — саркастично воскликнула мама. — Отлично! Джинни, спать!       — Итак, Гарри, что бы ты хотел узнать? — поинтересовался Сириус, когда мама пошла Джинни отводить в комнату.       — Где Волан-де-Морт? — все снова вздрогнули. — Что он делает? Я пробовал смотреть магловские последние известия, но там никаких странных смертей, ничего подозрительного.       — А странных смертей пока и не было, — Блэк скривил губы, пожав плечами. — Насколько мы знаем… А знаем мы довольно много.       — Чего это он перестал убивать людей?       — Не хочет привлекать к себе внимания, — объяснил Сириус. — Это было бы для него опасно. Видишь ли, его возвращение прошло не совсем так, как он хотел. Он напортачил.       — Или, верней, ты подпортил ему игру, — усмехнулся легко Люпин, переглянувшись с другом.       — Ты не должен был остаться в живых, — ответил Блэк на удивлённый взгляд Гарри. — Никто, кроме пожирателей, не должен был знать, что он снова силён. Но ты всё видел и выжил.       — И меньше всего он хотел, чтобы о его возрождении узнал Дамблдор, —кивнул Римус. — Единственный, кого Сам-Знаешь-Кто всегда боялся! Благодаря тебе Дамблдор заново созвал Орден Феникса всего через час после возрождения Волан-де-Морта.       — Так чем же всё-таки этот орден занимается? — Поттер непонимающе всех обвёл взглядом.       — Всеми силами пытается сорвать планы Волан-де-Морта, — ответил Сириус.       — Откуда вы знаете, что у него за планы?       — У Дамблдора есть кое-какие догадки, — Римус облокотился о спинку, сжимая пальцы в замок на столе и задумчиво изучая свои руки. — А догадки Дамблдора обычно оказываются близки к истине. Во-первых, Тёмный Лорд хочет восстановить своё войско. В старые дни у него было много кого под началом: чародеи, которых он запугал или околдовал, преданные ему Пожиратели смерти, великое множество всяких тёмных существ. Ты знаешь, что он вознамерился привлечь на свою сторону великанов, но это только одно из сообществ, на которые он нацелился. Разумеется, он не пойдёт брать штурмом Министерство магии всего лишь с дюжиной Пожирателей смерти.       — Главное — убедить как можно больше людей в том, что Ты-Знаешь-Кто действительно возродился. Заставить их быть бдительными, — объяснил Билл. — Но оказалось, что это не так просто.       — Почему?       — Из-за позиции Министерства, — ответила Тонкс. — Гарри, ты же видел Корнелиуса Фаджа после возвращения Сам-Знаешь-Кого. С тех пор его отношение ко всему не изменилось. Он категорически отказывается поверить, что это произошло на самом деле.       — Но почему? — в отчаянии спросил Гарри. — Почему он такой идиот? Если Дамблдор…       — Фадж его боится, — невесело усмехнулся папа. — Фадж думает, что Дамблдор хочет его свергнуть. Что он сам не прочь стать министром магии.       — Но Дамблдор ничего такого не хочет…       — Конечно, не хочет, — согласился папа. — В глубине души Фадж понимает, что Дамблдор намного его умней, что он куда более сильный волшебник, и в начале работы на министерском посту Фадж постоянно просил у Дамблдора помощи и совета. Но теперь, судя по всему, он вошёл во вкус власти и стал гораздо самоуверенней. Ему очень нравится быть министром магии, он убедил себя, что он самый умный и что Дамблдор просто сеет смуту ради смуты.       — Как он может думать, что Дамблдор говорит неправду? Выходит, и я говорю неправду? — Гарри разозлился, нахмурившись.       — Согласиться с тем, что Волан-де-Морт возродился, означает великую головную боль для Министерства. Ни с чем подобным оно не сталкивалось почти четырнадцать лет, — горько пояснил Сириус. — Гораздо удобней считать, что Дамблдор лжёт, стремясь сделать его, Фаджа, положение неустойчивым.       — Понимаешь, да, в чём проблема? — спросил Люпин. — Пока Министерство утверждает, что Волан-де-Морта бояться нечего, очень трудно убеждать людей, что он возродился, особенно если они и сами не склонны этому верить. К тому же Министерство сильно давит на «Ежедневный пророк» — запрещает писать о том, что оно называет фальшивками Дамблдора. Поэтому рядовые волшебники большей частью не знают о случившемся ровно ничего, и это делает их лёгкой добычей Пожирателей, если они используют заклятие Империус.       — Но вы-то ведь сообщаете людям, да?  Вы им говорите, что он возродился?       — Да, но не все верят. Кое-кого, впрочем, мы сумели убедить, — произнёс утешительно папа. — Вот Тонкс, к примеру. Она ещё очень молода и по возрасту только недавно получила право стать членом ордена, но то, что на нашу сторону переходят мракоборцы — громадное достижение. Кингсли Бруствер — тоже ценнейший человек. Ему поручили возглавить охоту на Сириуса, и он вводит Министерство в заблуждение, утверждая, что Сириус скрывается в Тибете.       — Но если ни один из вас не заявляет открыто, что Волан-де-Морт возродился…       — Кто сказал, что ни один? — возразил Сириус. — Из-за чего, по-твоему, у Дамблдора такие неприятности? Они всячески пытаются его дискредитировать. В «Пророке» на прошлой неделе они написали, что Международная конфедерация магов сместила его с поста президента, потому что он постарел и потерял хватку. Но это неправда. Против него проголосовали чародеи Министерства, и произошло это после его речи, в которой он объявил о возвращении Волан-де-Морта. И он теперь не Верховный чародей Визенгамота, то есть суда волшебников, и ходят разговоры, что у него могут забрать орден Мерлина первой степени.       — Но ведь если Волан-де-Морт пытается вербовать новых Пожирателей смерти, как может его возвращение оставаться тайной?       — Волан-де-Морт не ходит от дома к дому и не стучится к людям в двери, — грустно улыбнулся Римус. — Он обманывает, околдовывает, шантажирует. У него богатый опыт тайной деятельности, и вербовка сторонников — только одно из её направлений. У него есть и другие планы, которые он надеется осуществить без всякого шума, и как раз им-то он сейчас уделяет главное внимание.       — Что ему нужно, кроме сторонников?       — Некое, скажем так, подобие оружия, — оговорился Сириус, и мы с Джорджем напряглись больше, даже привстав. — То, чего у него не было в прошлый раз.       — Когда он был силён?       — Да.       — Довольно! — прикрикнула вернувшаяся мама, только заметив нашу резко возросшую заинтересованность. Она упёрла руки в бока. гневно прожигая Блэка глазами.       — Я хочу, чтобы вы все немедленно отправились спать, — требовательно заявила мама, глянув на нас и мелких.       — Ты не имеешь права нами командовать… — смело противостоял я, очень желая узнать, что же это за супероружие.       — Сириус! — мама сделала шаг к столу, сжимав крепко передник. — Ты уже сообщил Гарри кучу сведений. Ещё чуть-чуть — и его хоть в орден принимай.       — А что, почему нет? — Гарри округлил грудь, а мы только усмехнулись. Как же! С мамой такое не прокатит, если уж она нам отказывает. — Я вступлю, я хочу вступить. Буду драться.       — Нет, — категорично оборвал Римус. — Мы принимаем только взрослых, совершеннолетних волшебников, — я скептично изогнул бровь. — Тех, которые окончили школу, — добавил Люпин, заметив мой жест. — Членство сопряжено с опасностями, о которых никто из вас не имеет понятия… Я думаю, Молли права, Сириус. Мы сказали ему достаточно.       Мама решила проконтролировать нас, потому повела всех по лестнице. Она была явно огорчена этой перепалкой.       — Все ложитесь немедленно, никаких больше разговоров, — она была очень строгой и убедительной. — У нас завтра трудный день. Джинни, скорее всего, уже спит, — велела мама Гермионе, пока мы поднимались на свой четвёртый. — И не вздумай её будить.       — Спит, как же, — я закатил глаза, стиснув пальцами перила. — Если Джинни сейчас дрыхнет, а не ждёт Гермиону, чтобы она ей всё пересказала, то я флоббер-червь…       — Ну, Рон и Гарри, всего хорошего, — нежно произнесла она, и Джордж засунул два пальца в рот за спиной мамы, изображая рвоту.       — Спокойной ночи, — махнули нам мелкие на прощание.       — Приятных снов, — лукаво протянул я и сжал задницу маленького ёжика, который находился на ступень выше.       — Дурак, — прошипел игриво любимый. Он обернулся и чмокнул меня в губы, когда я с ним поравнялся.       Мама проводила нас укоризненным взглядом. Мы заскочили к себе и тут же зажгли свет, ведь за окном уже стояла ночь, и ничего не было видно в комнате.       — Слушай, как думаешь, Гарри понял, что это за секретное оружие? — спросил Джи-джи, встав на четвереньки перед своей тумбой и выгнувшись.       — Не знаю. Я понял одно — ты хочешь доиграться, — весело хмыкнул я, приблизившись к нему и посмотрев на любимого сверху вниз.       — Это ты везде видишь пошлый подтекст, — братец сел, повернувшись ко мне и высунув язык.       — Можно к мелким трансгрессировать, чтобы спросить, — пожал я плечами.       — Умничка! — вполне без сарказма произнёс Джорджи и поднялся, чмокнув меня в губы. Однако затем он тут же переместил нас на этаж ниже. В бедро мне упёрлось что-то острое, и я недовольно нахмурился. Только когда Рон протяжно и громко вздохнул, чуть ли не стеная, я понял, что это колено мелкого.       — Тише ты, Рон, мама прибежит, — весело усмехнулся я, и мы спрыгнули с его кровати.       — Дорогой, я думал, ты только мне говоришь такие слова, — Гарри хохотнул.       — Вы оба трансгрессировали прямо мне на колени! — возмущённо крикнул Рон, хотя мы давно отошли от него. Я плюхнулся на кровать Поттера, сев к нему в ноги, утягивая к себе на колени маленького ёжика и обнимая его поперёк живота.       — В темноте, думаешь, легко? — насмешливо спросил я, губами прижавшись к худому плечику, скрытому тканью рубашки. Любимый вздрогнул и переплёл наши пальцы.       — Что, уже начали про… — Джордж поёрзал нетерпеливо у меня на ногах, и я тихо вздохнул ему на ухо. Слава Богу, что он не паху у меня сидит.       — Про оружие, о котором сказал Сириус? — поддержал Гарри.       — Скорее, проговорился, — усмехнулся я и поправил маленького ёжика, чтобы мышцы сильно не болели от его веса. — Надо признать, что старые добрые Удлинители ушей нам про это не сообщали.       — Что это, по-вашему?       — Что угодно может быть, — Джи-джи облокотился спиной о мою грудь, отчего я чуть не упал назад.       — Но разве бывает что-нибудь хуже, чем заклятие Авада Кедавра? — удивлённо произнёс Рон. — Что может быть хуже смерти?       — Скажем, такая штука, которая сразу убивает кучу людей, — мрачно высказался я.       — Может, какой-нибудь особо мучительный способ убийства, — мелкий даже испуганно охнул от своих мыслей.       — Чтобы делать людям больно, у него есть заклятие Круциатус, — успокоил Гарри. Хотя разве это успокоение? — Сильней ничего не требуется.       Комната погрузилась в тишину. У всех были ужасные размышления в голове. Одновременно хотелось и не хотелось знать истину.       — У кого оно сейчас, по-вашему? — поинтересовался маленький ёжик, и я поддерживающе коснулся губами его волос.       — Надеюсь, у наших, — нервно ответил Рон.       — Если так, то, наверно, у Дамблдора, — рассудительно предложил я.       — Где? В Хогвартсе? — атаковал вопросами младший, вдруг сев с кроватным скрипом.       — Конечно! Ведь он именно там хранил философский камень, — озарённо воскликнул любимый и выпрямился, отпуская мои руки, которые тут же съехали к его бёдрам.       — Оружие наверняка покрупней размером, чем камень, — усмехнулся Рон.       — Не обязательно, — я нахмурился, возвращая моего ёжика в прежнее положение и прижимаясь своей щекой к его.       — Да, размер и сила — разные вещи, — поддержал меня Джи-джи. — Взять, к примеру, Джинни.       — Или тебя, — насмешливо шепнул я, за что получил локтем по ребру, протяжно вздохнув.       — Что ты хочешь сказать? — Гарри мигом навострился. Так-так…       — Ты никогда не попадал под её Летучемышиный сглаз? — весело спросил братец, а я вдруг услышал краем уха шаги на лестнице.       — Тс-с! — я приставил машинально палец к губам, напрягшись. — Слушайте! — мёртвая тишина повисла в спальне, а звуки за дверью не замолкали, становясь более отчётливыми.       — Мама, — резко выдал Джордж и повернулся ко мне боком, сжимая моё запястье двумя руками и трансгрессируя.       Мы оказались в своей спальне. Было всего несколько секунд, чтобы придумать что-то убедительное, однако в этот раз Джи-джи блистал идеями.       — Иди сюда, — любимый пошло поманил меня к своей кровати и сдёрнул с неё одеяло с покрывалом.       — Что ты задумал? — я подчинился, нависнув над маленьким ёжиком, ощущая его горячие пальцы на своей шее.       — Сделай вид, что ты трахаешь меня, — я удивлённо раскрыл рот, зависнув на несколько секунд. Сделать вид чего?!       — Чё? Маленький мой, давай я тебя трахну нормально, но после обхода мамы, — мне тут же прилетело по затылку.       — Не тупи! Чтобы мама побыстрее ушла! Накрой одеялом нас на всяк, — я недовольно вздохнул. Значит, ничего такого не будет? А я уж обрадовался… — Чего ты тяжело так вздыхаешь?       — Трахаться хочу, — проныл я, подняв с пола плотную ткань и утонув тут же под ней.       — Придурок, блять, — Джордж хохотнул, притягивая меня ближе к себе и чмокая в кончик носа. — Когда-нибудь обязательно, — братец еле сдержал ржач. — Фред, — любимый начал постанывать, когда на лестнице послышались шаги.       Пиздец. Я. Чуть. Не. Умер.       — Ты издеваешься? — прошептал возмущённо я, сжав его бёдра. — У меня сейчас встанет, — Джордж коварно улыбнулся, сильнее стиснув мои волосы и касаясь моей щеки губами.       — М, Фред, да! — простенал он мне прямо в ухо. Внизу живота всё скрутило, и я зажмурился, поддаваясь в его пах, блаженно потираясь о него. Молочный аромат становился гуще, проникая в лёгкие, распространяя жар под кожей.       — Обычно ты так много не разговариваешь, — хрипло произнёс я, подняв ладони выше, поглаживая подрагивающий живот Джи-джи. Мама начала спускаться, но мы хотели продолжать эту игру. — Джорджи, — интимно прошептал я, и любимый вздрогнул, по-настоящему простонав, опуская пальцы на мои плечи, массируя их.       — Блять, трахни меня! — довольно громко простонал маленький ёжик, как вдруг мама резко поднялась обратно, ударив ладонью по двери. Думаю, это из-за ужасного, по её мнению, слова. Ну, или слов. Однако входить она не рискнула.       Мы рассмеялись, но от этого возбуждение никуда не делось, хотя немного притупилось.