Инверсия

Праздник гулял по городу с яркими огнями, украшениями и улыбками людей. Через день все уже будут сидеть дома в окружении семьи, готовить осэти* и читать друг другу открытки от родственников. Чайник тихо засвистел на кухне, выдергивая Накахару в реальный мир. Все мысли вдруг рассыпались мозаикой, но у него нет ни милейшего желания в ней разобираться. Электрическая печка пищала при каждом включении-выключении, и сейчас это жёстко било по мозгам. Он и сам не понимал, что с ним творится в последнее время. Дазай с той встречи никак не давал о себе знать, и казалось бы, нужно вздохнуть с облегчением, но в душе лишь зародилась новая порция волнений. Осаму выглядел таким потухшим, то есть, он и раньше особой жизнерадостностью не отличался, но сейчас было что-то другое. Кофе дымился в открытое окно, во дворе уже расходились подростки, уступая лавочки маргиналом постарше. Почему-то только сейчас он впервые задумался: а Дазаю оно надо? После победы над Рандо он первым вступил в мафию, обосновав это тем, что хочет найти там смысл жизни. Накахара тогда мысленно покрутил пальцем у виска, но в слух ему ничего не сказал. — Черт. — он начал говорить вслух, в первый момент сам будто не понимая, чей только что прозвучал голос. Может, ему банально не хватает общения? — Чего ты вообще хочешь? Здание агенства прямо за углом, он уже шёл туда машинально, почти не смотря перед собой. — Эй, стойте, Накахара-сан! — Ацуши? — паренёк смотрел на него не то взволнованно, не то со страхом, подзывая к себе рукой. Чуя был озадачен, но молча подошёл ближе, уже предчувствуя что-то не очень хорошее. — Что-то случилось? — Ну, как вам сказать... — он запнулся, теребя галстук рукой — Вы бывший мафиозник? — Мафиози. — То есть, это правда?! — восторг мельком сверкнул в распахнутых глазах, но младший почти сразу выровнял лицо, пытаясь казаться солиднее и серьезнее. — В общем, Рампо-сан как-то невзначай об этом "проболтался" – то что это было нечаянно, он сам так сказал. Потом Куникида-сан по-моему разозлился, я сам не понял, что это было, но он сел на стул и начал что-то тихо бормотать. Потом он попросил меня сказать вам до того, как вы зайдёте в офис, что вы у нас больше не работаете, вот. Накахара вздохнул, но не очень удивился. Рано или поздно это должно было случиться, все же это лучшие детективы в городе. — Спасибо, Ацуши. Квартира вдруг стала пустой и будто бы холодной. Плитка на кухне неприятно морозила ноги, он даже поджал пальцы, семеня на пятках до ящика с носками. С отвращением он смотрел на своё отражение в зеркале. Единственное, что ему нравилось в новом образе – это серьги, они неплохо подходили к излюбленному чокеру, наконец вынутому из внутреннего кармана куртки. Пытаться смыть черную краску бесполезно, парикмахер предупреждала, что это не быстрый и трудный для самостоятельного выполнения процесс. Бережно сложённые на дне рюкзака вещи он с любовью уложил на гладильной доске. Спустя четверть часа бывший мафиози выглядел по-человечески. Жаль только, чёрное пальто он оставил в старой квартире.

***

Ветер щадяще обдувает лицо, играя с темными кудрями, и заставляя парня морщится от собственных волос на лице. — Возвращаться не собираешься? Дазай полностью проигнорировал чужое присутствие. Рассвет блуждал в карих глазах тёплыми цветами, все больше расцветая с каждой минутой. Чуя молча сел рядом, и на удивление себе даже не разозлился на чужой игнор, заворожённый огнями в глазах напротив. Теперь Дазай уже смотрел на него, и эти переглядели длились минуты три. Они редко могли находится рядом без ссор и подъёбов, но в эти моменты они, казалось, были самыми близкими людьми на свете. Чуя иногда задумывался, могли бы они нормально общаться, если бы встретились при иных обстоятельствах? Будь они обычными школьниками из параллельных классов или товарищами по какому-нибудь кружку, что было бы между ними? Все та же необъяснимая ненависть? Откуда вообще это все взялось? Дазай, будто отвечая на его последний вопрос хитро улыбнулся, показывая язык и спрашивая, зачем коротышка пошёл следом. Накахара тихо выругался, нет, ну надо же ему всегда все испортить. Он немного шатко поднялся, все ещё не до конца отойдя от резни на миссии. Токио выглядел красивым, особенно теперь, когда огни ярким одеял украли город. — Где будем ночевать? — Зачем? Давай сразу домой поедем. — Нет, ты совсем охренел, знаешь, я вымотался как псина, и хочу где-нибудь отдохнуть. Если ты не со мной, то пиздуй домой. — Не-е-ет уж. А кто будет за тобой следить? По-любому же во что-нибудь вляпаешься. Мокрый снег полностью облепил ботинки, утяжелив их, по ощущениям, раза в три. Перед входом в очередной хостел Чуя стряхнул липкую массу прямо на коврик у двери, совершенно не заботясь о том, что когда это растает бедной уборщице прийдется выжимать лужу с пола. — Лав-отель? Дазай, ты серьёзно? — Ну нет у нас других альтернатив. Через пару часов Новый год, все приличные отели уже давно заняты. Они шепотом припирались, пока девушка у стойки ресепшена скептически их разглядывала. Нормальной лампы в номере не было, лишь розовая светодиодная лента под потолком по пересмотру комнаты. Дазай открыл шторы, но и это не помогло исправить искусственную интимную обстановку в номере. Тяжело выдохнув, он уселся на кровати и начал листать журналы на прикроватной тумбочке. Как во всяком каноничном порно Чуя вышел из душа чуть мокрый и в полотенце на бедрах. Осаму, глядя на это, про себя взвыл, поспешно проходя в ванную. Тут царила примерно такая же обстановка, как и в основной комнате: розовый огоньки, ароматические свечи, коврик в виде сердечка и разные интересные вещи в шкафчике над раковиной, увидев которые, Дазай в очередной раз проклял своё любопытство. Из душа он вышел в темном халате, который висел на крючке в ванной. Мягкие тапочки в углу тоже стали приятным сюрпризом. Теперь Дазай чувствовал себя максимально уютно. — Стелешь себе на диване? — Ну да. Дазай нахмурится, складывая руки на груди — Я не девушка, мне уступать, спи ты на кровати. — Подожди-ка, а я что, шибко на принцессу похож? Даже спустя несколько минут спора и откровенного переходы на личности прийти к компромиссу им не удалось. По итогу они оба легли на огромную кровать, отвернувшись друг от друга. Чуя вскоре притих, а Дазай ещё долго не мог заснуть и принять свои покрасневшие щеки.

***

Все вагоны последнего на сегодня поезда были на треть пустые. Чуя прислонился к холодному окну, вырисовывая на стекле солнышко. Очень скоро ему это надоело, и в голову, как тараканы, полезли не озвученные даже про себя мысли. За какими воспоминаниями ты едешь? От кого ты бежишь? Или, ещё хуже, к кому? К тому Дазаю, который был ещё ребёнком? От всего этого жутко гудела голова. Хотелось спать, но стоило только прикрыть глаза, как он снова их распахивал, пугаясь непонятно чего и судорожно оглядываясь вокруг. Моти были безвкусными, снег под ногами хрустел слишком громко, а счастливые лица вокруг вызывали лишь отторжение. Сколько он уже бродит по улицам – непонятно. Вот он уже у старого сада, где до сих пор сохранился каменный фонтан и нетронутая человеком, за исключением веками протоптанных тропинок, фауной. Может, здесь бы он и остановился, но в глаза бросился заброшенный пятиэтажный отель. Он шёл по старой лестнице, которая осыпалась под мерный стук шагов. Мистический холод окружал со всех сторон, как это обычно бывает в давно заброшенных людьми постройках. Солнце уже давно ушло, а небо застилали снежные тучи, но фигура у самого края этажа была хорошо заметна. Он подошёл ближе и медленно опустился рядом. Чуя предусмотрительно был одет теплее него. Почти ничего не меняется. — Когда думаешь возвращаться? — А мне есть куда? Действительно. Он отобрал у него почти все. Но хотел это исправить. Красный шарф вкупе с рыжими волосами должен был смотреться очень красиво, жаль, что в темноте этого не видно. Не видно так же и озадаченных глаз. — Дазай? — в ответ он поднялся с холодного бетона, и встал у самого края. — Эй, эй, эй, стоять! Чуя схватил его за рукав чёрного пальто, и чуть потянул на себя. Дазай поддался этому движению, заранее предугадывая такую реакцию. — Даже если ты сделаешь это, я не приму пост главы, в твоих подачках не нуждаюсь. — Убьешь меня сам? — Потом. Сейчас мы идём в другое место. За три года здесь немногое поменялось. Все тот же приторный розовый свет и "сердечная" атрибутиках везде, где только можно. Но за этим они сюда и пришли. Дазай лишь заметил, что тапочки и халаты исчезли, видимо, все же решили на этом экономить. В душ идти нет смысла, в этот раз запаха крови и пота ни на ком не было. Осаму первым развалился на кровати, расслабленно раскинув руки и ноги, Чуя же просто сел на край и хмурил брови, растягивая в разные стороны кончик одеяла. В полном масштабе дилемма расцвела именно сейчас, когда от него требовались решительные действия. Накахара ещё раз незаметно обернулся на бывшего напарника, все же не часто приходилось видеть "злобного-гения-садиста" таким беззащитным, что в сердце невольно что-то кольнуло. Дазай приоткрыл глаза, инстинктивно предчувствуя что-то. Нож был в паре десятков сантиметров от его лица, но он даже не попытался прикрыть голову руками. Почему-то именно в этот момент ему вспомнились несколько эпизодов его прошлой жизни. Прошлой, потому что сейчас он чувствовал своё сознание так далеко от себя самого, что даже не вспомнил бы, что ел на завтрак и ел ли вообще. Он был ещё ребёнком. Крепкая мужская рука больно сжимала маленькую ладонь, но мальчик молчал, покорно шагая вниз по ступеням. Ему казалось, что он и не идёт вовсе, а только лишь успевает поднимать ноги, пока взрослый магическим образом передвигает его сам. В подвале было душно из-за отсутсвие вентиляции и людей, едва помещающихся в небольшим подвале. Стены были украшены разноцветными гобеленами, ему нравилось рассматривать яркие рисунки. Всегда после этих собраний он по несколько дней сидел за рисованием того, что видел. Вот отец оставил его с другим мужчиной, который строго, но с каким-то удовлетворением смотрел на него. От этого взгляда становилось не по себе, и мальчик сконфужено опустил глаза в пол. Исподтишка он рассматривал находившихся в комнате. У всех были яркие татуировки, у кого-то они покрывали почти все тело, а у некоторых лишь руки или грудь. Не смотря на то, что картинки на гобеленах ему нравились, рисунки на теле мужчин вызывали в нем отвращение. Возможно потому, что он видел как наносят эти самые картинки. Отец лежал на кушетке, а мастер страшной, как ему казалось, машиной водит по коже до покраснения. Он видел, что отцу больно, но тот терпит. Для него естественной была мысль, что когда он вырастет ему точно так же прийдется терпеть. В то время ему казалось, что все, кто становится взрослым проходят этот "обряд", а потом зачем-то прячут под одеждой. Но сейчас в этом маленьком помещении происходит другое таинство. Молодой мужчина подал руку его отцу, а тот проколол ему палец, алая кровь капала на какую-то картинку, но он не мог разглядеть что-там, заворожённый видом крови. Теперь изображение подожгли, мальчик уткнул глаза в пол, это была самая нелюбимая часть, ведь огня он боялся. После того, как участники таинства сели друг на против друга, ему удалось отойти подальше, чтобы получше разглядеть синего дракона, что с самого начала зацепил его взгляд. Почему-то в голову ему пришло это неуместное сравнение Чуи с этим драконом. Треск у правого уха, но он даже не обернулся на порванную ткань. — Утром можешь валить куда хочешь. — он вытащил нож из мягкого матраца, вновь убирая за ремень брюк — Но давай только без всяких твоих выкрутасов. — Как скажешь. Дверь захлопнулась буквально спустя пару минут, а Дазай лежал с блаженной улыбкой.

***

— Так, значит? — Ты сказал куда хочешь. Чуя потёр переносицу, исподтишка глядя на бывшего напарника, что сейчас с самым невинным лицом стоял у его двери с небольшим рюкзаком. Тем, что он оставил тогда в номере. Не дожидаясь приглашения, он прошёл в пентхаус, осматриваясь вокруг. Спрашивать, как он вошёл в охраняемый со всех сторон элитный корпус спрашивать было бесполезно, да и это уже не важно. — Эй, это что, — Чуя указал рукой на чёрную толстовку и шапку, что были на Дазае — мои вещи? — То есть это был не прощальный подарок? Жаль не было Оскара под рукой, Накахара бы без раздумий всучил его за одно лишь искренне удивленное лицо. Чуя усмехнулся, поманив Дазай пальцем к себе, точно так же, как тогда в кафе. Он толчком усадил Осаму на столик у двери и нагло задрал чёрную толстовку, собственническими движениями оглаживая твёрдый пресс и спину. Дазай, нечего скрывать, отлично смотрелся в его вещах, особенно ему шли серьги, которые он теперь аккуратно покусывал вместе в мочкой уха. Дазай тоже не отставал, впиваясь пальцами в его волосы и обхватывая ногами чужие бёдра. Солнце уходило все ниже, лучи лишь на пару минут успели зацепить квартиру через панорамные окна и блеснуть в карих глазах розовым цветом.