Нулевой километр

      В маленьком, плохо обставленном домике без окон, больше похожем на сарай, чем на человеческое жильё, пахло кровью. Казалось, не было места, свободного от алой вязи иероглифов и линий. Посреди комнаты на коленях стоял юноша с ножом. После изображения узоров заклинания его пошатывало от слабости, но разум был твёрд.       — Да станет моя плоть сосудом для твоего духа, а моя душа — платой за твоё возвращение на землю, — торжественно произнёс он, не обращая внимания на навязчивый шум в ушах, — здесь и сейчас я, Мо Сюаньюй, призываю тебя, Старейшину Илина! Вэй Усяня!       Его руки опустились на линии, в один момент зажегшиеся потусторонним алым светом. На мгновение его глаза тоже засветились алым, а потом Мо Сюаньюй вдруг упал без сознания прямо на погасшие линии. Жертва была принята.       Юноша очнулся от стука распахнутой со всей силы двери и чьего-то пронзительного крика:       — Эй, ты! Хватит притворяться мёртвым! Сейчас у меня такого пинка получишь!       Юноша приоткрыл глаза, и тут на него действительно обрушился мощный пинок:       — Задумайся, на чьей земле ты живёшь? Чей рис ты ешь? Как ты вообще смеешь жаловаться моему отцу и матери на что-то? Неблагодарный!       Юноша не слушал. К слабости и боли прибавилось странное чувство головокружения и какой-то непонятной раздвоенности.       «Я не притворяюсь, я действительно мёртв!» — подумал он, и в то же время сказал:       — Это были мои деньги, мои талисманы, моё вино и маньтоу! Мои, не твои!       — В этом доме твои только сопли в носу! — ухмыльнулся толстяк, пнувший его. — И то я выбью их из тебя, если как следует стукну!       Лежащий на полу юноша странно дёрнул головой, и спросил непривычным для Сюаньюя злым тоном:       — Как ты смеешь так говорить со мной, Старейшиной Илина?       Толстяк не испугался. Он захохотал и ударил Сюаньюя ещё раз:       — Кого-кого? Да из тебя Старейшина Илина как из меня Цзэу-цзюнь! Совсем уже свихнулся? Ладно, ладно.       Он отвернулся от гневно прищурившегося юноши и сказал слугам, громившим комнату:       — Уходим. Пусть полежит, подумает о своём поведении. И не выпускайте его больше на улицу в этом месяце!       Дверь захлопнулась так же громко, как открылась. Лязгнул засов снаружи.       — Да что тут происходит? — юноша всё-таки сел и схватился за болящие рёбра. — Я что, вернулся в мир живых?       Он обвёл взглядом изрядно пострадавший рисунок и нахмурился.       «Ритуал пожертвования тела, да? А где же желание?»       В его голове пронеслась как будто бы чужая мысль: «Моё желание состояло в том, чтобы Вэй Усянь убил их всех! Почему у меня не получилось?! Ненавижу!»       «Что?» — подумал он. — Я же и есть Вэй Усянь… Почему не получилось?»       Юноша резким движением выхватил из-за пояса маленький, годящийся только на то, чтобы почистить яблоко, нож, и закатал рукав.       — Пошло оно всё в ад! — крикнул он и поднёс нож к израненному предплечью. — Пошло оно всё в ад!       «Месть не удалась, но пусть хотя бы моя жалкая жизнь наконец закончится!»       Вдруг рука, держащая нож, странно дёрнулась… И запустила нож в стену!       — Эй, придержи коней! Ну ошибся немного, с кем не бывает. Но я не хочу стать первым злым духом, оказавшимся в чужом теле и умершем в тот же день из-за дурости хозяина!       Сюаньюй зажал себе рот: телом и речью управлял кто-то другой, и это было жутко.       — Ста-старейшина Илина?!       — Собственной персоной! — голос Сюаньюя, используемый Вэй Усянем, звучал неприлично радостно. Сюаньюй всхлипнул, всхлипнул ещё раз и разрыдался, свернувшись на грязном окровавленном полу.       — Ну и чего ты от меня хотел? — спросил Вэй Усянь, когда Сюаньюй немного успокоился.       — Чтобы ты убил мою семью, — сказал тот неожиданно твёрдо. Вэй Усянь хмыкнул и встал, покачиваясь:       — А ты наглый. Я бы даже сказал, что мне нравится, если бы убийства были по моей части. Извини, но я таким не занимаюсь.       Он кое-как дотащил тело до старого соломенного матраса, постеленного на плохонькую кровать, и лёг, зашипев от боли, попытавшись положить голову на израненные предплечья.       — Ладно. Призвал ты, как тебя там, самого злого известного тебе духа, так? — задумчиво проговорил он и замолчал, давая ответить соседу по телу.       — Мо Сюаньюй. Моё имя Мо Сюаньюй из клана Ланьлин Цзинь, и я не считаю вас злым, Старейшина! — в голосе Сюаньюя звучало искреннее восхищение.       — Достаточно «ты» и «Вэй Усянь», — он закинул ногу на ногу и продолжил, — и как же так получилось, что Мо Сюаньюй из Ланьлин Цзинь живёт в таком жалком месте и жертвует тело незлым духам, чтобы те убили его родственников? Странно всё-таки получается.       Сюаньюй уставился в потолок и проследил взглядом давно знакомые линии, собираясь с мыслями:       — Надо ведь рассказывать по порядку, да? С самого начала? Я не знаю, я не могу, слишком много всего! Что вообще можно назвать началом?!       Его речь становилась всё более эмоциональной, и Вэй Усянь решился прервать его: каким-то шестым чувством он понимал, что Сюаньюй не расскажет ничего, если оставить всё как есть.       — Безымянное есть начало неба и земли, обладающее именем — мать всех вещей, — начал говорить он в размеренном ритме, подражая монотонному чтению Лань Цижэня, которое он помнил с юности. — Наверное твоя история должна начаться с твоих родителей?       — Да, да, наверное, — Сюаньюй кивнул, — тут всё просто. Мама была второй дочерью, от наложницы, моего деда Мо. Когда-то она влюбилась в проезжавшего в этих краях отца, Цзинь Гуаншаня. Родился я. Отец навещал меня лет до четырёх, а потом в четырнадцать призвал в Башню Карпа. Заклинатель из меня вышел не пойми какой, с мечом у меня не хватает воли тренироваться, лука я боюсь, высоты тоже боюсь. Зато почерк хороший и память отличная.       Сюаньюй улыбнулся, и Вэй Усянь почувствовал его внутреннюю гордость за свои невеликие таланты. Эта мысль — о некоторой связи их разумов — вызвала у него интерес, но Сюаньюй продолжал рассказ, и Вэй Усянь решил не отвлекаться.       — Так вот, я изучал талисманы, потом брат доверил мне копировать твои записи. В его комнате. И, в общем… — Сюаньюй вздохнул, — ты, наверное, должен знать об этом… Я…       — Тихо, тихо.       Сюаньюй вздохнул.       —Яотрезанныйрукавименявыгналикогданасзасталаегожена!       — Ты… Делил ложе с... с кем? — Вэй Ин нахмурил брови.       Мо Сюаньюй нервно потер запястья:       — С А-Яо... То есть, с Цзинь Гуанъяо.       — О... — протянул Вэй Ин и многозначительно покачал головой. — А ты был старшим или младшим братом?       — А-Яо старше меня на шесть… — он понял вопрос и покраснел. Вэй Усянь засмеялся, и почувствовал, как Сюаньюй присоединяется к этому смеху. Напряжение от его признания постепенно рассеивалось.       — Так вот, тебя выгнали. Хорошо. Я понял, — сказал он, когда они отсмеялись, — что дальше?       — А дальше я оказался здесь. Мать умерла, а я… не самый спокойный человек. Они говорили про неё, оскорбляли её память. Когда я попытался влезть, то меня просто избили и заперли в доме. Я попытался проклясть их, нарисовал одну штуку, но почему-то не получилось. Наставник всегда говорили мне, что нужно вкладывать больше воли… А для тёмного пути ведь нужно ещё больше воли?       Вэй Усянь кивнул.       — Так вот, меня опять избили, отобрали все заклинательские принадлежности и отправили под замок в этот сарай. С тех пор так и живу. Пытаюсь сделать что-то, но у меня даже лютых мертвецов на них натравить не получилось! Они просто ушли с кладбища куда-то в лес и теперь ходят вокруг деревни, не заходя внутрь.       — И поэтому ты решил, что тебе нужен Старейшина Илина? Чтобы было, кому управлять мертвецами? — Вэй Усянь всё ещё не понимал.       — Нет, я бы не стал звать тебя ради такой глупости! Да и мертвецов не сегодня-завтра собираются уничтожить какие-то заклинатели. Один человек посоветовал мне призвать тебя. Он сказал, что ты сможешь устроить им что-то поистине ужасающее. Дал денег, сказал, чтобы я купил тебе еды и вина, вроде как в благодарность.       Живот Сюаньюя заурчал.       — Что там, говоришь, с едой и вином? — спросил Вэй Усянь. — Этот твой человек был прав, поесть не мешало бы.       — Еду забрал А-Тун, а вино выхлебал мой братец, прорва бездонная. Деньги тоже у него, — ответил Сюаньюй грустно. — Вообще мне обычно приносят еду примерно в это время, но сегодня слуг что-то задержало. Прости.       Вэй Усянь вздохнул:       — Ничего. Сейчас я встану, мы найдём чего-нибудь поесть, а ты пока расскажи про этого чудесного человека. Кто он?       Сюаньюй фыркнул:       — Не знаю. Мне подкинули записку в дверцу для еды, предложили поговорить за хорошие деньги. Было интересно, я выбрался вечером на улицу, он сказал, что ты сможешь разобраться с моими родственниками. Поговорили про брата, он хотел узнать про его тайные дела. Лица я не видел, зато вознаграждение правда оказалось большим.       — Слушай, — Вэй Усянь вытащил из-под головы руку и на крутил на палец прядь волос. — А почему ты его не попросил твоих Мо убить? Он похож на человека, которому бы это не составило большого труда.       Глаза Сюаньюя расширились от удивления:       — Я… Я идиот. Полный придурок. Никчемник.       — Хватит, — прервал его Вэй Усянь. — Что сделано, то сделано. Пошли лучше поищем, чего бы перекусить. Я не стану первым злым духом, захватившем тело только для того, чтобы умереть от голода!